Люблю!

Когда посреди ночи в нему дом ввалился что-то восторженно вопящий Джон, Линч даже не сильно удивился: слишком много подобных случаев происходило за их семь лет дружбы. Вздохнув, Егор попытался сквозь пелену сна пробиться к другу в прихожую, но смог только немного приподняться с кровати и тут же рухнуть обратно: полуторачасовой цикл сна еще не прошел, и организм требовал у своего обладателя благоразумно забить на всех бодрствующих в такое позднее время писателей и отрубиться на ближайшие несколько часов, а еще лучше суток. Теплая дымка сна снова захватывала сознание своим ласковым шепотом, и Линч вновь начал засыпать, пока его приятель, игнорируя тот факт, что его никто не слушает, что-то радостно декламировал в коридоре, скидывая с плеч куртку и бросая ее прямо на пол. "Неужели напился? Он же вроде говорил, что не пьет..." -пробилась в уставший мозг Егора робкая мысль и тут же разрушила все прошлые старания накатывающей сонливости. Интерес оказался сильнее ее, и журналист, все же продрав глаза, шатаясь и едва не врезаясь в дверной проем и мебель, походкой медведя-шатуна пошел к другу. -Джон, какого хрена? Что случилось? -пробормотал Егор, но его ворчание услышано не было. -О, Линч! -обрадовался писатель. Кажется, ему было решительно все равно, что на часах уже без пяти час ночи. -Не, ну ты представляешь? Я не ожидал, что она согласится! -Кто? -протирая глаза и массируя кожу головы, уточнил Егор. Он где-то вычитал, что, если осторожно подергать себя на волосы возле их корней, удастся быстрее проснуться, и теперь, хотя ему совсем не улыбалось бодрствовать, делать это приходилось, чтобы выцепить что-то членораздельное из речи Джона, которая, к счастью, оказалась хотя бы не пьяной. -Как кто? -возмутился тот. -Ты чего, не слушал, что ли? Лили-лапушка! -И что ты ей предложил? -приподняв бровь, спросил Линч. -Свою руку и сердце! Она, правда, не оценила шутку принести их в отрубленном виде, ну да ладно. Она согласилась! Согласилась, понимаешь! -восклицал писатель, едва не подпрыгивая на месте от счастья. По ощущениям, переполняющей его энергией можно было запитать небольшую электростанцию. Когда до Егора наконец дошло, он выпучил глаза, моргнул и переспросил: -Подожди... реально? -Реально! -почти заорал Джон. Казалось, он только сейчас, вместе с Линчем, полностью осознает это: годы ухаживания за Лили были прожиты не зря и принесли свои плоды. -Воу... Надо же... -Егор улыбнулся, радуясь за друга, и случайно дернул себя за волосы сильнее, чем требовалось, так что улыбка была прервана коротким шипением, однако Джоном это тоже осталось не замечено. -Ну, поздравляю, приятель, ты молодец! Думали уже, где свадьбу устраивать будете? -Свадьбу? А... Не, еще не думали, но это не проблема. Выберем какое-нибудь тихое местечко. Или можно наоборот пригласить кучу гостей и... -размечтался Джон. -Ладно-ладно, я понял, у тебя большие планы, -усмехнулся Линч. -Меня позовешь? -Спрашиваешь еще! -хмыкнул тот и улетучился в направлении кухни, где явно должно было что-нибудь съестное. Растущий (в основном вширь) организм требовал, чтобы счастье заедали. А Егор, зевнув так, что чуть не вывихнул челюсть, поплелся обратно в спальню: его организм, в свою очередь, требовал сна. *** Лицо Лукаса, когда ему заявили, что его мама выходит замуж за дядю Джона, надо было видеть. Некоторое время он просто моргал с четким интервалом в одну секунду, а после пробормотал: -Получается, дядя Джон мне теперь не дядя, а... кто? Папа? Отчим? Не, не звучит. Ладно, пусть будет все равно дядя! Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Лили, разрушив все планы Джона, заявила, что согласна только на спокойную обстановку в кругу семьи и пары своих подруг, а из друзей писателя одобрила только Линча, который в любом случае, являясь братом Лили, должен был быть приглашен. Однако идею куда-нибудь поехать художница одобрила. Вместе они выбрали очень красивое место в часе езды от города: храм возле озера и леса со специальными строениями для венчания и свадебного пиршества. По слухам, которые подтвердились, венчаться там было еще и довольно недорого, так что свой выбор Лили и Джон остановили именно на этом месте. В результате Джон списался с работниками этого храма и обо всем договорился. Лили тем временем заказала в ателье свадебное платье. Оно было удивительно красивое: белое, с кружевами и множеством затейливых золотых узоров. Так как это была ее вторая свадьба в жизни, опыт в пошиве уже был, и девушка точно знала, чего хочет, тем более что в дизайне разбиралась как никто другой благодаря тому, что являлась художницей. Линч, наконец отоспавшись, удивлялся, что сестра согласилась на предложение Джона. В конце концов, до этого Лили неустанно отшивала его, вечно пытавшегося флиртовать с ней. Но, видимо, все же эти подкаты и ухаживания были сделаны им не в пустую. Поначалу то, как писатель пытался добиться ее, напоминало простую упертость, возникшую из-за того, что девушка казалась и была неприступной скалой, что и вызвало особый интерес Джона. Постепенно простые попытки добиться расположения Лили превратились во что-то особое, не напоминающее будничные подкаты к случайным встречным, а создающее особое тепло на душе при одном взгляде в ее голубые глаза. Заботясь о Лили, Джон действительно полюбил ее. В пятницу было решено венчаться в том самом храме возле озера. Сообщив обо всем Стэну и Шарлотте Линчам и пригласив их на свадьбу, Джон и Лили поехали расписываться в ЗАГС. Чтобы венчаться, надо было сделать это. После возни с бумажками молодоженов забрал Егор, приехавший вместе с Лукасом на своем фургоне. Они заехали за родителями Лили и Линча и двумя подругами девушки и отправились за город к тому самому храму. По дороге Стэн и Шарлотта устроили допрос Джону, каким образом он умудрился завоевать сердце их дочери, доведя этим его до нервного тика и таких же нервных смешков. Не сказать, что родители Егора и Лили были особо вежливыми людьми. Лили, болтающая с подругами, которых звали Вика и Лена, то и дело оборачивалась в их сторону и просила не доводить ее жениха. Когда родители проигнорировали ее пятую такую просьбу, она только покачала головой и велела Джону поменяться местами с Лукасом, до этого сидящим рядом с ней. Лукасу же, по ощущениям, было уже абсолютно все равно: в полусонном состоянии он пересел к деду с бабушкой и окончательно заснул, облокотившись на окно. Джон же тем временем стал нашептывать Лили на ухо комплименты, на что она лишь смеялась и говорила, что у них еще все впереди. Линч, сидящий за рулем, притормозил возле ворот на территорию храма. Все люди тут же высыпали из фургона на поляну и, размашисто крестясь, побежали внутрь. Лили и ее подружки на ходу натягивали не пойми откуда взявшиеся платки. Шарлотта Линч, хмурясь, с неприязнью косилась на это. Она была человеком советской закалки и, следовательно, атеисткой, так что ко всей этой затее с венчанием относилась прохладно. Сразу у входа их встречала бабка, по-видимому, местная прихожанка, из тех, которые руку готовы оттяпать, если свечку передашь не через то плечо. Лет ей было, по ощущениям, под восемьдесят. Поскрипев что-то в духе "Понаехали!", она направилась к молодоженам. -Ишь! Венчаться, небось, приехали, голубки? -прошамкала бабка. -Небось не слышали про ту, которая всегда невеста, но никогда жена? -Чего говоришь? -вытаращил глаза Джон, пытаясь дешифровать этот кошмарный сон логопеда. -Здравствуйте! -тут же, как черт из табакерки, рядом появился Лукас. Хотя на черта он не тянул - разве что только на чертенка, и то с камерой. -Меня зовут Лукас, и это "Секретные материалы"! Как вас зовут? -Людмилой Алексеевной кличут, милок, -на сморщенном лице бабки появилось что-то вроде улыбки. Видимо, ее именем здесь никто не интересовался: либо все ее и так знали, либо эта информация им была не нужна. -Хорошо, Людмила Алексеевна! -бодро кивнул юный оператор, пока его мама и дядя Джон вместе с остальными гостями разговаривали с кассиром из свечной лавки насчет венчания. -Пожалуйста, расскажите поподробнее про эту "всегда невесту, но никогда жену"! -Ша, про Катерину, что ли? Да, давненько это было, годков эдак шестьдесят назад... Я тогда пешком под стол ходила, но все как сейчас помню! Был у нее суженый - Витька. Любила она его безумно, а он ее - нет, но родители-то у Катьки богатые были, вот и решил он на ней жениться из-за денег. Стали они венчаться. А у нас в селе обычай такой есть: перед тем как вино из общей чаши пить, батюшка их три раза спрашивает: любите друг друга? После этого уже и пьют. Есть поверье, что если кто-то из венчающихся не любит другого, то этот другой умирает, как только выпьет. Ну и померла Катька, так и не довенчавшись... Она моя старшая сестрица была, цветы ей на кладбище вон ношу. А Витька, говорят, спился. Больше у нас в храме никого не венчают, да вот батюшку нового из города прислали, так он и стал в этом вашем тернете всех сюда венчаться звать, вот эти и приехали... Ты им, кстати, кто? -Я сын, но дядя Джон мне не папа, а отчим, -ответил Лукас. В глазах его будто загорелись огоньки. Мистика, паранормальщина, ура! -Ишь! -фыркнула Людмила Алексеевна. -Джон какой-то... По крещению Иван, что ли? -Наверное... -пожал плечами юный оператор и, поблагодарив бабку, поспешил ретироваться, пока она не прицепилась к нему с чем-нибудь еще. Лили с Джоном и всеми остальными тем временем уже все согласовали и зашли в храм. Лукас тихонько продолжал снимать, поместив камеру в рукав. Ему было интересно, что будет. По своей обычной неразумности и беспечности он не стал предупреждать даже дядю Линча о рассказанном Людмилой Алексеевной. Началась церемония венчания. Молодой безбородый батюшка (видимо, тот самый энтузиаст из города) дал молодоженам кольца. Лили и Джон дрожащими пальцами начали ими меняться, едва не запутавшись, сколько раз это сделали. Потом батюшка читал молитвы, а ему нестройно подпевал хор, состоящий из одной робкой девушки и одной чудовищно спокойной старушки, которую так и хотелось назвать Божьим одуванчиком. Лукас да и, честно признаться, даже Линч подустали так долго, но крепились. Священник достал венцы, водрузил их на головы молодоженов и еще некоторое время читал молитвы, после чего взял чашу с вином и, набрав побольше воздуха, собрался громко спрашивать, любят ли Лили с Джоном друг друга, однако так и остался с этим воздухом в легких, едва не взлетая к потолку, как небольшой дирижабль. За спиной у него стояла девушка-призрак с тяжелой косой и тяжелым взглядом. -Что за... -начал Линч, уже раздумывая над тем, где здесь можно взять соль, как вдруг раздался громогласный голос. -Молодожены! Любите ли вы друг друга? -вопрошала девушка. В глазах ее читалась боль и желание отомстить. С потолка посыпалась штукатурка. -Т-ты кто такая? -дернулся Джон. -Твою же... Это призрак! -Любишь ли ты Лили, Джон Эванс? -игнорируя его реплику, вновь спрашивала девушка. -Джон, что это такое?! -в испуге сжалась художница, пока тот сдержанно ругался сквозь зубы и по привычке доставал из-под свитера револьвер. -Любишь ли ты Лили, Джон Эванс? -повторила Катерина. Стены храма заскрипели. Казалось, они сейчас обвалятся. -Люблю... -испуганно пробормотал писатель и потом уже крикнул во весь голос. -ЛЮБЛЮ! -Любишь ли ты Джона Эванса, Лили, до первого брака носящая фамилию Линч? -метая грозные взгляды, спрашивала девушка-призрак уже у художницы. -Люблю! -пискнула Лили, прижимаясь к Джону. Среди гостей происходило столпотворение. Испуганный гомон стоял как от толпы в пятьдесят человек. Катерина, выхватив из рук у застывшего батюшки чашу с вином, силком вылила половину сначала в рот Лили, а потом Джону. Лукас, словно пораженный молнией, смотрел на это, не двигаясь. Писатель, выпив насильно залитое ему в рот вино, едва не закашлялся и побледнел. Ноги не держали его, а пол уходил из-под ног. Покачнувшись, Джон рухнул как подкошенный. Любовь Лили оказалась неискренней. Писатель умер. *** Линч проснулся в холодном поту. Перед глазами четкими образами стояла смерть приятеля. Сбросив наваждение, Егор прошептал что-то вроде "Ну и приснится же такое... Да Лили бы никогда в жизни не согласилась выйти за него!" и, завернувшись в одеяло получше, снова погрузился в сон.