Звёздное небо Майами

После первого дня тестов в Майами оба пилота McLaren валятся с ног. Повышенная влажность Майами выжала всё, а длинные гоночные круги заставили мышцы гореть от перегрузки. Их отель — стеклянная свечка на побережье, где Ландо достался номер этажом ниже, а Оскар — выше. Фанаты уже начали замечать слишком мягкие взгляды в боксах и мимолётные касания на интервью. Поэтому менеджеры попросили «соблюдать дистанцию вне трека». Никаких совместных ужинов, никаких прогулок по пляжу. Только работа, спортзал и редкие кивки в коридоре. Ландо лежит на кровати, листая твиттер, где очередной раз разбирают его синхронное с Оскаром моргание. Листает. В следующем видео девушка сравнивает натальные карты пилотов и говорит, что с в этом году у них во взаимоотношениях будут улучшения, а затем отмечает, что тоже верит в их тайные «взаимоотношения». В комментариях поддерживают девушку и кидают картинки с Ландо и Оскаром. «Опять натягивают сову на глобус», — думает Ландо. На часах — почти три ночи, кондиционер выстудил комнату до состояния холодильника, и он уже натянул теплый командный худи на футболку. Звонок. Экран загорается: «Оскар 🐨». Ландо подскакивает и прижимает трубку к уху шёпотом, словно его могут услышать через стены. — Ты… ты чего не спишь? — шепчет он. — У нас завтра тесты в десять! Голос Оскара в динамике звучит низко, чуть хрипло после долгого дня. Он как будто на балконе — слышен далёкий шум прибоя и проезжающих ниже машин. — А ты почему не спишь? — вопросом на вопрос отвечает Оскар. Пауза. Ландо слышит, как тот переминается с ноги на ногу. — Я просто лежал и смотрел в потолок. Потом вышел на балкон. И подумал кое о чём. — О чём? — Ландо уже сам тянется к двери на свой балкон. Стеклянная створка поддаётся легко, и влажный майамский ветер ударяет в лицо, обдавая свежестью. Он высовывается, смотрит вверх — ночное небо здесь не такое яркое, как в Мельбурн или в Лондоне, но несколько звёзд всё же пробивается сквозь городскую подсветку. — Скажи, — Оскар делает паузу, и Ландо почти физически чувствует, как тот улыбается в темноту, — какое небо тебе нравится больше? Дневное — синее-синее..? — ..Когда облака похожи на взбитые сливки? — Да... Или такое… ночное, звёздное? Ландо замирает. Вопрос настолько неожиданный, такой личный и ни о чём из их гонок, контрактов, стратегий, что у него перехватывает дыхание. — Ты разбудил меня в три часа ночи, чтобы спросить про небо? — Ландо старается звучать возмущённо, но вместо этого выходит тепло и сонно. — Я знаю ответ, — тихо говорит Оскар. — Ты любишь ночное. Потому что на Гран-при Австралии ты после гонки просидел на трибуне до полуночи, глядя вверх. Я видел фото в инстаграме. Ландо краснеет. Хорошо, что на балконе темно. — А ты? — шепчет он. — Я… — Оскар шумно выдыхает. — Раньше я любил дневное. Потому что в Австралии небо всегда невероятно голубое, и в дни тестов оно стало символом чистоты. Но сейчас… сейчас, наверное, тоже ночное. — Почему? — Ландо сжимает перила балкона. — Потому что ночью, если ты в том же городе, я могу выйти на балкон и представить, что ты тоже смотришь на те же самые звёзды. Даже если мы не можем быть рядом. Вот как сейчас, да? Ландо молчит. Потому что это слишком. Слишком честно для трёх часов ночи. Слишком нежно для их обычных подколов. Но от этого внутри всё разогревается, будто он выпил горячий шоколад. — Я выйду на балкон, — наконец говорит Ландо. — Вот я уже вышел. Ты меня видишь? — он наклоняется через перила, голова опускается вниз, но этаж Оскара выше, и Ландо видит только козырек этажом выше. — Нет, — смеётся Оскар, удобнее перехватывая телефон. — Но я знаю, что ты там. И это… успокаивает, наверное. Они обсуждают созвездия. Оскар показывает телефоном на приложение со звёздной картой и диктует Ландо, куда смотреть. «Видишь три яркие точки почти в линию? Это Пояс Ориона». Ландо вертит головой, но город Майами слишком светлый, он ничего не видит. Но врёт, что видит, потому что голос Оскара — расслабленный, медленный, почти мурлыкающий — убаюкивает лучше любого снотворного. И Ландо не хочет, чтобы он прекращал повествование. Через сорок минут Оскар вдруг замолкает на полуслове. Ландо прислушивается. В динамике — ровное, тихое дыхание. — Оскар? — шепчет Ландо. — Ты уснул? Никакого ответа. Только чуть слышный выдох. И вдруг Ландо слышит, как сверху что-то упало на пол — это телефон выпал из руки. Видимо, Оскар уснул в кресле на балконе. Ландо улыбается. Забирается обратно в постель, натягивает одеяло до подбородка, но не кладёт трубку. Он кладёт телефон на подушку рядом с ухом и закрывает глаза. — Спокойной ночи, Оскар, — шепчет он в темноту. — Я, конечно, ничего не видел, но для меня звёздное небо — это когда ты рядом. Таких звёздочек я не видел нигде. И засыпает под звук чужого ровного дыхания. А утром в телефоне будет красная надпись «Вызов: 4 часа 12 минут», и в чате от Оскара придёт одно сообщение: «На завтрак не спускайся вместе со мной. Но кофе я закажу на твоё имя в лобби. Твой любимый — с кокосовым молоком.» ❤️ --- Вот заключительная сцена — утро после ночного звонка, короткая и тёплая, как глоток того самого кофе. --- Ландо спускается в лобби ровно в тот момент, когда солнце Майами уже вовсю жарит сквозь стеклянные стены. Он надел самую незаметную кепку и наушники-затычки, хотя сердце колотится так, будто он готовится к квалификации. У кофейной стойки — ни одного знакомого лица. Только бармен протягивает ему высокий стакан с чем-то бежевым и пенкой. — Для Ландо? — переспрашивает он для вида, хотя знает, что это тот самый заказ. Он делает глоток. Кокосовое молоко, немного корицы и тайная улыбка, которую невозможно спрятать за стаканом. Поворачивается — и натыкается на Оскара. Тот стоит у стойки с багажом, делает вид, что изучает меню, но уголки губ дрожат. Под глазами — лёгкие тени после четырех часов ночного разговора - телу и мозгу не хватило времени на восстановление, но в целом он выглядит отдохнувшим, спокойным, настроенным на лучший результат. — Хорошо спал? — спрашивает Оскар, не глядя на Ландо, но голос становится на полтона мягче. — Лучше не бывало, — отвечает Ландо тихо, делая ещё один глоток. — Спасибо за… за кофе. — За кофе? — Оскар наконец поднимает глаза. В них — смесь усталости и того самого тепла, от которого у Ландо подкашиваются колени. — Я думал, ты скажешь спасибо за ночь. В этот момент мимо проходит кто-то из команды Red Bull. Ландо и Оскар синхронно отворачиваются друг от друга, делая вид, что изучают погоду за окном. Но под стойкой, там, где никто не видит, их пальцы на секунду соприкасаются. Ландо сжимает запястье Оскара — быстро и украдкой, прежде чем отстраниться. — Сегодня вечером, — шепчет Ландо, уже разворачиваясь к выходу, — я позвоню тебе первым. Буду задавать глупые вопросы. Про всё, что захочу. Но главное — почему ты до сих пор не поцеловал меня при всех. Оскар тихо смеётся в свою чашку с чёрным кофе. — Потому что тогда фанаты перестанут подозревать. Они будут знать. — А мне всё равно, — Ландо поправляет кепку и делает шаг к выходу. — Но ради твоего спокойствия… пусть пока будут только экскурсия по небосводу и кокосовое молоко. Он уходит, не оглядываясь, но телефон в кармане тут же вибрирует. Сообщение от Оскара: «Сегодня в 2 ночи. Не смей засыпать. У меня есть ещё как минимум три созвездия, которые ты должен увидеть. И да — я тоже хочу тебя поцеловать при всех. Но после того, как мы выиграем чемпионат! Договорились?» Ландо улыбается и влипает в дверь отеля, потому что не смотрит вперёд. А Майами продолжает сиять, и никто не знает, что у двух пилотов McLaren теперь есть свой маленький ритуал: звёздное небо, глубокая ночь и голос в трубке, от которого хочется не просто наслаждаться жизнью и жить, а быть рядом и любить.