Досье о том, о чем боятся говорить вслух

Статья вышла. Итоги подведены. Деньги — те, что остались от премии, плюс небольшие гонорары за перепечатки, плюс Зосина экономия — лежали на карте и грели душу. Мы могли не думать о хлебе насущном хотя бы пару месяцев. Могли выдохнуть. Могли просто быть. Я проснулась утром в нашей новой квартире. Солнце пробивалось сквозь ещё голые ветки за окном, ложилось золотыми полосами на пол. Зося спала рядом, раскинув руку, с лёгкой улыбкой на губах. Я смотрела на неё и не могла поверить, что это всё — реально. Не сон, не журналистская утопия, не временная командировка. Наша жизнь. — Ты смотришь, — прошептала она, не открывая глаз. — Смотрю. Ты красивая. — Врёшь. — Проверь. Она открыла глаза, зелёные, с искорками. Улыбнулась. Потянулась, как кошка. Я поцеловала её в лоб, в нос, в губы. Нежно, без напора. Утро не любит спешки. — Что сегодня делаем? — спросила Зося. — Покажу тебе Минск. Настоящий. Не тот, что в путеводителях. Своими глазами. — А потом? — А потом — вернёмся домой и будем делать то, о чём молчали всю дорогу. — Ты про секс? — И про него тоже. Она засмеялась, уткнулась мне в плечо. --- Мы вышли из дома ближе к обеду. Минск встретил нас прохладным ветром, но солнце уже грело по-весеннему. Я взяла Зосю за руку. На этот раз — на людях, не прячась. В Беларуси это всё ещё риск, но мне было всё равно. Если нас осудят — пусть. Я больше не боюсь. Мы пошли пешком. Я показала ей Немигу — ту самую улицу, где я брала интервью у Маши и Кати. Рассказала, как стояла с табличкой, как никто не подходил, а потом пришли они и сказали: «О, это про нас». — Смелые девушки, — сказала Зося. — Они тоже искали правду. Мы зашли в ТЦ «Галерея». Я купила Зосе шарф — синий, с серебряными нитями. Она — мне книгу, «Мастер и Маргарита» на польском. Мелочи, которые значат больше, чем кажется. Потом мы пошли в парк Горького. Колесо обозрения ещё не работало — слишком рано для сезона, но мы прокатились на цепочной карусели, как дети. Я визжала, Зося смеялась. Вокруг были люди, но никто не обращал на нас внимания. Обычная пара. Обычный день. — А где твоя мама? — спросила Зося, когда мы сели на скамейку у фонтана. — В Могилёве. Я ей ещё не сказала про тебя. Боюсь. — Позвони ей. Сегодня. Вместе. — Ты серьёзно? — Я серьёзно. Ты справилась с интервью, с границами, с самой собой. С мамой тоже справишься. А я буду рядом. Я достала телефон. Набрала номер. Мама ответила после второго гудка. — Алё, дочка? — Мам, я хочу тебе кое-что сказать. Я люблю девушку. Она здесь, со мной. Её зовут Зося. Она из Польши. И мы теперь живём вместе. Тишина. Долгая, тяжёлая. Потом мама сказала: — А ты счастлива? — Да, мама. Очень. — Тогда… пусть приезжают в гости. Познакомлюсь. Я заплакала. Зося обняла меня. Мы сидели так, у фонтана, и я плакала от счастья. Впервые в жизни. --- Вечером мы вернулись домой. Я зажгла свечи — те самые, что остались от прошлого хозяина. Зося включила музыку — что-то джазовое, медленное. Мы танцевали на кухне, в маленькой тесной кухне, где едва помещались две. — Сегодня был лучший день, — сказала Зося. — Лучший пока. Она поцеловала меня. Долго, глубоко, с языком. Я почувствовала, как внутри загорается огонь — тот, который не гаснет. — Пойдём в спальню, — прошептала она. Мы не спешили. Сначала я сняла с неё шарф — тот, синий. Потом свитер. Потом джинсы. Она делала то же со мной. Мы раздевали друг друга медленно, как будто боялись пропустить деталь. Её кожа пахла солнцем и ветром. Моя — кофе и городом. На кровати мы встретились. Я нависла сверху, целовала её шею, ключицы, грудь. Она стонала, вцепившись мне в спину. Я опустилась ниже — живот, бёдра. Пальцами нашла то место, которое ждало. — Сегодня я хочу по-другому, — прошептала она. — Я хочу тебя сверху. Хочу чувствовать. Мы перевернулись. Зося села на меня верхом, медленно опустилась. Я вошла в неё пальцами, чувствуя, как она сжимается. Она двигалась ритмично, закрыв глаза. Я ласкала её грудь свободной рукой. — Да, да… не останавливайся… Она кончила первой, с криком, откинувшись назад. Я поднялась, поцеловала её в губы. — Теперь я, — сказала я. Она легла на спину, раздвинула ноги. Я опустилась на неё, прижалась телом к телу. Её язык нашёл мой клитор. Я застонала, вцепившись в простыни. Оргазм накрыл нас обеих — одновременно, как волна. Мы лежали в обнимку, мокрые, счастливые. Свечи догорали. За окном уже стемнело, город светился огнями. — Зося? — М? — У нас есть деньги, квартира, работа, любовь. И статья, которая может изменить мир. Что ещё нужно для счастья? — Ничего. Абсолютно ничего. Она взяла меня за руку, и мы уснули, как в тот раз в электричке — в обнимку. Но теперь это был не бегство. Это было возвращение домой. --- Эпилог внутри главы Я проснулась среди ночи. Зося спала, её дыхание было ровным, тёплым. Я смотрела на неё и думала: «Вот оно. Моя правда. Не в статьях, не в интервью, не в тысячах километров. А здесь. В этой комнате. В этой женщине. В этом чувстве, когда не надо ничего доказывать». Я закрыла глаза и улыбнулась. Путешествие закончилось. Но жизнь продолжалась. И это было лучшее начало из всех возможных. --- Конец третьего тома. Конец всей книги. arsm72411