утка, отплачивающая добром в конце света

Они всё еще были в лесу, и Кэсинь считала своим долгом покрыть тело Цяо Яньюй собственным запахом — так её любимая Хрюшка будет в безопасности, я. Эта мысль настолько захватила её, что в моменты поцелуев она становилась рассеянной; её длинные загнутые ресницы трепетали, щекоча веки Цяо Яньюй. Яньюй прищурилась и увидела сквозь пелену нежности, что Кэсинь тоже открыла свои влажные глаза и пристально смотрит на неё. Она слегка отстранилась и, ласково помяв мягкие щечки уточки, тихо спросила: — О чем ты сейчас думаешь? В глазах Цяо Яньюй, напоминавших лепестки персика, заплясали искристые блики, заставляя Кэсинь еще глубже погружаться в расставленные любовные сети. Кэсинь прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и прошептала: — Можешь закрыть глаза? «Что же эта маленькая проказница задумала?» — мелькнуло в голове у Цяо Яньюй, но она послушно опустила веки. Вскоре она почувствовала, как Кэсинь медленно приближается. Поток сбивчивого, горячего дыхания коснулся лица, вызвав сладкое томление в самой глубине сердца. — Не бойся, скоро всё будет хорошо, — прошептала Кэсинь. Почувствовав волнение Цяо Яньюй, она переплела свои пальцы с её ладонью. Её губы скользнули по щеке к самому уху: — Я хочу оставить на тебе как можно больше своего запаха. Мелкие, частые поцелуи посыпались на лицо Цяо Яньюй — дюйм за дюймом, мягкие и сладкие, совсем как сама Кэсинь. Её ласки не были властными или захватническими; напротив, они были настолько нежными, что сопротивляться им было невозможно. Эта ласковая ловушка, сплетенная маленькой уточкой, действовала безотказно: когда Цяо Яньюй опомнилась, она уже окончательно потеряла голову. Уголки её глаз покраснели от нахлынувших чувств. Она посмотрела на Кэсинь, уткнувшуюся в её шею, и, слегка прикусив нижнюю губу, спросила: — И разве так оставляют запах? Кэсинь приподняла веки и лукаво улыбнулась: — Именно так. В её взгляде вспыхнул азартный огонек, и она едва слышно добавила: — Сейчас время охоты. Цяо Яньюй не успела переспросить, что это значит: в следующую секунду Кэсинь молниеносно извлекла из пространства палатку и, увлекая подругу за собой, вкатилась внутрь. Все звуки утонули в страстных поцелуях. Пылкие чувства наконец нашли выход, и холодная лесная ночь мгновенно согрелась этой внезапной нежностью. Белоснежная спина, гладкая, как ценный нефрит, была обнажена. Лунный свет просачивался сквозь ткань палатки, ложась на кожу призрачными бликами. Растрепанные черные волосы рассыпались по плечам, а при каждом движении на пояснице то появлялись, то исчезали две соблазнительные ямочки. Лицо Яньюй горело, она нетерпеливо прикусила тыльную сторону ладони, пытаясь сдержать эмоции. В её глазах плескались волны света. Утратив прежнюю сдержанность, она напоминала распускающуюся летним днем магнолию — каждый участок её кожи отливал нежно-розовым, а аромат тела становился всё гуще и слаще. Она расцветала в руках Кэсинь, полная первозданного очарования. — Всё... остановись, — выдохнула она наконец. Кэсинь замерла и легла ей на грудь, молча глядя в красивые глаза напротив. Цяо Яньюй прикрыла веки, наслаждаясь тишиной. Оказывается, близость может быть настолько упоительной. Она медленно открыла затуманенные глаза и кончиками пальцев коснулась влажных губ Кэсинь: — И где же ты этому научилась? Кэсинь тут же игриво прикусила её палец, а её глаза победно заблестели: — В тех комиксах, про учительницу и двоечницу. Сейчас она была похожа на щенка, вцепившуюся в любимую косточку. Пухлые губы сжимали палец, создавая совсем непривычные, волнующие ощущения. В душе Яньюй снова возникло то самое покалывающее чувство. Она высвободила руку и тихо рассмеялась: — Так это был тот самый комикс... Нужно было догадаться раньше: если финал истории был таким эротичным, то и середина явно не страдала от излишней скромности. «Всё-таки я плохо повлияла на ребенка», — с улыбкой подумала Цяо Яньюй. Она приподняла подбородок Кэсинь и нежно коснулась губами уголка её рта: — Почему мы не пошли домой, а остались в лесу? Кэсинь нахмурилась: — Не хочу, чтобы они слышали. После мутации слух у всех обострился, и даже стены дома не стали бы преградой для лишних звуков. Было бы ужасно неловко. Цяо Яньюй задумалась: Кэсинь явно спланировала всё заранее, раз палата оказалась под рукой в нужный момент. — Но здесь же холодно, — притворно заворчала она. — А если придут дикие звери? — Не придут. Я согрею тебя, мне очень тепло. Ни один зверь не сунется сюда — это моя территория! — Кэсинь решительно обняла Цяо Яньюй, прижимая её к себе. Случайно коснувшись спины Яньюй, Кэсинь обнаружила, что кожа влажная, а длинные волосы намокли от пота. — Мокрая, я. Тебе жарко? — полюбопытствовала она. — Не совсем... — начала Цяо Яньюй, но розовый кончик языка Кэсинь уже легонько лизнул её плечо. — Солененькая. — Нельзя пробовать что попало! — Яньюй попыталась оттолкнуть любопытную уточку, но та была упряма. — Вкус неплохой, я. Мокрое, горячее... почти как тот вкус, только тот был немного слаще. Цяо Яньюй вспыхнула до корней волос и ладонью закрыла болтливый ротик Кэсинь: — Почему ты всё тянешь в рот? Кэсинь лишь невинно округлила глаза. Она вовсе не считала себя виноватой — как можно не попробовать на вкус любимую хозяйку, раз её так много? Заметив этот шкодливый блеск в глазах, Цяо Яньюй поняла: признания вины не дождешься. Она наклонилась к самому уху Кэсинь и прошептала: — Раз тебе так хочется пробовать новое, я дам тебе другой вкус. — Какой? Что-то вкусненькое? — оживилась уточка. — Вкус урока. Пока Кэсинь раздумывала над метафорой, Цяо Яньюй обрушилась на неё с поцелуем. На этот раз она прикусила её губы довольно сильно. Вкус крови — металлический и сладковатый — смешался с болью. Кэсинь обиженно хмыкнула: — Больно... Яньюй тут же смягчилась: — Очень? — Она испугалась, что переборщила. Кэсинь обхватила её за шею, в её глазах заблестели слезинки — вылитая обиженная уточка. — Не кусай Кэсинь... Цяо Яньюй искоса взглянула на неё. Только что эта «охотница» творила что хотела, а теперь превратилась в хрупкий цветок. Сердце Яньюй сжалось от нежности. Впрочем, регенерация у Кэсинь была феноменальной: стоило Цяо Яньюй на миг отстраниться, как ранка исчезла, а губы стали еще более соблазнительными. Заметив, что Цяо Яньюй медлит, Кэсинь украдкой глянула на неё и столкнулась с пристальным, тяжелым взглядом. — Я не специально тебя обманывала, — пробормотала она, краснея. — Просто правда было немножко больно. — А сейчас? — А сейчас нет, — Кэсинь с надеждой уставилась на её губы. «Какая же она жадная до ласк», — подумала Цяо Яньюй. Она уже потянулась за новым поцелуем, как вдруг издалека донесся голос сестры. Кэсинь тоже навострила уши. Видимо, ужин был готов, и их потеряли. Цяо Яньюй начала одеваться, но Кэсинь, словно коала, обвила её талию ногами, не давая уйти. Её взгляд был полон такой обиды, будто её бросали у алтаря. — Плохая Хрюшка, поматросила и бросила Кэсинь... Яньюй, застегивавшая рубашку, прыснула от смеха: — Да где ты таких слов набралась?! Вообще-то это её саму только что «использовали», а маленькая уточка еще и возмущается. — Не скажу! Не уходи, Кэсинь нужно еще много поцелуев! Яньюй не знала, смеяться ей или плакать. Сестра могла появиться в любой момент. — Давай я буду тебе должна, ладно? — Она погладила её по голове. — Нет, хочу сейчас! Пришлось быстро чмокнуть её в лоб. — Будь умницей, одевайся. Растрепанная вся, как щеночек, — Цяо Яньюй всучила ей одежду. Кэсинь надулась. Это было так похоже на книжные отговорки: холодная Цяо Яньюй назвала её собачкой и отвернулась! — Ты меня разлюбила, — трагично произнесла она. — Неужели у тебя на стороне появился другой щеночек? Чем они лучше? У них шерсть некрасивая, а у Кэсинь перья гладкие! И я летать умею! Яньюй ущипнула её за щеку: — Тише, глупая. Ты самая лучшая, и люблю я только тебя. Уточка мгновенно растаяла и потерлась лицом о её ладонь: — Кэсинь тоже тебя любит больше всех. — Сяо Янь! Сестра Цяо! Вы где? — голоса Цяо Мэн и Мэн Но были уже совсем близко. Девушки быстро привели себя в порядок и вышли из палатки. Кэсинь мгновенно убрала её в пространство. Увидев сестру, Цяо Мэн выдохнула: — Где вы пропадали? Я уже места себе не находила! Яньюй отвела взгляд и кашлянула: — Да нигде... просто гуляли. — Тут очень красивые виды, — серьезно подтвердила Кэсинь. С неба снова летела снежная крупа, дорога обледенела — пейзаж был, мягко говоря, на любителя. Но Цяо Мэн подумала, что Кэсинь, как городская жительница, просто радуется сельской экзотике. — Раз всё в порядке, пойдемте скорее, ужин стынет, — она взяла Цяо Яньюй за руку. Яньюй кивнула, но Цяо Мэн вдруг замедлила шаг, подозрительно присматриваясь к сестре. Что-то здесь явно было не так...