Любовь из четырех нот

«Музыка — это нечто удивительное

и волшебное, чем люди могут делиться.

Это универсальный язык,

доступный любому.»

Феликс мягко поднимает пальцы от клавиш и делает выдох, через секунду зал наполняют аплодисменты. Несколько сыгранных фуг идеально подходят для сегодняшнего вечера — для отчетного концерта лучших выпускников Корейского национального университета искусств. «Искусство фуги» — прощальный шедевр Баха, в котором сосредоточена сложная техника, демонстрирующая виртуозное владение инструментом и раскрывающая мастерство пианиста. Далеко не каждый способен безошибочно исполнить данное произведение, и Феликс входит в число тех, кому предоставляют возможность играть его перед публикой на важных мероприятиях. Композитор вплел свое имя в тему фуги B-A-C-H, но, к сожалению, никто так и не узнает ее истинное завершение. Всего четыре ноты, из которых рождается поистине удивительное и уникальное звучание. Так мало и так много одновременно. На самом деле, через музыку можно донести до слушателей намного больше, чем можно себе вообразить, проникая прямиком в глубь души и переступая любые языковые барьеры. Феликс сегодня тоже прощается с университетом, надеясь в будущем вписать уже свое имя в музыку. На роль величайших композиторов он, конечно, не претендует, но есть надежда, что он сможет продолжать исполнять произведения на концертах, и не будучи преподавателем по игре на фортепиано. Всегда, когда он садится за инструмент, через его тело словно импульсами пробегают предвкушение и трепет, а затем написанные на листе ноты начинают литься многоголосием, унося в мир эмоций и переживаний композитора. Оставаться равнодушным при исполнении просто невозможно, и Феликс каждый раз пытается передать все вложенные чувства и мысли любому, кто способен его услышать. После концерта Ким Дэджин — ректор университета и любимый профессор Феликса по классу фортепиано — зовет к себе в кабинет, и Ли послушно шагает за ним, задумываясь о том, что, возможно, окажется в этом месте в последний раз. Расставаться с преподавателями тоскливо. Они хоть и требовательно относились к изучению теории и отработке практики, но всегда помогали доводить исполнение до совершенства. А еще была возможность слышать, как они играют, и это перечеркивало любые разногласия и недопонимания. Слышать, как исполняют любимые произведения с искусным профессионализмом — определенно стоило всех многочисленных часов за инструментом в попытке хотя бы приблизиться к идеалу. Ким Дэджин — выпускник Джульярда, лучшего в мире учебного заведения в области искусств. И это чувствовалось. Когда он садился за инструмент, Феликс действительно забывал, как дышать, порой только со звучанием последнего аккорда понимая, что кислород в легкие давно не поступал. Настолько было страшно хоть чем-то помешать, даже собственным дыханием заглушить звуки, льющиеся из-под умелых рук. Жаль, что Феликса не отпустили учиться в Нью-Йорк, Лондон, Париж или Вену, хоть финансово мама и отчим бы точно поддержали. Но он все еще надеется, что его умений достаточно, хотя бы для того, чтобы не начать прямо сейчас просматривать вакансии в школах или детских садах. — Ли Феликс, знакомьтесь, это Хван Хенджин, — ректор учтиво кивает в сторону мужчины в кресле, и Феликс невольно зависает, рассматривая представленного гостя. Черные густые волосы, практически доходящие до плеч. Такой же темный классический пиджак, идеально сидящий на широких плечах. В тон темные брюки, туфли, перчатки. И светлая рубашка, выбивающаяся из всего этого мрачного великолепия. — Добрый вечер, — Феликс кланяется и присаживается напротив. — Приятно познакомиться, я представляю HF Studio, — Хван Хенджин достает из нагрудного кармана визитку и протягивает Феликсу. Название, номер, адрес и почта. Ничего неожиданного и непредсказуемого. — Мы занимаемся продвижением молодых исполнителей, организуем концерты, студийные записи и прочие мероприятия, — он говорит мягко, вкрадчиво, с низкими хриплыми нотками. Такая музыка Феликсу тоже безумно нравится. — Вы талантливый пианист. До этого я видел Ваши выступления только в записи, но сегодня… — Хенджин поднимает взгляд, задумываясь, пока Феликс вдоволь любуется его сосредоточенным лицом. Карие глаза, выделенные росчерком пушистых ресниц. Пухлые губы, которые сейчас сжаты в задумчивости. И острая линия челюсти, так и манящая порезаться о нее. — Ваше исполнение невероятно и виртуозно. Вы дарите роялю голос, позволяя общаться со слушателями. — Спасибо, — замешкавшись, бормочет Феликс. Он натурально теряется, не зная, что ответить на этот восторженный отзыв. Да, его игру хвалили не раз и не два, просто… слышать нечто подобное от красивого мужчины не может не смущать. — Предлагаю Вам контракт с нашей студией. Если Вы заинтересованы, то на следующей неделе можем встретиться и детальнее все обсудить, — Хенджин поправляет рукав пиджака и сверяется со временем на часах. На часах, которые даже на один беглый взгляд ничего не смыслившего в них Феликса, стоили дороже, чем вся квартира, в которой жил Ли. — Я не против еще раз встретиться, — звучит уж больно непрофессионально, зато честно. Он бы хотел встретиться с Хенджином еще и еще, и лучше бы не для решения рабочих вопросов. Зато Хван в ответ на это улыбается самой нейтрально-профессиональной из всех возможных улыбок, кивает и также профессионально записывает номер Феликса в телефон. Эх, а ведь Ли мог бы и помечтать, что это все флирт и его номер берут для личных целей. Хенджин еще с минуту прощается с ректором, многократно благодаря за что-то, а после удаляется, сославшись на важные дела. Феликсу он обещает, что напишет по работе, и последнее слово уж слишком режет слух. Конечно, не хотелось бы устраивать брачные игрища на глазах у профессора, хотя… с Хенджином, в принципе, можно было бы и позволить себе такое. Уж слишком тот красив и во вкусе Феликса, или же у Ли слишком давно не было секса. Итог один — он начинает ждать их следующую встречу сразу же, как только Хван пропадает из поля зрения. — Он хороший человек, — мягко произносит ректор, выбирая самую общую и безликую характеристику. Феликс бы озвучил другое слово, но из уст профессора оно бы прозвучало слишком вульгарно. — Значит, меня не заберут в рабство после того, как я подпишу контракт? — улыбается Ли. Хенджин, конечно, не выглядит как злодей, но Феликс слишком очарован и понимает всю степень своей необъективности. — О, поверьте, он этого не допустит, — заверяет ректор. И это звучит уже куда более обнадеживающе. Все-таки Ким Дэджин слишком известная фигура в их области и давно заслужил безграничное доверие Феликса. Если контракт не будет включать что-нибудь невообразимое, то, возможно, это станет счастливым билетом для Ли. — Вы настолько в нем уверены? Хотелось бы спросить: «Откуда вы знакомы?» или «Насколько хорошо вы знакомы?», но хоть Феликс отныне и бывший студент, однако уважение и субординацию все еще соблюдает. Поэтому в ответ на вопрос вместо подробных объяснений он получает лишь короткое: — Да. И решает, что лучше всего будет самостоятельно в этом убедиться.

♩࣪⊹⋆♬°⋆˚♪. ࣪⊹♫

Хенджин, действительно, как и обещал, пишет несколько сухих сообщений, оповещая о том, что это тот самый Хван Хенджин, и уточняя удобную дату и время для встречи. Поэтому, сейчас, заходя в невысокое серое здание, Феликс ощущает приятное волнение, но не от предстоящего обсуждения контракта, а от того, что они вновь встретятся. Улыбчивая девушка с беззаботно вьющимися рыжими волосами провожает Феликса до кабинета, и Ли невольно делает глубокий вдох, прежде чем открыть дверь: — Добрый день, — выпаливает он прямо с порога, одаривая всех присутствующих слишком уж жизнерадостной улыбкой. — Добрый, — Хенджин тут же обращается к нему, улыбаясь. И не как в прошлый раз, а более мягко и тепло. — Проходите, Феликс, — он плавно отодвигает стул возле себя, и, кажется, Ли уже заранее готов подписать любые предложенные контракты. — Это Бан Чан - главный человек в нашей студии. Чан усмехается и тихо добавляет: — После тебя. Феликс накануне прошерстил сайт студии и знал, что Чан закончил Институт Джона Харриса в Торонто, а значит, в музыкальном бизнесе этот человек точно разбирается. Институт Харриса славится своими ускоренными программами, на которых студентов буквально с головой окунают в мир музыкальной индустрии, рассказывая о новых технологиях и предпринимательстве. — Мой отдел занимается организацией концертов, поиском площадок и всем сопутствующим, — продолжает объяснять Чан. — Сейчас с нами работают Ким Гехи - виртуозная скрипачка и Ким Чона - не менее талантливая виолончелистка. Думаю, если вы сыграетесь, то можно будет организовать концерт с исполнением сначала общих произведений, а в завершении каждый сыграет сольно, — он произносит всю эту речь настолько уверенно, что у Феликса невольно приоткрывается рот. Его еще недавно туманное и неясное будущее только что было мастерски обрисовано и вписано в график. — Если все пройдет успешно, то можно будет попробовать попасть на международный фестиваль. С Центром искусств я договорюсь. — Если все пройдет хорошо, то вступлю я, — перебивает второй парень. — Я - Со Чанбин, и моя малочисленная, но крайне продуктивная команда занимается записью альбомов, размещением на звуковых площадках и всем-всем-всем, что помогает людям из любых уголков мира услышать музыку. Про Чанбина Феликс тоже читал. Тот закончил Беркли, и одно только это уже сразу внушало уважение и восхищение. Да, там больше обучают современным музыкальным направлениям: джаз, рок, поп. Но, черт возьми, Беркли! Зачем этот человек вообще вернулся в Корею, и как его заманили в эту небольшую студию? Чанбин скорее должен заниматься продюсированием и записью музыки для культовых фильмов и огромной коллекции франшиз видеоигр, а не продвигать молодых корейских музыкантов с нечетким намеком на будущее. — Спасибо, что не дадите мне стать уличным музыкантом в переходе, — неловко улыбается Феликс. — С роялем в переходе как-то неудобно, — усмехается Чанбин. И, правда, выбор для специальности фортепиано — накладывал свои условия. В переходе не поиграешь и в оркестр при театре не попадешь. Только и остается, что уповать на чудо или становиться преподавателем. И успех, если при музыкальном университете. Некоторые из одногруппников Феликса выбирали открывать свои музыкальные бары и исполнять уже там все, что вздумается. Но это опять же, если были финансы. В остальном фортепиано давало не особо много перспектив. — Но есть некоторые ограничения, — серьезно произнес Чан. — Не в плане переходов, хотя это тоже. Репутация, имидж, — он заглядывает в бумаги и, бегло взглянув на них, продолжает: — И договоры на сторонний заработок должны будут заключаться через нас. В принципе, весьма ожидаемо. Не то чтобы Феликса заваливают предложениями сыграть где-нибудь за оплату, но он в любом случае рад передать всю эту бумажную волокиту в более профессиональные руки. — Ладно, если мне предложат аккомпанировать на чьей-нибудь свадьбе, то обязательно сообщу об этом. — Отлично, — подает голос Хенджин. А вот его роль во всем этом действе не особо понятна. О нем даже упоминаний на сайте студии не имелось. — Если мы тут все познакомились, то подготовим контракт и после ознакомления уже можно будет обсудить подписание. Они еще какое-то время обговаривают моменты из запланированного концерта и перспективы, а затем Хенджин встает со своего места, и Феликс, прощаясь со всеми, машинально движется следом. Ему, конечно, понравились Чан и Чанбин, но было немного обидно, что за все время он с Хваном не обменялся и парой фраз. Как только Ли открывает рот в попытках исправить эту досадную несправедливость и завести разговор фиг знает о чем, перед ним в такт движению рта открывают дверь, и вместо беседы заводят в очередной кабинет. Если пришло время для второго этапа знакомства, то Феликс только за. Особенно если оно пройдет более тесно и близко. В таком случае даже ненужных разговоров можно было бы с легкостью избежать. Хенджин безбожно красив в очередном своем темном костюме, хотя, наверняка, он выглядит еще лучше вообще без всего. Но, кажется, Хван совершенно не считывает таких пошлых желаний, взволнованно глядя на Феликса: — Все в порядке? — уточняет он, усаживая их на мягкий диван. И этот кабинет отличается от предыдущего: как минимум, в нем отсутствует огромный стол для переговоров. — Да, вроде, да, — Феликс пожимает плечами, не особо улавливая эмоции Хвана. — Чан и Чанбин действительно профессионалы в своей области, — не понятно зачем, убеждает его Хенджин. — О, я верю, я почитал немного обо всех, — отзывается Ли, тактично умалчивая об отсутствии информации непосредственно о самом Хване. — Если что-то будет не устраивать, то всегда можете сказать. — Если в контракте не будет чего-то вроде: «должен выступать до конца своих дней за пачку рамена», то почему бы и нет, — улыбается Феликс. Создается впечатление, что он какой-то жутко популярный и высокомерный артист, и Хенджин пытается всеми способами его удержать, хотя Ли совершенно не вырывается. — Не будет, — уверенно кивает Хван, видимо, готовый убеждать его до конца. Но Феликс действительно не против, и, кажется, Хенджин беспокоится об условиях намного больше него самого. — Когда ознакомитесь со всеми деталями, не бойтесь уточнять или просить изменить какие-нибудь пункты. — Феликс бы хотел вписать пункты об обязательных встречах с Хенджином, но поиск рабочих компромиссов уж точно не включает это в себя. — Если хотите сейчас что-нибудь уточнить, то не стесняйтесь. На самом деле, вопросов к Хенджину была целая куча: «Откуда он знаком с ректором?» или «Кем вообще числится в студии?», но Феликса до жути волнует другое, совсем не относящееся к работе или к контракту. — Хорошо, — он опускает взгляд на руки Хвана, но те снова в перчатках. Да уж, так не увидишь, есть ли на пальце кольцо. — А брак или отношения? — Что? — Хенджин непонимающе приподнимает брови. — Вот смотрите, — Феликс вновь ведет себя совершенно непрофессионально и несет полную чушь, но теперь, когда они остались наедине, он, вообще-то, мог сморозить и бо́льшую глупость, так что попытку в рациональность все еще можно засчитать. — Вы в браке? В отношениях? — Нет, но причем тут это? Феликс пытается сдержать рвущуюся наружу улыбку и придать своему голосу ровный, невозмутимый тон: — Вы не в отношениях потому, что всем сотрудникам и артистам студии это запрещено? — и строит самое невинное лицо из имеющегося арсенала, словно говоря, что он просто молодой, вчерашний студент, обеспокоенный ограничениями и не знающий, как еще задать этот деликатный вопрос. — Аа, — Хенджин понимающе кивает. Невинно хлопать глазами - дает удивительный эффект. — Нет, репутация и имидж скорее относятся к тому, чтобы не давать провокационных интервью, не появляться пьяным в публичных местах, не нарушать закон, хотя, пожалуй, не вступать в брак с нарушителями закона тоже туда вписывается, — Хван задумчиво приподнимает глаза. И, боже, Феликс уже обожает это его выражение лица. — Но, если не хотите отсечь толпы влюбленных фанаток, то нет необходимости заявлять об отношениях. — Скажете тоже… толпы, — смущается Ли. Вновь он слишком долго разглядывал задумчивого Хенджина. Нехорошо на него это занятие влияет, превращая в какого-то наивного школьника. — Повезет, если меня будет слушать кто-то помимо родни. — А что? — оживляется Хван и, уже не задумываясь, начинает перечислять: — Вы молодой, привлекательный, мастерски исполняете сложные произведения. Смотря на Вас за роялем, очень легко влюбиться. Феликс прикусывает нижнюю губу, в очередной раз сдерживая улыбку, и чувствует, как сердце начинает пробивать грудную клетку в престиссимо, пытаясь вырваться далеко за пределы. Но Хенджин не дает слишком долго утопать в фантазиях и тут же припечатывает новым вопросом: — Вы участвовали только в местных конкурсах? Феликс весь поджимается и молча кивает, молясь, чтобы Хенджин не продолжил расспросы. Ли и сам понимает, что участие и победы в зарубежных конкурсах дали бы ему бо́льшую известность и продвижение. Но говорить о причинах он пока не готов. И как же Ли благодарен, что Хенджин не развивает данную тему, также кивая в ответ и переходя к следующему: — Через неделю будет выступление Ким Гехи и Ким Чоны. Хочу, чтобы вы познакомились перед началом репетиций. — Значит, увидимся в следующую субботу? — вновь прорезаются эти детские нотки неподдельных надежд и ожиданий. Феликс как-то совсем перестает себя контролировать, находясь в такой непозволительной близости. Еще бы несколько минут их диалога, и льющейся из его головы ерунды точно было бы не избежать. — Да, до встречи, Феликс. И Ли снова мысленно устанавливает счетчик, оповещающий о количестве дней до их встречи.

♩࣪⊹⋆♬°⋆˚♪. ࣪⊹♫

Благотворительный вечер фонда, о котором Феликс ничего не знает, организован без какого-либо размаха и весьма камерно. Дамы в классических платьях и мужчины в строгих костюмах пестрят в зале, общаясь и потягивая кто вино, кто шампанское. Феликс не видит смысла пытаться завести разговоры с бизнесменами и предпринимателями, поэтому из развлечений ему остается в компании бокалов с вином молча следить за Хенджином. Тот, к слову, в подобной среде чувствует себя комфортно, о чем-то болтая с гостями, которые вроде как неплохо его знают. И Ли готов поспорить, что ни один из них никак не связан с музыкальной индустрией, что порождает в голове дополнительные вопросы. Кульминацией вечера становится выступление Гехи и Чоны. Они кивают друг другу и приступают к исполнению восьми дуэтов Рейнгольда Глиэра для скрипки и виолончели. Инструменты в умелых руках благодарно откликаются терпким звучанием, пока мелодии окутывают зал, ведя пленительный диалог. Глубокие, бархатные ноты виолончели начинают ласково рассказывать в аккомпанемент певучему голосу скрипки. Затем слово берет скрипка, повествуя лирично и проникновенно под утешающий рокот близкой подруги, создавая атмосферу душевной беседы старых приятельниц. Каждая миниатюра, со всей скрупулезностью высеченная нотами, отличается от предыдущей. Тут и изящный старинный танец, и колыбельная, и игривая шутка. Девушки талантливо передают сменяющееся настроение, погружая публику в новые истории, которые слушаешь с замиранием сердца. После выступления, как только Гехи и Чона оказываются в зале, Феликс решает не дожидаться официальных представлений и знакомится первым. И это знакомство скрашивает весь молчаливый вечер. Девушки добродушно принимают Ли в свою небольшую компанию, делясь историями с учебы, обсуждая репетиции и забавные моменты из жизни. Чона рассказывает, как в детстве не могла понять, сколько нужно использовать смычка для целой ноты. Ведь ее учили, что четвертная нота — это половина смычка, а половинная нота — полный. Она долго думала, пробовала разные варианты, и по итогу перестала зацикливаться на ненужных математических тонкостях, когда представила смычок — кистью, которой раскрашивается звуком воздух. И так она «рисует» музыку до сих пор. Гехи тут же подхватывает, добавляя в копилку историй, как однажды в конце года проходил концерт, на который она случайно взяла старый смычок с истончившимся волосом. Во время произведения волос все рвался и рвался, но, к счастью, продержался достаточно, закончившись, как по заказу, на последней сыгранной ноте. Девушки забавные и веселые, и Феликс отлично проводит с ними время, радуясь, что для игры на фортепиано не нужен смычок. Настолько отлично, что замечает окончание вечера, только когда провожает своих будущих коллег до такси и остается один. Правда, одиночество не затягивается надолго: Хенджин, попрощавшись с мужчиной на огромной машине, ловит взгляд Ли и медленно приближается. — Как Вам мероприятие? — интересуется он. И это его вторая фраза, сказанная Феликсу за весь день, если исключить официальное приветствие. Возможно, не стоит считать, но Ли считает. Считает, что это несправедливо, хотя ему никто ничего не обещал. — Познакомились с Гехи и Чоной? — О, они замечательные, — признается Ли и нисколько не врет, девушки ему действительно очень понравились. Интересно, сложится ли между ними все так же гладко на репетициях? — Надеюсь, мы неплохо сыграемся. — Рад, что все прошло хорошо, — Хван поправляет пиджак, слегка улыбаясь. Он выглядит спокойным, даже расслабленным, возможно, немного уставшим, но все равно невероятно привлекательным. Сегодня на Хенджине вместо светлой рубашки — черная, и, боже, в сочетании с соблазнительным прищуром карих глаз — это настоящие похороны нервной системы Ли. Но, к сожалению, приходится взять себя в руки и перестать пялиться на это стоящее напротив искушение, судорожно вспоминая, о чем они вообще вели диалог: — Вечер тоже был прекрасно организован, — выпаливает Феликс, но затем понимает, что помимо выступления и бесед с чудесными девушками о самом мероприятии ему нечего сказать. — Наверное… Я, если честно, не особо разбираюсь в таких вещах. Хенджин понимающе кивает и, достав из кармана ключи от машины, несколько секунд перебирает их в руке: — Могу подвезти, если хотите? А дальше за Феликса говорят желание растянуть их общение подольше и распитые бокалы с вином. И затыкать голос последних совсем бесполезно, тут свои руки-то получается удерживать с трудом: — Если Ваша студия предоставляет услуги трезвого водителя, то как я могу отказаться. Они заходят на практически пустую парковку, когда большинство гостей уже отправились по домам. И Феликс тихонько хмыкает, садясь в черную «Мазерати» с таким же черным салоном внутри. — Куда отвезти? — уточняет Хенджин, пока Феликс теряется в мыслях о том, черные ли стены и потолок у того в квартире. — Было бы отлично, если бы мы сходили в кафе, — озвучивает глупость, но меньшую, чем мог бы. Ведь мог, например, напроситься оценить интерьер. — Можем сходить, — невозмутимо отзывается Хван, — но уже не сегодня. А вот Феликс сегодня и прямо сейчас совершенно далек от спокойствия. Он всем корпусом разворачивается к своему любезному водителю и сканирует того взглядом: — Это то, о чем я думаю? — Смотря о чем ты думаешь, — произносит Хван, переходя на неформальное общение, но ничего не отвечая по сути вопроса. — О том, что мы можем поехать ко мне, — вновь пробует Феликс, вкладывая в интонацию весь флирт, на который способен в данный момент. — Именно это мы и собирались сделать, — непробиваемо улыбается Хенджин. Феликс стонет в отчаянье, прикрывая глаза. Эти пустые разговоры его в могилу сведут. Хван хоть и одет как раз по такому важному случаю, но у Ли в этом мире еще остались дела: ​ — Мне, конечно, безумно нравится слушать твой голос, и я считаю нашу бессмысленную беседу невероятно очаровательной, — проговаривает быстрее, чем успевает передумать, затем делает вдох, выдох и решается: — Но либо поцелуй меня, либо забудь и вызови мне… Договорить ему не дают, втягивая в нежный поцелуй. Совсем целомудренный, без языка и прочих желанных пошлостей. Скорее для того, чтобы Феликс замолчал и без лишних расспросов правильно вбил домашний адрес в навигатор. Уже дома, оставив Хенджина на кухне, Ли отправляется в душ. О том, как именно они продолжат этот вечер и ночь, ни у кого не возникает сомнений. Точно ни после того, как на предложение зайти Хван молча кивнул, а затем подарил еще несколько мягких поцелуев, когда они оказались в квартире. Феликс тратит на подготовку, наверняка, неприличное количество времени. Но он не ожидал такого стремительного развития событий, хотя и крайне этому рад. А еще вся его сексуальная жизнь закончилась вместе с последними отношениями, которые завершились более двух лет назад. Ведь с бесконечной учебой и с постоянными участиями в конкурсах даже на одноразовый мимолетный флирт не оставалось времени. Поэтому, да, Феликс долго и тщательно готовит себя и, выйдя из душа в одном халате, сразу же направляется на кухню. Хенджин к этому времени успевает снять с себя пиджак, отложить на стол неприлично дорогие часы и сменить привычные черные перчатки — светлыми. — Я не снимаю перчатки, — поймав взгляд Феликса, говорит Хенджин. По виду эти перчатки были из более тонкой ткани, чем предыдущие, хотя, в любом случае, главный вопрос был не в этом. — И сколько пар уходит за день? — И уж точно не в этом. Но Хенджин не лезет к нему с расспросами о подробностях жизни и конкурсах, поэтому Ли решает отплатить ему тем же. В конце концов, они друг другу никто, особенно если исключить явно невписывающиеся в новые рамки рабочие моменты. — Достаточно, — очередной неопределенный ответ. Феликс не любит такое, но все еще придерживается мысли о том, что если бы Хван захотел, рассказал бы все сам. Так или иначе, это не станет помехой для того, чтобы провести вместе ночь. Если у Хенджина не припрятаны странные фетиши и неуместные обращения в постели, наличие перчаток Феликс уж как-нибудь переживет. Он плавно движется к сидящему на барном стуле Хенджину и, обвив руками его шею, шепчет: — Считаешь, что загадочность - это сексуально? — Вроде работает, разве нет? — усмехается Хван и втягивает в поцелуй. Наконец-то глубокий и жадный, чтобы до сбитого дыхания и ослабевших ног. Феликс уже не помнит, что именно там должно работать, но точно не его мозг, который сейчас превращается в сплошную кашу от того, как же шикарно Хенджин целуется, мягко обхватывая губы и плавно скользя языком в рот. Так целоваться — настоящее преступление. На это действительно слишком легко подсесть. — Пойдем, — сбито произносит Феликс, еле оторвавшись от манящих губ. Он за руку ведет Хенджина в спальню, усаживает его в кресло рядом с кроватью, после чего достает из ящика смазку, презервативы и, встав напротив Хвана, развязывает халат: — Давай так, — Ли обнаженным опускается на простынь и, подложив под спину подушку, выдавливает смазку на пальцы, — с каждой снятой с тебя вещью я буду добавлять один палец. Хенджин принимает правила игры и начинает расстегивать рубашку, неотрывно следя за тем, как Феликс толкается в себя одним пальцем. Ощущений дискомфорта или боли нет, не зря же Ли столько времени потратил в душевой, поэтому сейчас он всецело наслаждается видом на крепкую грудь и подтянутый торс. О, он никогда не был настолько прав, как когда думал о том, что Хвану лучше всего без одежды. Не страшно и душу продать, чтобы наблюдать, как напрягаются мышцы на этих потрясающих руках, любоваться оттенком медовой кожи и навечно увязнуть в неторопливых движениях, когда Хенджин расправляет рубашку, закидывая ее на спинку кресла. Хван опускает руки на ремень, и Феликс добавляет второй палец. Честное соблюдение правил игры. Судя по тому, как часто Хенджин облизывает и поджимает губы, видом перед собой он тоже доволен. Его взгляд жадно блуждает по телу, неизменно возвращаясь к пальцам, толкающимся внутрь. Феликсу нравится такая реакция, нравится, как Хенджин громко выдыхает после очередного толчка, и особенно нравится, как он пожирает взглядом, нервно дергая пуговицу на штанах. Все, что сейчас делает Хван, нельзя назвать вызывающим или развратным, но ощущается именно таким. Соблазнительный стриптиз даже без танцев и музыки. Хотя музыку успешно заменили бы стоны. И Феликс несдержанно стонет, когда видит сквозь ткань, как сильно возбужден Хенджин. Лучший комплимент происходящему представлению. Внутри все скручивается тугим узлом от предвкушения и мысли, что эта ночь, кажется, пройдет действительно хорошо. Штаны аккуратно ложатся поверх рубашки, и Ли ухмыляется от того, какой же Хенджин педант. И самое приятное — заставлять таких точных, последовательных, аккуратных людей терять самообладание. И оно не просто теряется, а напрочь забывается, что заметно в более нетерпеливых действиях Хенджина, который быстро стягивает нижнее белье, ускоряя приближение того, что они оба желают в данный момент больше всего. Феликс громко сглатывает, рассматривая возбужденный крупный член, и добавляет четвертый палец, когда Хван, уже не пытаясь аккуратно сложить нижнее белье и носки, полностью голый залезает к нему на кровать. Хенджин набрасывается с поцелуями, жадно проникая языком в рот, и Феликс, перестав себя растягивать, крепко обнимает его за шею. Ли целовался сотню раз: порой излишне влажно, порой бессмысленно, порой в качестве прелюдии к следующему действию. Но то, как целуется Хван, заставляет тело ныть в приятном томлении. Яркие вспышки от требовательных губ, которые одновременно разливают по всему организму жажду и непривычную нежность. И мягкий, но настойчивый язык, пробующий на вкус каждый уголок рта и напрочь лишающий рассудка. От этих поцелуев по коже бегут мурашки, и накатывает такое оглушающее желание, что Ли машинально двигает бедрами, проезжаясь по твердому члену. Хенджин прерывает поцелуй и, приподнявшись, втягивает воздух сквозь зубы, пока Феликс с отчаянной жаждой впитывает в себя его образ. Хенджин с взлохмаченными волосами, диким взглядом и припухшими губами — настоящее искусство. Его приоткрытые губы искушают, дразня вариантом забить на все и вновь их почувствовать. Но Ли наскребает в себе остатки разумности, разрывая упаковку презерватива и раскатывая его по члену Хенджина. Феликс позволяет себе еще пару секунд насладиться видом прекрасного тела, ведя ладонями по обнаженной груди Хвана, а затем опускается спиной на кровать в ожидании большего. Хенджин на коленях между его разведенных бедер — порочное зрелище. Он двигается ближе, смотрит испытывающе и, наконец-то, медленно входит. Ощущение в миллион раз ярче, чем от пальцев, это даже невозможно сравнить. Сколько бы Феликс себя ни готовил, сейчас он все равно прикрывает глаза и медленно дышит, стараясь привыкнуть к размеру и легкой боли. Хенджин начинает неторопливо двигаться, даря необходимую заполненность и сводя каждым толчком все сильнее с ума. Хван впивается пальцами в бедра Феликса, вырывая из его груди хриплые стоны. И Ли теряет способность говорить, думать и даже дышать, когда в него вбиваются все быстрее и глубже. Феликс стискивает простыни в кулаках и выгибает спину, чувствуя лихорадочную дрожь по всему телу и приближающуюся с каждым новым толчком разрядку. Хенджин находит идеальный ритм, почти полностью выходя и толкаясь обратно с оттяжкой. С каждым точным движением по простате контроль все стремительнее слетает, оставляя лишь наслаждение и подводя ближе к краю. Издав сдавленный стон, Феликс обхватывает свой член и спустя несколько быстрых движений рукой кончает, ощущая влагу на пальцах и животе. Хенджин подносит его руку к губам и под сканирующим, затуманенным взглядом вбирает пальцы в рот. Его язык вылизывает каждую фалангу, каждый миллиметр, собирая все до капли. Прикрыв глаза, Хван стонет и, сделав пару глубоких толчков, кончает следом, тут же падая рядом и крепко обхватывая Феликса руками. Им нужно в душ, но после оргазма так хорошо, что Феликс погружается в бесконечное блаженство, не пытаясь вырваться из крепких объятий и уж тем более не планируя покидать кровать ближайшее время. Он удобно устраивается на груди Хенджина и решается задать один волнующий вопрос: — Эм, если ты не против, то мы могли бы время от времени, ну знаешь там, видеться не по рабочим моментам, — предлагает Феликс. Глупо отрицать, что он не хотел бы заканчивать все то, что происходит у них, именно поэтому и стоит прояснить данный вопрос. — Только секс? — уточняет Хван, и Феликс чувствует странную смесь эмоций: раздражение из-за того, что Хенджин сразу его понял, и благодарность за то, что они избегут мучительных объяснений. — Да, без отношений, — отвечает Ли. Ему слишком нравится Хенджин и слишком не хочется его отпускать. А для того, чтобы сохранить что бы то ни было между ними, пока что существует лишь такой вариант. — Боишься спугнуть толпы влюбленных фанаток? — отшучивается Хван с едва заметной язвительностью. — На самом деле, — начинает Феликс, — причина в том… — он поднимает голову и нагло проводит языком по шее Хенджина. — Хотя знаешь, загадочность - это ведь так сексуально. И Хенджин чуть слышно смеется, сильнее обнимая Феликса, покрывает его макушку, лоб и щеки поцелуями, и в эту ночь больше не задает вопросов.