Обед для директора

Холл бизнес-центра «Лань Технолоджи» сиял холодной белизной мрамора и стекла. Цзян Чен переступил порог с контейнером в одной руке и телефоном в другой, машинально набирая номер мужа в пятый раз за последние десять минут. Гудки тянулись бесконечно, срываясь на вежливый голос автоответчика. — Опять совещание, — пробормотал он себе под нос, поправляя воротник свободной фиолетовой толстовки. — Ладно, оставлю на ресепшене. Но на ресепшен его не пустили. — Простите, сэр, без пропуска вход только по предварительной записи, — охранник, молодой парень с бейджиком, вытянулся по струнке, но взгляд его оставался непреклонным. Цзян Чен приподнял бровь: — Я муж вашего директора. Цзян Чен. Проверьте списки. Другой охранник, постарше, с сомнением оглядел спортивную фигуру посетителя, его растрепанные волосы и контейнер с наклейкой в виде собачьей морды. — Муж директора Лань? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Господин Лань Сичень всегда в безупречен, и его супруг, должно быть... — Что «должно быть»? — голос Цзян Чена опасно зазвенел. — Что вы там себе напридумывали, мать вашу? Что его муж должен щеголять в шелковых халатах и кланяться каждому встречному, как павлин на выданье? — Мы просто выполняем инструкцию, — примирительно вставил парень рядом, но второй охранник уже не мог остановиться. — Знаете, сколько к нам ходит таких «мужей» и «жён»? Только вчера девушка утверждала, что она невеста финансового директора, а оказалась курьером с пиццей. Вы уж простите, но тоже не очень-то тянете на... элитного супруга. — Ах ты ж... — Цзян Чен сделал шаг вперёд, и охранники инстинктивно напряглись. Роста он был немалого, да и спортивное телосложение под толстовкой угадывалось без труда. — Слушай сюда, щенок недоделанный! Я, бля, не на смотрины к вам пришел, а мужа кормить! У него гастрит, между прочим! А вы тут устроили цирк! Я сейчас позвоню ему с твоего телефона, и ты лично будешь объяснять, почему его супруг торчит на проходной, как попрошайка! Один парень побледнел. Второй охранник, кажется, начал подозревать, что зарплата этого месяца может не дожить до выдачи, но все еще напирал: — Гражданин, не выражайтесь! Мы вызовем администрацию! — Да вызывай кого хочешь! Хоть пожарных, хоть ОМОН! — взорвался Цзян Чен, потрясая контейнером. — Я вас обоих такому уставу обучу, что будете мою фотографию над кроватью вешать и молиться перед сменой! Пять лет я сюда хожу! Пять! Лет! В дальнем конце холла за стеклянной перегородкой сидела менеджер, женщина лет сорока пяти, долго проработавшая в этой компании. Она подняла голову от бумаг, услышав знакомый голос, пригляделась... и ахнула. Только не это. Менеджер схватила телефон и набрала короткий внутренний номер. — Директор Лань, простите, что отвлекаю... Но у нас в холле... ваш супруг. Да. И он... весьма красноречиво общается с новой охраной. Боюсь, если вы не придете, то лишитесь сотрудников. На том конце трубки повисла короткая пауза, а затем раздался звук отодвигающегося кресла, такой резкий, что менеджер вздрогнула. — Уже иду.. Двери лифта разъехались с мелодичным звоном, и в холл буквально вылетел Лань Сичень. Безупречный светло-серый костюм, идеально завязанный галстук, волосы собраны в аккуратный хвост, и совершенно нетипичная для него спешка в движениях. Мягкая улыбка, обычно не сходившая с его лица, сейчас была чуть напряженной. — А-Чен! Цзян Чен оборвал очередную тираду на полуслове и развернулся. Гнев в его глазах мгновенно смешался с облегчением и тут же с новой волной раздражения. — О, великий директор Лань снизошел до простых смертных! — он скрестил руки на груди, прижимая к себе контейнер. — Я тебе звонил. Четыре раза. Даже пять. Ты не брал трубку. Сичень быстро сократил расстояние между ними и мягко, но настойчиво взял мужа за локоть: — Прости, было совещание с инвесторами. Я поставил телефон на беззвучный. Прости меня, пожалуйста. — «Прости»? — фыркнул Цзян Чен, но голос его уже дрогнул. — У тебя гастрит, Лань Хуань! Ты хоть помнишь, когда в последний раз ел нормально? Не эти твои салатные листья в ресторане при бизнес-центре, а нормальную, домашнюю еду? Он сунул контейнер мужу в руки: — Вот. Рис с овощами и рыбой на пару. И суп в термосе. Я специально с утра готовил, думал, завезу по дороге. Но нет, твои... — он бросил испепеляющий взгляд на охранников, — твои сотрудники решили, что я мошенник. Лань Сичень перевёл взгляд на двух побледневших охранников. Улыбка его осталась мягкой, но в глазах мелькнуло что-то резкое. — Господа, это Цзян Чен, мой супруг. Прошу впредь запомнить. И добавить в список лиц с постоянным доступом. — Д-да, директор Лань — выдохнул охранник. Второй охранник молча кивнул, мечтая провалиться сквозь мраморный пол. Цзян Чен, впрочем, ещё не закончил. Он ткнул пальцем в грудь мужа: — И имей в виду, Лань Сичень. Ещё раз не возьмёшь трубку, когда я везу тебе обед, я приведу сюда Фею и Жасмин. И они будут сидеть в твоём кабинете и пускать слюни на твои отчёты. Фея и Жасмин два жизнерадостных песеля, которых Цзян Чен обожал едва ли не больше мужа. Сичень их тоже любил, но его белые костюмы и собачья шерсть были вещами категорически несовместимыми. — Я исправлюсь, — Сичень наклонился и едва заметно коснулся губами виска мужа. — Обещаю. Спасибо за обед. Он пахнет потрясающе. — Конечно, потрясающе, — буркнул Цзян Чен, но щёки его чуть порозовели. — Я старался. — Пойдём наверх? — Лань Сичень мягко потянул его к лифту. — Выпьешь чаю? У меня есть твой любимый, с лотосом. — Только если ты съешь все до последней ложки. И суп тоже. — Обещаю. Двери лифта закрылись, отсекая двух охранников, застывших в полном ошеломлении. Охранник медленно повернулся к напарнику: — Это... это точно директор Лань? — Похоже, что да, — второй охранник потёр шею. — А этот... в толстовке... он правда его муж? Из-за перегородки донёсся сдержанный смешок женщины: — Мальчики, запомните раз и навсегда: если в следующий раз этот «мужчина в толстовке» захочет войти, вы открываете двери и кланяетесь. А если он приходит с собаками, звоните мне, я отменю все встречи директора на час. Она вздохнула с теплотой, глядя на закрывшиеся двери лифта: — Они женаты уже пять лет. И поверьте, господин Цзян гораздо мягче, чем хочет казаться. Просто наш директор умеет эту мягкость... находить. Наверху, в кабинете с панорамными окнами, Лань Сичень аккуратно раскладывал контейнеры на журнальном столике. Цзян Чен лежал в его директорском кресле, закинув ноги на подлокотник, и придирчиво наблюдал за процессом. — Соус отдельно, не перемешивай. — Конечно, любимый. — И рыбу ешь, пока тёплая. — Да, А-Чен. — И не вздумай опять убежать отвечать на звонок, пока не доешь. Лань Сичень поднял глаза, и его мягкая улыбка стала чуть шире, тёплой, настоящей, той самой, которую видели только самые близкие. — Не убегу. Обещаю. Цзян Чен фыркнул, отвернулся к окну, но уголки его губ предательски дрогнули вверх. — Вот и славно. Ешь давай. А то приду в следующий раз, вообще скандал устрою. — Ты и в этот неплохо справился, — мягко заметил Сичень, поднося палочки ко рту. — Жуй молча! Лань Сичень тихо рассмеялся и послушно замолчал, наслаждаясь самым вкусным обедом в своей жизни, приготовленным руками человека, который кричит громче всех, а любит сильнее всех.