Пять чувств

Входная дверь бесшумно открылась, но казалось, что все вокруг громыхает — так гулко билось в груди сердце. Пальцы заметно дрожали, поэтому парень предварительно сжал обе руки в кулаки, а на искусанные губы еще до выхода нанес оттеночный бальзам. Он фотограф. Имеет право на пару макияжных штрихов, чтобы привести лицо в порядок. Особенно после такой ночи. Ли Джу Бин увидел это фото еще прошлым вечером. Ничего такого, казалось бы. Ничего, что может встревожить… Но парень не на шутку разволновался. «Чертовы алгоритмы, с ума сводят уже, а ведь вошли во всеобщее пользование совсем недавно!» Джу Бин даже знаком не был с девушкой, пост которой высветился в соцсети с пометкой «вам может быть интересно». Симпатичная незнакомка со вполне ординарной внешностью — длинные каштановые волосы, карие глаза, аккуратная грудь и в целом хрупкая девичья фигура — весело улыбалась на фото, сидя рядом с И Геном. Его, Джу Бина, Чхве И Геном, который тоже вполне довольно улыбался. Такие счастливые оба. И смотрелись вместе весьма хорошо. Тривиально, несмотря на внешность И Гена, но все-таки неплохо. И это тревожило и раздражало одновременно. Настолько, что совсем выбило из привычной колеи. На скандал у парня еще пока не было полномочий. Да и из-за чего — обычное фото. На фоне, кажется, учебной комнаты или лекционника. По крайней, так это виделось Джу Бину поначалу. Примерно до вечера. А ночью выяснилось, что мозгу теперь совсем не до сна. Спустя часа полтора тщательных поисков под покровом растущей луны фотограф уже знал имя девушки, номер ее группы, комнату в общежитии и людей, через которых в теории можно с ней ненавязчиво познакомиться и заявить о своих правах. Стоп, правах на кого? На И Гена? «Совсем с ума сошел», — в этом Джу Бин убедился, когда поутру осознал, что замазывает консилером круги под глазами от бессонной ночи. Косметикой, предназначенной вообще-то для моделей. Правда, это фотографа беспокоило меньше всего. В основном он не ожидал подобной реакции от себя. Такие вещи на страницах манхв и в увиденных мельком фильмах казались высосанными из пальца — конфликтами ради конфликтов. Однако стоит раз самостоятельно столкнуться с какой-либо ситуацией, чтобы полностью изменить отношение к ней впоследствии. И к ее масштабам. Дорога до студии обычно кажется довольно долгой, если идти пешком, но этим утром фотограф пролетел положенное расстояние в два раза быстрее обычного. Музыка только отвлекала и заставляла лишь сильнее накручивать себя, отчего наушники после первой же песни полетели обратно в карман. Большую часть дороги парень шел в тревожной тишине, заглушаемой непрерывным монологом внутреннего голоса. Ну, как шел — почти бежал. Ноги сами несли к рабочему месту, а сердце разрывалось на части от непривычной физической нагрузки и волнения. И Ген пришел немногим раньше и ждал, сидя на небольшом диванчике в основном помещении. Красивый, как и всегда. Словно никакие тревоги, проблемы или назревающие скандалы не могли хоть на секунду омрачить это юное и беззаботное лицо. Джу Бин почти двенадцать часов прокручивал в голове слова, которые обязательно скажет парню при встрече… Но при виде своей модели фотограф тут же забыл все хитро придуманные формулировки. Остались только чувства, обнаженные, словно провода. Первое и самое яркое — злость, переходящая в обиду. Пожалуй, оно самое опасное, потому как ему сложнее всего сопротивляться. Впрочем, Джу Бин даже не старается толком: прыжком седлает И Гена, почти усаживаясь ему на колени, и хватает за ворот футболки, притягивая к себе практически вплотную. От чужой одежды вкусной пахнет порошком и совсем немного — одеколоном. Раньше Джу Бин не ощущал этого запаха. Неужели специально начал пользоваться? Ради кого? Темные глаза И Гена отливают отражаемой в них синевой студийного света и смотрятся в ней совершенно потрясающе. Просто грех не запечатлеть такие эмоции прямо сейчас. От этого фотограф злится еще сильнее. Не слишком сильные руки резко толкают в грудь Чхве И Гена, отстраняясь, и, словно нашкодившего кота, тычут носом в экран смартфона с открытым фото. Парень сначала молчит пару мгновений и смотрит прямо, чуть задрав голову, чтобы встретиться взглядами, но делает это не испуганно, как если бы его застали врасплох — вот что Джу Бин видит и прекрасно понимает. На место первого встает второе чувство. Тревога в форме ревности. Они идут рука об руку? Или существуют по отдельности? Неважно. Юноша ревнует и даже не планирует этого скрывать, особенно теперь, когда ясно, что бояться нечего. Беспокойство доходит до крайней точки, переливается через край и оставляет совсем без энергии. Руки подкашиваются и падают на диванчик обессиленно, а сам Джу Бин будто сползает всем телом на И Гена, упираясь лбом в чужое плечо и почти утыкаясь кончиком холодного от тревоги носа в теплую, дышащую жаром шею своей потрясающей модели. Парень почти не двигается, даже не пытается обнять в ответ, и это на секунду пугает. Но не более, чем на миг. Одно движение, и в следующее мгновение на место ревности встает удивление, когда поднятый легким и слишком естественным движением рук вверх фотограф видит выражение лица И Гена — его парень тоже поражен… И смущен. От чужой прямолинейности или действий, но скула под двумя родинками алеет хлеще, чем если бы ее расцеловала красная помада. Они примерно одной конституции тела, но И Ген сложен лучше. В его руках фотограф чувствует себя новорожденным котенком, маленьким и легким. Обычно ощущение собственной беззащитности причиняет дискомфорт, но не в этом случае. Находясь в столь уверенной и вместе с тем мягкой хватке, как ни странно, раздражения не испытываешь. Модель щурится слегка, и Джу Бин видит, как в его глазах начинают плясать огоньки, никак не связанные с освещением в студии. А потом И Ген улыбается и почти смеется коротко, прижимая к себе своего фотографа и заключая его в крепкие, уверенные объятия. Над ухом звучит знакомый голос, спокойный, неторпливый, без капли волнения. Ли Джу Бин внимательно слушает, но не только объяснения. Нет, он вслушивается, почти что вгрызается во все сразу: звук дыхания парня; запах кожи, который не перебьет ни один одеколон на свете; ощущение крепко стискивающих в объятиях рук. Возможно, стоит бы потребовать заверения в том, что переживал Джу Бин зря, но парень понимает, смысла это не имеет никакого. Успокоения не требуются. И признания в чувствах не нужны, когда чувствуешь, как вместе с твоим гулко бьется другое, чужое, но такое родное сердце. И в это мгновение Джу Бин чувствует только одно — спокойствие. И совсем слабое желание оградить И Гена от всех девушек, существующих на земле. Он первый нашел это золото. Поэтому так просто не отдаст свою модель никому.