Необычная ловушка злейшего врага

Вечер. Бейкер-стрит, 221Б. По обыкновению в Лондоне шёл проливной дождь. Но в этом не было ничего удивительного для жителей Туманного Альбиона. Однако за неимением никаких новых дел новоявленным квартирантам миссис Хадсон приходилось нелегко. И если Джону ещё как-то удавалось занять своё свободное время свиданиями, то Шерлоку приходилось выплёскивать свои эмоции, тратя патроны из собственного оружия на бессмысленные попытки попасть в и так уже пострадавшую стену. Но мучать несчастный кусок бетона, закрытый обоями, не имело никакого смысла, так что Холмсу просто приходилось скоротать время за чтением очередной газеты, чем он, собственно, и решил заняться. Как раз на такой случай вышел новый выпуск The Guardian. Ну, как новый? На самом же деле данная газетёнка лежала на столе детектива уже 3 дня и уже успела повидать все так называемые прелести холмсовского стола — пепел от сигарет, каким-то образом не попавший в рядом стоящую пепельницу, след от чашки кофе, напоминавший небольшой кусок круга (примерно градусов 60) и прочие радости жизни, следы которых "высокоактивный социопат" очень любит оставлять на своей мебели. Плотно закрыв окно в надежде избавиться от назойливого звука дождя, Шерлок сел на кресло, предварительно взяв со стола вышеупомяную газету. —The Guardian трёхдневной давности! Что может быть прекраснее? — восторженным тоном произнёс он и, резко открыв газету, начал читать её в поиске какого-нибудь нового происшествия, на расследование которого он и его драгоценный друг с радостью бы отправились. На первых страницах не было ничего интересного — реклама шампуня, какие-то псевдонаучные статьи, от прочтения которых мозг кипит, наполненные восхваляющими эпитетами новости спорта в духе "Великая победа Манчестер-Юнайтед! *** забил свой сотый гол!" и не особо интересное интервью каких-то панков из какой-то андерграундной группы, коих по всему Лондону создавали чуть ли не сотнями. Но, пролистнув немного дальше, в раздел "Происшествия", Холмсу приглянулась одна интересная статейка. Заголовок звучал так: "Секретный ингредиент — вы: как известный шеф-каннибал дурачил полицию 10 лет" Это сразу же привлекло детектива, и он тут же направился к телефону, чтобы оповестить своего бесценного напарника о новом деле. И только Шерлок успевает достать мобильный, как Джон Ватсон сам появляется на пороге, предварительно дав понять, что он вернулся, звуком закрывающейся изнутри двери. —Джон! О, мой бесценный напарник! — воскликнул Холмс, резко встав с кресла и кинувшись навстречу доктору. Джон поднял глаза и подозрительно взглянул на детектива. —я только вернулся, а ты уже в приподнятом настроении. Что случилось? —О, Джон Ватсон! — воскликнул брюнет, затем протянув ранее упомянутую газету, которая уже была открыта на нужной странице. Ватсон нерешительно взял газету и осмотрел предоставленную собеседником статью. —это же газетёнка 3-дневной давности. Ты реально думаешь, что дело, которое ты мне предоставил, не могло быть раскрыто кем-то другим? — ещё один взгляд Джона на заголовок. — да и тем более...шеф-каннибал? Звучит как очередное надувательство. —как ты не понимаешь, мой друг! — ответил детектив. — это ценное дело, тем более первое за эти долгие и нудные две недели, что мы торчали дома! Срочно выдвигаемся! Джон, что удивило даже его самого, принял какое-то недовольное и одновременно не понимающее происходящее выражение лица. —Шерлок, я только вернулся со свидания. Может, дашь мне отдохнуть и пойдёшь на задание один? —не-е-ет, мой драгоценный напарник! — восклицает Холмс. — в этом деле мне понадобится твоя помощь! Выдвигаемся сейчас же!

***

Спустя многочисленные поиски каких-либо улик и зацепок в Лондоне уже значительно потемнело, а Холмс и Ватсон, уже готовясь сдаться, ищут последние подсказки к раскрытию дела на окраине большого города. И вдруг перед ними оказывается огромный, параллелепиодный и, самое главное, открытый контейнер, напоминающий по своему функционалу холодильник. Своего рода хранилище, в котором обычно замораживают рыбу для последующей продажи. Но в этом ящике вместо рыбы лежали наполовину сгнившие и наполовину живые тела, из которых вынули всё, что только можно было вынуть. Особенно ценными для воришки (или воришек, в зависимости от сложности процесса) оказались жизненно важные органы — сердце, желудок, кишечник и тому подобное. —Ага! — радостно воскликнул Шерлок. —что я говорил? Забудь про свои слова о надувательстве, мой друг! Сейчас начнётся моя самая любимая часть — осмотр тел! —если уж ты меня просил, я забуду про то, что я говорил несколько часов назад. — будто делая одолжение напарнику, ответил Джон. — но думать так я не перестану. Как только детектив и доктор ступили порог морозильной камеры, тут же железная дверь оной захлопнулась, а за дверью слышался наигранно высокий голос, говорящий: —ой, мальчики! Вот вы и попались! —кого я слышу! — возмущённо воскликнул Холмс. — Уильям Джеймс Мориарти! До сих пор на меня обиду затаил? —как ты быстро угадал, Шерлок Холмс! — восторженно и с намеренным пафосом в голосе ответил Джеймс. — ооо! Неужели я настолько предсказуем? Неужели это значит, что мой гениальнейший план по обману провалился? Плак-плак... —нет, тебе каким-то образом удалось меня обхитрить. — сухо ответил Холмс. — но что, если бы на этот ящик наткнулись не мы, а кто-то другой? —хмммм...неожиданно, вопрос хороший! — наигранно весело сказал Мориарти. — но боюсь, что таких тупиц, как ты и твой драгоценный пёсик, не то, что по всему Лондону, по всей Англии не сыщешь! Так что я в любом случае попал прямо в са-а-амый центр этой мишени! И кстати, в наказание за твою тупость я вас обоих запер. Замёрзните — не мои проблемы. Вы просто станете очередным трупом в этой замороженной куче. Муа! После этих слов злодей-консультант скрылся с места преступления. —умирать тут как-то не очень хочется... — тихо, почти про себя проговорил Джон. —мы и не умрём, Джон. Должен быть какой-то спо... —ну спасибо, Шерлок! — перебил собеседника Ватсон, намеренно повысив тон своего голоса. — ты поверил в какую-то пургу в газете, и теперь мы вынуждены тут замёрзнуть! Придумывай теперь, как греться будем! Внимательно осмотрев обстановку, Холмс пришёл к такому вердикту: —температура в этом ящике — -40 по Цельсию. Если ты правда не хочешь тут умереть, я предлагаю тебе ценный способ согреться. —и что ты предлага... Не успевает Ватсон произнести свою фразу, как тут же детектив целует чужие ещё не успевшие посинеть от холода губы, рефлекторно прижимая блондина к себе. От такого действия Джон резко впал в ступор. Деваться некуда, нужно отвечать, если это единственный способ выбраться из морозилки живыми. Это и делает Джон, расслабившись и рефлекторно обхватив руками шею Холмса, одновременно думая, считать ли данный момент позором на его ещё молодую светлую голову или принять происходящее как должное и просто отдаться напарнику, как будто это для него норма. Точного ответа доктор не знал, да и думать над этим не было особой нужды. Тем более, что эти мысли сразу прервались, стоило Шерлоку отстраниться и начать разглядывать дизориентированного и утопающего в собственном стыде Джона. —дай угадаю, — начал Ватсон, — это и было твоим так называемым "способом согреться"? — показ кавычек пальцами на нужной фразе прилагается. —пойми, Джон, у нас с тобой нет другого выхода. Кода от двери нет нигде, так что нам остаётся только ждать, пока нас кто-нибудь да откроет. Сняв с себя пальто и постелив его на первый попавшийся закрытый контейнер, брюнет почти что валит на него своего партнёра и в ту же секунду возвышается над ним со словами: —а сейчас просто доверься мне. Если мы с тобой так не поступим, то мы правда можем замёрзнуть здесь. Это одна из таких ситуаций, когда свои принципы, морали и прочую брехню стоит выбросить из головы. —ты правда думаешь, что секс в этой ситуации будет объективно хорошим решением? — будто бы боязливо спрашивает Джон. —вообще-то да. Иначе бы я так не поступил. Но знаешь, Джон... — довольно долгая пауза. — я делаю это не только из-за инстинкта самосохранения. Я люблю тебя, Джон. И я устал ждать какого-то мнимого "идеального" момента, чтобы наконец-то высказаться. И если ты думаешь, что такой человек, как я, не способен сказать подобное, то знай, я тебе никогда не врал. И сейчас не вру. —Шерлок... — только и успевает выговорить Джон. — хоть я...и не думаю, что сейчас подходящий момент для признания, но я рад, что ты честен со мной. Я...даже не знаю, что и говорить. Я... —не нужно лишнего. — перебил детектив, прикрыв рот партнёра ладонью. — просто скажи, что ты сейчас от меня хочешь, после того, как я уберу свою руку. Идёт? Ватсон неспешно кивнул, и Холмс действительно выполняет ранее поставленную перед собой задачу — убирает руку с рта доктора, после чего, через секунд десять, он слышит: —согрей меня. За этими словами последовал поцелуй, но с большей тактильностью, чем прошлый. Спустившись рукой к промежности партнёра, брюнет резко расстёгивает чужую ширинку и приспускает брюки и нижнее бельё Джона примерно до колена. Это действие заставляет блондина выпустить тихий, почти рефлекторный стон, понимая, что сейчас хотят с ним сделать. —ты правда хочешь греться подобным образом? — на всякий случай спрашивает брюнет, успевая быстро и беззвучно расстегнуть уже собственную ширинку. —сам подумай, если бы я не хотел, я бы не просил тебя об этом. — с лёгкой улыбкой на лице отвечает Ватсон, уже обхватив согнувшего над ним Шерлока за шею, как бы давая понять, что он уже в полной готовности. Приняв согласие, брюнет снова целует партнёра, но уже не в губы, а в шею, предварительно обведя собственным языком каждую уже успевшую набухнуть венку. В ответ на столь чувственное действо Джон выдаёт тихий, но одновременно с этим сладкий стон, направив его прямо в ухо партнёра, шею которого он не наровил отпускать ни на секунду. Лишь бы чувствовать чужое тепло, проходящее по его собственному телу, и хоть в каком-то виде познать детектива с другой стороны — более нежной и чувственной, чем та, которую он обычно демонстрирует. Одно мгновение — и блондин уже почувствовал резкий, но не болезненный толчок в себя. Из уже приоткрытого рта Ватсона вырвался более громкий стон, руки принялись сминать кудри партнёра, а ноги обвили пах детектива, будто прося его повторить то же самое, но более сильно и часто. Мысли блондина сплелись в неразбираемую кучу, кайф переплетался с сомнением, правильно ли они с Холмсом сейчас поступают. Шерлока же, напротив, происходящее нисколько не смущало. Наоборот, он видел в этой ситуации лишь возможность спасти свою жизнь и жизнь Джона, в которого он сейчас продолжает толкаться, с каждой секундой ускоряясь, но стараясь не переходить границы, поскольку так называемое "согревание" никак не может быть соразмерно порванному анусу горячо любимого им блондина. Джону только и оставалось прижимать брюнета к себе, стонать ему в ухо и тактильно давать понять, что он вполне готов к последующим, более интересным действиям партнёра. —Шерлок... — доктор сам был в шоке с того, насколько жалобно он это произнёс. — ты... —что "я"? — довольно сухо произнёс брюнет, будто намеренно создавая контраст между тоном голоса и действиями по отношению к партнёру. —дай...сказать... — в перерывах между стонами успевает произнести блондин. —знаешь, в таком положении не особо удобно разговаривать. — замечает Холмс. — но хорошо, я дам тебе высказаться. Считай, что это услуга за услугу — ты даёшь мне себя, и я даю тебе высказать всё, что ты только захочешь. Ватсон улыбнулся. —ты...прекрасен. Конечно, я...всегда знал это, но...сейчас...я познал тебя...с другой стороны. Ты...смог мне...доказать, что...можешь быть нежным... —приятно знать. — ответил детектив, не прекращая толчки, на этот раз более сильные и глубокие. Лишь бы Джон продолжал издавать столь сладостные звуки еще хотя бы несколько минут... Конец настал неожиданно и резко, будто бы эти несколько минут пролетели почти незаметно для обоих. Последний толчок, более громкий стон блондина и последующее извержение в чужое тело — всё это происходило, очевидно, последовательно, но одновременно с этим так быстро, что процесс неожиданно для обоих закончился. —ну и что дальше делать будем? — с некоторым нервозом спрашивает Джон, которого Шерлок предварительно укутал в постеленное ранее пальто, немного испачканное в семенной жидкости. —только ждать, Джон. — одеваясь, ответил Холмс. —только ждать, пока нас выпустят.