За закрытой дверью

***

      За дверью слышен гомон коллег, которые проводят время в своё удовольствие. Истории льются стройным ручейком, передаются из уст в уста правдивые и не очень слухи. Кто-то собирается разводиться из-за измены мужа, кто-то неудачно инвестировал и прогорел, оставшись с носом, а у кого-то случилась долгожданная беременность, которая должна была оставаться в тайне, но госпожа Чон слишком взбудоражена и преисполнена радостью за подругу из соседнего отдела и потому не удержала язык за зубами.       На фоне звучат популярные хиты, а несколько уже порядком опьяневших бухгалтеров — не будем, конечно, тыкать пальцем в Ким Сынмина и Со Чанбина — отправились покорять импровизированный танцпол в кафе, арендованном специально для их корпоратива.       Ребята выложились по полной в этом квартале — и теперь праздник за счёт компании как раз своевременное поощрение. —...быстрее, прошу, пока никто не зашёл, — Хан смотрит на Ли, который возится с его змейкой и в спешке не может её победить, пока он сам почти срывает пуговицы с его фирменной рубашки. — Ещё немного и я порву их прямо на тебе, — Минхо воровато оглядывается на дверь за своей спиной, но Хан хватает его за щёки и сцеловывает чужой страх быть замеченными.       Когда с брюками Джисона покончено, Ли рывком спускает их к лодыжкам и разворачивает его лицом к зеркалу, пока Хан услужливо прогибается в спине, показывая себя с лучшей стороны. Минхо готов целовать его в задницу двадцать четыре на семь, потому что это одна из его самых выдающихся частей тела.       Ли сминает её руками, жамкает и тихо скулит в чужой загривок, потому что это кайф. Он готов возвести ей алтарь, чтобы молиться денно и нощно на её безупречную форму и упругость. А как она отскакивает от ладони, если её шлёпнуть? Этот звук сравним, разве что, с пением райской птицы... — Ты собираешься меня трахнуть или так и будешь мять булки? — Джисон не разделяет его фанатичной любви к своей пятой точке. Их в любой момент могут прервать ссыкуны-коллеги, но кажется, что Минхо это мало волнует, а Хан начинает терять терпение. Он подаётся телом назад и трётся о возбуждённый член Минхо, который только и ждёт того момента, чтобы погрузиться в его жаркое нутро. — Минхо, быстрее, я больше не могу ждать... — Ничего не могу с собой поделать. Она прекрасна, Джисон. Она идеально ложится мне в ладони, понимаешь? Будто создана, чтобы эти руки её касались и массировали... — Да-да, а теперь оставь свою оду на более подходящий момент и сними свои проклятые брюки, Минхо. Я не шучу, ты начинаешь меня злить, так что вперёд! Schnell, schnell!       Ли остановился, чтобы сжать напоследок и Хан шикнул, выругавшись: — «Wenn wir fertig sind, werde ich dich in den Mund ficken, Lee Minho!».       Минхо ни слова не понял, за исключением своего имени, но это всё равно заставило его член дёрнуться в тесной ткани брюк.       Он достал смазку и фантик с презервативом из кармана брюк, быстро стянул их вниз и смазал Хана в ускоренном режиме, чтобы протолкнуть вовнутрь два пальца.       Хан шипит, но терпит. Такая быстрая подготовка его более чем устраивает, это добавляет моменту пикантности, что-ли. Возбуждение на грани боли – ему такое по душе. — Ты готовился? — Конечно. Я знал, что так будет. Входи уже, или тебе особое приглашение нужно?! — Хан растёкся по раковине. Он смотрит на их отражение и ощущает нехватку воздуха, когда видит голодный взгляд, направленный прямо на него.       Ли облизывает губу и приставляет смазанный член ко входу, пронизывая Хана резкой болью, постепенно сменяющейся мощной волной возбуждения. Он не в силах сдержаться и стонет себе в предплечье, закусывая тонкую ткань рубашки, которая превратилась в помятое лохмотье. Но это уже проблемы будущего Джисона. Настоящему слишком хорошо, чтобы переживать о таких мелочах. — Пока готовился, представлял мой член вместо игрушки? — Минхо насаживает Хана сильнее, обвивая рукой поперёк талии и беспорядочно прикусывает кожу его плеча и шеи. Он тянет его на себя, чтобы видеть рельефную грудь и подтянутый плоский живот в отражении, пока методично трахает его упругую задницу.       Хан выглядит слишком хорошо. Глаза закатились под веки, он не может выдерживать темп Минхо и поэтому лишь стоит, позволяя делать с собой всё, что вздумается. Эта покорность заводит Минхо почти так же, как его ругательства на немецком в процессе прожарки. — Д-да, я хотел, чтобы это был ты, а не кусок резины, Боже... прошу, не останавливайся, я скоро, — Ли обхватывает чужой рот, чтобы сдержать звуки срывающихся стонов, потому что Хан никогда не умел быть тихим. Минхо это нравится, но если так продолжится и дальше, то их точно поймают. — Хорошо, но ты слишком сладко стонешь. Будь потише, малыш, ладно? — Ли кусает сильнее плечо, ускоряясь.       Он вновь сжал узкую талию в своих руках, нагибая Джисона ниже. Этот вид никогда ему не надоест.       Хан больно упирается в холодную керамику, что краями впивается в его рёбра, но он может это перетерпеть.       Не впервой.

***

      Это началось ещё плюс-минус год назад. Джисон тогда был новеньким в их конторе и его поручили Минхо, чтобы тот помог быстрее освоиться и влиться в коллектив.       И Ли удалось помочь ему с адаптацией слишком хорошо.       Старший коллега быстро распознал свояка, потому что Джисон брал его практически нахрапом: он задерживался вместе с ним допоздна, чтобы помочь закончить работу до начала следующей смены, но всё было бы гладко и именно так, как заявлено, если бы Джисон не отвлекал его от обязанностей вместо обещанной помощи.       Он становился слишком тесно к Минхо со спины, когда показывал какой-то из отчётов, или касался его руки, перехватив мышку от компьютера, не спеша разорвать этот украдкой достигнутый контакт, не упустив возможности выжечь кожу шеи горячим сладким дыханием, потому что Хан сосал фруктовые леденцы и громко причмокивал ему на ухо. Этот раздражающий звук стал провоцировать колючие мурашки вдоль всего позвоночника.       Минхо хотелось залезть в этот бесстыдный рот и языком выловить карамель, чтобы попробовать её на вкус. Или попробовать на вкус Джисона. Одно и то же.       Но их первая настоящая близость случилась на корпоративе по случаю закрытия крупной сделки.       Все были настолько пьяны, что на отсутствие пары коллег никто не обратил внимания и это сыграло им на руку.       Джисон весь вечер тёрся возле Ли и одно подливал ему в бокал. Минхо раскусил его замысел, но прикинулся ветошью. Его забавляло видеть чужое усердие и это даже льстило. Ещё никто так не заморачивался, чтобы уложить его в постель.       Хан надевал обтягивающие брюки, что смотрелись на его филейной части дико сексуально. Минхо пару раз настолько откровенно пялился на его зад, что не заметил хихиканья Джисона. Зато Джисон сразу выкупил, что больше всего привлекает его сонбэ.       Он искусно овладел немецким языком в студенчестве, чтобы работать в межнациональной компании, ориентированной на зарубежный рынок, но то, чем он по-настоящему может гордиться, так это своей целеустремлённостью.       Он захотел Минхо – он его получил. В тот вечер случился самый крышесносный оргазм за всю историю его сексуальной жизни.       Но кто же знал, что это затянется так надолго.       Они продолжали заниматься сексом везде, где приспичит: в общественных туалетах; на работе, забившись в кладовой, где лишь тесные стеллажи с химией и швабры, что при каждом толчке лупили Минхо по спине; один раз был даже в парке аттракционов. Тогда их отсутствие обнаружилось, но они вернулись с мороженым для всего отдела и никто не стал спрашивать, почему они добывали его почти час. Спихнули всё на очередь, состоящую из школьников.       Ничего святого.       А потом случилось то, чего Хан боялся больше всего: он влюбился. Действительно влюбился в Минхо.       Их развлечение вышло за рамки простой служебной интрижки. Они продолжали видеться вне рабочего времени. Просто гуляли, много разговаривали, делились чем-то личным и даже сокровенным, а порой и постыдным и это казалось таким приятным, что он обманулся и принял чужое участие за любовный интерес.       Минхо никогда не говорил, что это значит для него хоть что-то, а Джисон боялся нарушить идиллию и остаться даже без этих крох.       Порой, когда Минхо остервенело вбивался в него, Хан хотел поцеловать его не страстно, а с нежностью. Иногда ему хотелось сбавить обороты и задержаться в объятиях чуть дольше, чем доля секунды после хорошего секса, словно это плата за приятный досуг.       Он всё больше стал думать о Минхо в другом ключе, но пока Ли не видит этих томных взглядов, в которых плескается надежда на что-то большее, чем просто интим, это остаётся его личной трагедией. Он утешает себя тем, что делает всё правильно, что если он скажет Минхо о своих чувствах, то тогда всё сразу прекратится.       Их уговор был прост — секс без обязательств и поначалу Хана всё устраивало. Минхо хорош собой, у него красивые выразительные глаза и скулы, волевой взгляд, от которого колени подкашиваются в самый неподходящий момент и скрытный характер, означающий лишь одно – тайна останется тайной.       Он показался ему отличным вариантом для того, чтобы в любой момент спустить пар и жить дальше спокойно, без заморочек и обязательств. Только вот уже как полгода он мечтает об обратном и это действительно становится проблемой.

***

— Не хочешь продолжить вечер у меня? — Ли частенько зовёт Хана на продолжение банкета. Он ненасытен и ему всегда мало, а Джисон слишком слаб перед ним, чтобы отказываться от возможности уснуть в обнимку. — Ладно. Завтра выходной, так что можно выспаться. — Ага. Я приготовлю завтрак, если не буду страдать от похмелья. — Уж постарайся, я после пьянок всегда рано хочу есть, — Хан щёлкает виноградом во рту, наслаждаясь соком, что растекается и приятно обволакивает вкусовые рецепторы своей сладостью. — Знаю.       Они вызывают такси и едут к Минхо, где их ждёт тройничок.       Суни, Дуни и Дори вышли на звук, чтобы встретить выпивших молодых людей, которые слиплись, как пельмени, и вылизывают друг другу рты, отчаянно цепляясь за одежду, чтобы скорее её сорвать.       Ли ведёт их по наитию в спальню, где их окружает кромешная тьма. Когда глаза привыкают к ней, Хан может разглядеть в глубине пространства заправленную кровать, на которой он время от времени отсыпается после бессонных ночей в компании старшего. — Я так хочу тебя, Джисон, — Ли шепчет, словно в бреду. Он уже сильно заведён, хоть разрядка была не так давно. Джисон первое время пугался такой скорой перезарядки, опасаясь заработать себе трещину, но со временем привык, да и в родных стенах Минхо становится более нежным и чутким.       Конечно, можно ведь не переживать, что у кого-то из коллег прорвёт дно. Теперь вся ночь в их распоряжении и им некуда спешить.       Минхо роняет Хана на кровать и садится сверху, распахивая чужую смятую рубашку, чтобы вдоволь насладиться видом Джисона под собой. — Ты такой красивый, Хан-а, — он ведёт кончиками пальцев от ключиц до пупка и наслаждается тем, как дыхание Джисона становится всё более глубоким и рваным. — Прекрати, сделай уже что хотел, — Джисон сглатывает и прикрывает глаза.       Ему приятно слушать комплименты от Минхо, но это одновременно и пытка для него. Он ведёт себя так, будто Хан не просто его партнёр по сексу, а возлюбленный, но ведь это не так. Джисон знает, что пока договор в силе, они будут и дальше просто трахаться друг с другом, а когда у Ли появится кто-то постоянный – всё закончится.       От этой мысли ком к горлу подкатил. Только не сейчас, пожалуйста... — Тебе не нравится, когда я говорю, что ты красивый? — Минхо склоняет голову набок и спускает со своих широких плеч рубашку, отбрасывая её в сторону.       Джисону плохо видно тело старшего, лишь тусклый свет фонаря слегка подсвечивает его силуэт и от мысли, что тот не видит печальных глаз Джисона, становится даже тоскливее. Иногда ему хочется, чтобы Ли знал, что он чувствует. Может, стало бы тогда легче? Нет, не стало бы. Поэтому Хан сглатывает этот удушливый ком и тянется руками к телу Минхо.       Он считает его самым прекрасным и желанным человеком на всей планете. Настоящее сокровище, которое сейчас в его руках. — Нравится, но давай без этого, — Хан садится и держит Минхо на своих коленях, пока губами мажет по его соску. Он облизывает его и легонько дует, наблюдая за тем, как твердеет чужая плоть. Вблизи он видит больше и то, что он видит – ему безумно нравится. Сегодня Ли весь для него и это чувство должно перекрыть весь негатив, ведь у него есть этот миг и он не должен его испортить.       Минхо тяжело дышит и зарывается пальцами в волосы Джисона, прижимает его ближе и шумно выдыхает, распахивая губы в тихом стоне. Джисон хочет услышать его снова и потому повторяет действие с другим соском.       Ли чувствительный в этой зоне. Его тяжёлое тело приятно придавливает к мягкому матрасу. Хан проводит ладонями по его спине и старший выгибается, проезжаясь по его паху, отчего Хан сжимает его тело сильнее, потворствуя чужим желаниям. — Ложись, — Ли опускает его на спину и сползает к ногам, чтобы стянуть остатки одежды с себя и Джисона. — Только не растягивай меня снова, я ещё не затянулся, — Минхо хихикает, потому что он всегда делает это, даже когда проходит мало времени, прежде чем снова войти в него. Привычка или осторожность? Хан не уверен, что знает ответ и не думает, что сейчас это важно, потому что Ли вновь пристраивается к нему и входит плавным движением, а Хан раскрывает рот в молчаливом стоне.       Это чувство наполненности такое нужное сейчас. Ему хочется притянуть Минхо для трепетного поцелуя, но он терпит. Он чувствует, как чужие руки медленно проходятся по его талии и несильно сжимают кожу вокруг бёдер. Размеренный темп вынуждает его взвыть от наслаждения, потому что угол подобран идеально и интенсивность ощущений слишком сильная, чтобы это выносить.       Ли наблюдает за ним, сжимает ровно настолько, чтобы доставить максимальное удовольствие, ведь уже знает наизусть чужое тело, такое отзывчивое и открытое для него.       Он опускается, чтобы прикусить тонкую кожу шеи и Джисон откидывает голову назад, открываясь ещё сильнее, вверяя всего себя чужой воле. Минхо от этого ведёт не меньше, чем самого Хана. — Я бы мог всю жизнь провести в тебе, — Минхо широко лижет по ушной раковине и Джисон всхлипывает. Слишком много ощущений.       Член Джисона сочится смазкой и пачкает старшего, когда снова и снова проезжается по его сухому прессу. Его голос задевает что-то внутри Ли, отчего возбуждение захлёстывает с удвоенной силой. Он нависает над ним и заворожённо следит за метаморфозами, происходящими на прекрасном лице.       И вдруг он замечает слезу, скатывающуюся по виску и замирает, встревоженно осматривая лицо Хана. — Я сделал тебе больно?..       «Нет... да... то есть, нет...» – мысли путаются. Вот как он должен объяснить то, что чувствует сейчас? Когда его любимый человек так близко, но всё ещё остаётся недостижимым? — Всё хорошо, не останавливайся, — голос Хана дрожит и он поворачивает лицо к подушке, пытаясь скрыться от этого пытливого взгляда. — Я вижу, что что-то не так. Почему ты плачешь, Джисон?       Старший отстраняется и Хан теряет его тепло — этот мимолётный физический контакт, и это становится катализатором для новой волны слёз, что льются теперь непрекращающимся потоком. — Пожалуйста, не останавливайся, Минхо, — он плачет и так отчаянно просит, что Минхо от этого чувствует себя слишком растерянным. Он выходит из Джисона и ложится рядом, заключая его в свои объятия. — Малыш, ты чего? — а Джисон уже ничто. Это ласковое обращение его добивает. — Я так больше не могу, Минхо-я... не могу, я не могу, прости меня, — он не понимает, за что конкретно извиняется: за то, что испортил секс истерикой, или за свои нежелательные чувства. — Тш-ш, Сон-и, успокойся. Дыши, маленький. Вот так... — он мерно покачивает его в своих руках и чувствует, как Хан сотрясается от тихого плача. Ли настолько потрясён происходящим с Джисоном, что забывает родной язык. — Не называй меня так, пожалуйста, это невыносимо... — Почему? Что я сделал не так? Расскажешь мне? Прости, если я тебя чем-то расстроил... — только не это. Ему не за что извиняться — это Джисон всё испортил. — Я думаю, нам стоит остановиться, — сквозь всхлипы, пытается произнести как можно чётче Джисон. — Что? — Ли замирает и смотрит на Хана так, будто впервые видит. — Почему?       Джисон зарывается глубже в объятия, мысленно прощаясь с этим чувством безопасности, будучи объятым сильными руками. Он набирается смелости и отстраняется, вытирая слёзы со своих пухлых щёк.       Глаза слипаются от выпитого и пролитых слёз, но он настроен решительно. Больше нет сил выносить бремя этих трёх слов, что давит, словно надгробная плита.       Сейчас или никогда. — Я люблю тебя — вот почему, — он смотрит в растерянные глаза Минхо и не хочет дожидаться новых речей, которые бы смягчили пилюлю. Хан встаёт с постели и собирает разбросанные по полу вещи, чтобы одеться и уехать домой, но Минхо слишком резво подскакивает с кровати и хватает Джисона, останавливая на полпути. — И куда ты собрался, Джисон? Вот так просто уйдёшь?! — А ты хочешь, чтобы я лезгинку станцевал? Минхо-я, пощади, дай мне возможность уйти с достоинством, без этого: «ты хороший, но...» — и дальше по списку. Пожалуйста. Я хочу домой.       Он аккуратно вытянул руку из чужой хватки и уже собирался идти в ванную — одеться, вызвать такси, — но Минхо остановил его. — Какой же ты глупый, Джисон, — Ли упирается лбом в плечо Хана и прикрывает глаза.       Он поверить не может, что Джисон не видел очевидного. Ему казалось, что они уже перешли на новый этап отношений, когда стали ходить на свидания, больше общаться и узнавать друг друга.       Ли действительно был убеждён, что они с Ханом на одной волне. Оба взрослые люди, что не нуждаются в громких словах, ведь Минхо был рядом даже тогда, когда Хану было тяжело из-за смерти близкого друга.       Он позвонил ему в слезах и попросил приехать, потому что не хотел оставаться один, наедине со своими мыслями и Минхо без раздумий приехал. И потом ещё несколько недель подряд почти жил у Хана.       Разве простые секс-партнёры так себя ведут? Заботятся? Водят на свидания? Этот парень и правда слепой. Или Минхо слишком трусливый, раз до сих пор не вывел его на разговор, чтобы разорвать их дурацкий договор, а после этого подтереть им зад. — Я хочу поговорить с тобой. — Прошу, Минхо, давай не будем мусолить эту тему. Я слишком устал и всё ещё пьян, — Хан теряется в пространстве — его тащат по тёмному коридору, в сторону кухни. — Садись. Молча, Джисон, — он прерывает любую попытку открыть спор. — А теперь послушай меня внимательно и не перебивай. Кивни, если понял, что я тебе сказал.       Хан кивает и внутри него завязывается тугой тревожный узел. Он боится услышать то, что Минхо ему сейчас скажет. — Ты мне нравишься, Хан Джисон. Я не могу сказать, что люблю тебя, ведь это высшая степень чувств, которую я испытываю... к другой. — К... к другой?       У Хана сердце замирает, а после заходится в каком-то животном отчаянии. Другая?.. Какой же Джисон идиот... — Да. К твоей заднице, Джисон. Я люблю её всей душой.       Джисон глупо моргает, а после разражается смехом. Истерическим таким. — Неужели моя задница заслуживает первой услышать признание в любви от тебя? — это смешно, но немного задевает. Отлично, Джисон, давай теперь к своей жопе его приревнуй. — Она заслуживает любви всего мира, но я слишком жадный, чтобы делиться. — Ушам своим не верю, — Хан поднимается со стула, а его грустная сарделька бьётся о бедро. Обстановка романтичнее некуда. — Что ты хочешь этим сказать? — Что я давно думал, будто мы пара. Глупо, правда? Я встречался с тобой, а оказалось, что это было лишь в моём воображении. — Невероятно.       Хан подошёл к окну и окинул взглядом город. Где-то там живут миллионы людей, которые никогда не встречались с Минхо, — и он им сочувствует, потому что с этим парнем не соскучишься. — Джисон, я уже давно влюблён в тебя, если ты ещё этого не понял, — Ли подходит со спины и обнимает, опоясывая талию. — Ты согласен быть моей парой?       Немного помолчав ради приличия, Джисон всё же ответил: — Да, я очень этого хочу. — Тогда закрой уши. Я должен объясниться со своей любимой... — Ли Минхо! ОТВАЛИ ОТ МОЕЙ ЗАДНИЦЫ!