Первые аккорды.

Летнее утро - такое, знаете ли, замечательное время. Природа просыпается в полной гармонии, а воздух наполняется свежестью и ароматами трав и цветов. Первые лучи солнца, ещё не жаркие, ласковые, пробиваются сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени. Птицы поют свои звонкие песни, словно приветствуя новый день, а лёгкий ветерок играет с листьями и приносит прохладу. Именно в это время особенно остро чувствуется единение с окружающим миром: хочется вдохнуть полной грудью, прогуляться босиком по росе, насладиться тишиной и красотой момента. И как же приятно просыпаться этим волшебным утром, в своей теплой кроватке от ебланского и нестройного звука ГИТАРЫ. Эндрю честно не понимает где в своей жизни так проебался, что жизнь послала ему непарня-жаворонка-я-хочу-попробовать-в-этой-жизни-все-Джостена. В принципе, если зарезать его ночью, то в жизни Миньярда ничего особо не поменяется. Всего лишь не будет молчаливых посиделок на крыше, одной сигареты на двоих, «да или нет?», легких поцелуев по утрам и танца переплетающихся языков ночью.. Ладно, пусть пока живет. За те 6 лет, что прошли после Балтимора, рыжий чертенок стал неотъемлемой частичкой жизни Эндрю, но он, очевидно, никогда не признает это в слух. Как и не признает то, что даже сейчас, лежа в теплой постели и понимая, что он уже не поспит нормально из-за придурка на нижнем этаже, он был счастлив. Не как пишут в книгах, не как рассказывают люди в телевизоре, а по своему, по особенному счастлив. И пусть 99% времени, проведенного с рыжим придурком, Миньярду хочется его придушить, он не делает этого (хотя ночью это очень даже частая практика в последнее время..) и расчленит каждого, кто хоть пальцем тронет его Джостена. С мыслями об убийстве Кевина, что привез свою гитару в их дом вчера ночью, напился, заснул и утром умотал на тренировку, оставив этот чудесный инструмент на диване в гостиной, Эндрю встал с кровати. Миньярд на самом деле не помнит момент, когда их с Нилом дом стал приютом для алкашей и экси-дрочеров, но Дэй уже месяца два как приезжает в любое время если не поговорить с хозяевами дома, то позаниматься в домашнем спортзале или посмотреть очередной матч (своего дома нет что-ли блять?). Миньярд нашел свой рыжий генератор проблем на полу в гостиной. Нил сидел к нему спиной и соответственно не увидел блондина. Волосы цвета огня, как всегда неуложенные, смотрелись слишком естественно, слишком правильно. Футболка с номером «3», оставшаяся со времен университета, свисала с худых плеч. Сколько бы Миньярд не пытался на пару с Кевином «откормить» Джостена, массу как таковую он не набирал. — Нил? — Позвал Эндрю, не в силах больше слушать этот ужас, вылетавший вместо звуков из гитары. Парень обернулся и уши блондина перестали болеть. — Прости. Я не хотел будить. Думал, расстояние между комнатами достаточно большое, чтобы звука не было слышно. — смущено сказал Нил. — Я пытался понять, как Кевин получает отсюда что-то красивозвучащее, но пока не особо выходит, да? Эндрю молча смотрит в глаза придурку. Полминуты, минуту, две. Любой бы уже под землю провалился от этого пристального взгляда, но только не Нил. Не Нил, который первый за всю жизнь Миньярда, смог увидеть в этой бездонной тьме свет. Голубые глаза всегда смотрят с пониманием, иногда с желанием защитить, но никогда с жалостью. Эндрю ненавидит их всем сердцем, если оно у него есть. Подойдя к Джостену, Миньярд присел рядом. Он немного протянул руку к гитаре, как бы спрашивая, «я могу?». Поняв чего хочет парень, Нил передал инструмент ему. Эндрю слегка склонился к гитаре. Его пальцы уверенно и плавно заскользили по струнам. Небольшой наклон головы, сосредоточенный взгляд — он полностью погружён в музыку. Вот правая рука мягко, но ритмично перебирает струны, извлекая чистые, звенящие аккорды, а левая — быстро и точно меняет позиции на грифе, словно танцует по ладам. Рядом, на полу, скрестив ноги, сидит Нил. Он не отрывает от Играющего взгляда, и в его глазах искреннее восхищение. Каждый аккорд, каждая нота отзываются в его душе, и он невольно подаётся вперёд, словно хочет быть ближе к источнику этой магии. — Я тоже так хочу — тихо признался Джостен, когда музыка закончилась. — Я мог бы тебя научить — так же тихо отозвался Миньярд. Слова вылетели быстрее, чем он подумал об их смысле. Что, в принципе, не в новинку, когда дело касается Нила. Джостен осторожно взял переданную блондином гитару в руки, словно это была хрупкая ваза. — Куда пальцы ставить? — спросил он, глядя на Миньярда снизу вверх. Эндрю сел рядом, его плечо коснулось плеча Рыжего. Он аккуратно поправил его левую руку. — Вот так. Это аккорд Am. Самый простой. Средний палец на второй лад четвёртой струны, безымянный — второй лад третьей, указательный — на первый лад второй струны. Нил нахмурился, пытаясь повторить. — Бля, не получается. Палец соскальзывает. — Ничего, у всех сначала так. Давай вместе. Он накрыл пальцы Джостена своей ладонью, мягко направляя. Парень почувствовал тепло руки и улыбнулся. — А теперь правой… Вот так, по струнам, легко. Гитара издала первый неуверенный, но чистый звук. — Слышишь? Получилось! — радостно воскликнул Нил. Эндрю кивнул, не убирая руки.