Ларк и Меон

      Леон Крамм закончил съемки последних сцен фильма буквально за два дня до фестиваля. Он выглядел вымотанным до предела: под глазами залегли тёмные синяки, волосы торчали в разные стороны, а футболка была помята так, будто в ней спали несколько суток подряд. Но глаза его при этом блестели настоящим, почти лихорадочным восторгом.       Когда он убрал камеру в сумку, к нему тут же подошёл Марк. В солнцезащитных очках, с растрёпанными волосами и шоколадной палочкой во рту (которая явно исполняла роль сигареты), он выглядел как пародия на героя дешёвого нуар-фильма.       Марк наклонился к самому уху друга и очень тихим, бархатистым голосом прошептал: — Яйца в кулак, братанчик… Пригласи её. Сейчас. Пока не струсил.       Леон отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и решительно направился к Алексе, которая стояла неподалёку, просматривая что-то в телефоне.       Он остановился в шаге от неё, сделал глубокий вдох и сказал, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Алекса… После показа фильма… не хочешь погулять со мной по фестивалю? Как… свидание.       Алекса медленно подняла взгляд. В её карих глазах мелькнуло лёгкое удивление, но уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Я пойду с тобой, — ответила она, — если мне понравится твой фильм.       Леон кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и облегчения одновременно. — Обещаю, он будет крутым.       Марк, стоявший в стороне и опиравшийся плечом о стену, тяжело вздохнул, глядя на эту сцену. Шоколадная палочка во рту слегка дрогнула. — Как же быстро растут дети… — театрально произнёс он, качая головой.       Алисия Гринвуд, проходившая мимо с папкой рисунков, услышала это и тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой.       Все выходные Леон практически не спал. Он монтировал фильм час за часом, переставлял кадры, подбирал музыку, корректировал цветокоррекцию. К понедельнику глаза у него были красные, но работа была закончена.       Он отправил финальный файл мистеру Уилсону по почте, перекинул копию себе на флешку и выехал в школу.       Когда он пришёл на территорию, фестиваль уже кипел. Повсюду висели яркие гирлянды и бумажные фонарики, пахло свежей выпечкой, сладкой ватой и жареным мясом. Из разных уголков доносилась музыка, смех и голоса ведущих. Леон даже немного опешил от масштаба.       Вдруг он услышал громкое, знакомое присвистывание. Обернувшись, увидел Марка, который шёл следом за ним с фирменной ухмылкой.       Они молча кивнули друг другу и пошли к зданию школы. На перекрёстке коридоров переглянулись и разошлись в разные стороны: Марк свернул в ту часть, где свет ещё не успели включить, а Леон направился в более освещённую зону.

***

      Наконец наступило время показа. Леон вышел на небольшую сцену в актовом зале. Зал был заполнен почти полностью — ученики, учителя, даже несколько родителей. Он нервно сглотнул, но голос прозвучал довольно уверенно: — Этот фильм — о том, как важно не судить людей по внешности. О том, что за грозной обложкой может скрываться очень добрый и отзывчивый человек. Надеюсь, вам понравится.       Свет в зале погас. Начался фильм. Два маленьких одноклассника в футбольной форме идут по улице. Один из них, злой и расстроенный, держит в руках мяч. — Тренер опять запихнул меня в запас! — возмущённо говорил мальчишка. — Может, мне вообще бросить это дело?!       Он со всей силы пнул мяч. Тот полетел и с глухим стуком ударил точно в затылок Джима — высокого, грозного парня, который шёл впереди.       Мальчишки испуганно замерли. Джим медленно повернулся. Его хмурый взгляд и мощная фигура выглядели по-настоящему пугающе. — П-простите! — пискнули оба.       Джим спокойно поднял мяч, посмотрел на них и тихо, почти мягко сказал: — Этот мяч должен быть для тебя драгоценным сокровищем. А своё сокровище не стоит так швырять.       Он отдал мяч мальчишкам, осторожно похлопал одного по голове и пошёл дальше, бросив напоследок: — Уже темнеет. Будьте осторожны по пути домой.       Последние слова ещё сильнее напугали мальчишек. Они стояли, широко раскрыв глаза. Зал дружно засмеялся.       Далее шли сцены, где главный герой Джим помогал разным людям — спасал котёнка с дерева, отдавал последнюю еду бездомному, ловил падающего ребёнка. Но из-за своей грозной внешности он постоянно попадал в нелепые и смешные ситуации: от него шарахались прохожие, бабушки прятали сумки, дети плакали. И всё же в конце каждой сцены оставалась тёплая нотка — Джим оставался добрым, несмотря ни на что.       Зрители смеялись над абсурдностью моментов, но многие уже начинали улыбаться по-другому — тепло и задумчиво.       Леон сидел в зале и нервно поглядывал на реакцию публики. Многие улыбались, кто-то перешёптывался. Он достал телефон и увидел сообщение от Алексы: Алекса: Встретимся на первом этаже после показа. Фильм огонь.       Леон широко улыбнулся, всё же одному важному человеку понравилась его работа.

***

      Когда фильм закончился и зал взорвался аплодисментами, Леон вышел на улицу. Там его уже ждала Алекса.       Она стояла в своём привычном чёрно-фиолетовом стиле, с лёгкой, чуть дерзкой улыбкой. — Ну что, — сказала она, — фильм мне действительно понравился. Отличная работа, мистер режиссёр. — Конечно, — ответил Леон, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.       Они сразу направились проверять различные площадки фестиваля.       Сначала зашли на выставку художников, организованную кружком изобразительного искусства. Они медленно ходили между стендами, обсуждая работы. Алекса особенно долго стояла у одной картины — яркого, немного мрачного городского пейзажа с преобладанием фиолетовых и чёрных тонов. — Это очень в твоём стиле, — тихо заметил Леон.       Алекса улыбнулась уголком губ: — Спасибо. Мне тоже нравится.       Потом они зашли в комнату с «привидениями» — небольшой аттракцион, который подготовили старшеклассники. Оба прошли через него с широко раскрытыми глазами. Страшно не было, но уровень детализации, звуков и световых эффектов впечатлял, зная какой бюджет им выделили. — Они реально постарались, — сказал Леон, когда они вышли. — Да, молодцы, — кивнула Алекса.       Наконец они вышли на свежий воздух, чтобы перекусить. Но вдруг из дальней части двора донёсся громкий, резкий шум — не весёлый смех, а что-то более тревожное: громкие крики, звуки падающих предметов и испуганные голоса.       Алекса мгновенно напряглась. Она схватила Леона за руку и потянула в ту сторону. — Пойдём. Это звучит… подозрительно.       Леон тоже нахмурился. Такой шум на фестивале явно не предвещал ничего хорошего.       Они быстро направились в ту часть двора, откуда доносились тревожные звуки.