Нити Гобелена

      Оторвавших от навязчивых поклонниц, которых стойко держал в френд-зоне, кареглазый брюнет азиатской наружности пришёл на кладбище. Это было мрачное, но красивое и ухоженное место. В его земле покоились ученики колледжа, которым… не повезло.       Идя от автобусной остановки к комплексу зданий колледжа, новые ученики проходили через кладбище, чтобы познакомиться с казёнными убийцами и их жертвами. На каждом надгробии, помимо имени и годов жизни, были выбиты год обучения и причина смерти. Это лучше всяких слов настраивало импульсивных подростков на соблюдение правил колледжа. Равнодушных не оставалось; даже в самых жестоких драках ученики своих противников не убивали.       Дополнительного колорита пейзажу добавляли плотные слоистые облака, закрывающие небеса сплошным сизым покрывалом, которое пропускало лишь редкие, размытые лучи солнечного света. Лишь по ночам эта пелена рассеивалась на кучевые облака, чтобы излиться на землю коротким ливнем. Колледж Йокай был тем, что в западных сказаниях о фейри называли «домом под холмом». На деле, это был пузырь пространства, «вытянутый» из обычного мира в параллельное измерение. Йокай – или фейри, как их называли на западе, - жили в таких пузырях, не пересекаясь с людьми и подстраивая климат под свои потребности. Колледж Йокай, например, был огромным островом, в котором царила вечная ранняя осень, так как это был оптимальный климат для большинства учеников.       Медленно вдохнув и выдохнув, Цукуне пошёл в сторону приметной стелы. Возле неё его должен был встретить тот, кто написал Цукуне письмо-приглашение с жирным намёком на его истинную сущность.       В колледже Йокай, как не сложно догадаться по названию, обучались представители разумных нечеловеческих видов. Проще говоря, йокай. Йокай жили в человеческом общежитии, обучались человеческим наукам и носили человеческие личины, чтобы, выпустившись из колледжа, поступить в университеты Человеческого мира. Только из-за правила, гасящего что всем ученикам нужно скрывать свою истинную суть, Цукуне ещё не был сожран первым встречным монстром. Ведь человек в Тайном мире – законная добыча для всякого йокай. Даже если его убьёт другой ученик, того не накажут и даже выговора не сделают.       Возле стелы стоял парень возраста Цукуне. Может быть, на год или два старше. Цукуне учился на первом курсе. Значит, незнакомец был на втором или третьем. У него была очень светлая, льняная шевелюра до плеч, приятное, не лишённое мужественности лицо, гордая осанка и подтянутая фигура. Брюки цвета хаки, чёрные туфли, зелёный пиджак, красный галстук – обычная форма колледжа, без доработок, которые любят вносить йокай, чтобы соответствовать своей «внутренней сути». Как знал Цукуне, парни такого типа пользовались популярностью. Впечатление простого, приятного парня портили яркие зелёные глаза, похожие на пару изумрудов. Они безжалостно исследовали и взвешивали Цукуне. Под этим взглядом парень почувствовал себя неуютно и невольно задумался над тем, что стоило бы пригласить на эту встречу Моку. Она-то в курсе, что Цукуне – человек. «Как будто бы остальные «подруги» оставили меня наедине с Мокой,» - с иронией подумал парень и сделал ещё один шаг в неизвестность.       - Я Аоно Цукуне. Это ты хотел встретиться со мной?       - Привет. Я Джора. Третий год.       - Приятно познакомиться, семпай, - перейдя на вежливый тон, Цукуне достал письмо из внутреннего кармана, - Так это ты хотел встретиться со мной, чтобы обсудить Человеческий мир?       - Да. Тут слушок прошёл, что ты в Человеческом мире вырос. И под человека маскируешься так, что не отличить. Я планирую в следующем году в институт поступать. Вот и подумал, что было бы неплохо получить совет от того, кто с младых ногтей варился среди людей.       У Цукуне аж от сердца отлегло. Будто почувствовав облегчение парня, Джора усмехнулся лёгкой, располагающей улыбкой Казановы или профессионального актёра рекламы. Очень меткий смешок вернул к Цукуне нехорошее предчувствие. Парень приложил все силы, чтобы задавить нервозность.       - Мир Людей мало чем отличается от колледжа. Только там строже контроль за законами, меньше зелени, много машин, камер и… - Цукуне почесал затылок, стимулируя мыслительный процесс, - Ну, толпы людей, наверное? Не знаю, как это лучше объяснить.       - Примерно так мне его и описывали. Только ещё добавляли, что там воздух загазован, аж дышать невозможно. Антропогенное давление, однако.       Цукуне пожал плечами. Мол, что уж тут поделать? Джора привалился плечом к стеле, продолжая изучать Цукуне своими страшными, пробирающими до нутра глазами.       - Семпай, если это не секрет, конечно… Зачем ты хочешь перебраться к людям?       - Ради еды, вестимо. Мой вид питается людьми. Раньше мы покупали у людей души. Но то было в далёком прошлом, аж тысячу лет назад. С тех пор мы стали цивилизованнее. Теперь мы покупаем у них частицы душ или рабов.       - Ра-рабов? – голос парня дрогнул.       - Ну да. Моему виду нужно доминировать над кем-то, а ещё лучше - владеть чужими душами. Это наша потребность. То же с поглощением душ. Они для нас, как витамины. Если не будем ими питаться, у нас начнётся… как же тебе объяснить… - новый знакомый задумался, - О, ты же среди людей рос, должен знать! В общем, без душ в рационе у нас начинается что-то вроде человеческой цинги. Мы начинаем стареть, болеть и увядать. Слышал, ты своей кровью вампира подкармливаешь?       - Откуда ты знаешь, что Мока – вампир?       Джора закатил глаза.       - Это половина колледжа знает. Вы на Клубном фестивале так отожгли, что колледж уже неделю шепчется.       Цукуне смутился. Они тогда в самом деле знатно набедокурили. Причём, большая часть вины лежала на Цукуне. Он не знал, что вампиры боятся текущей воды. Думал, что это байки, ещё и в бассейн к русалкам полез. Моке пришлось его спасать от русалок, а потом несколько дней отлёживаться, не вставая с постели.       На вытянутый палец Джоры приземлился комар с налившимся алым брюшком. Сомкнув пальцы, Джора растёр меж ними капельку крови, понюхал. Цукуне мгновение не понимал, что происходит... Но уже в следующее мгновение взгляд Джоры изменился. В нём проступило понимание. Цукуне сразу понял: в комаре была его кровь.       - Надо же, а я до последнего думал, что у тебя маскировка такая. Больно уж беспечно ты среди нас ходишь. Даже подружками обзавёлся, - Джора поднял руку в останавливающем жесте, - …Ах, не переживай. Я не собираюсь тебя сдавать.       Жизнь в колледже успела пообтесать парня. Поэтому он задался очевидным вопросом: зачем это Джоре?       - Зачем тебе хранить мою тайну?       - Ммм? Да особо незачем. Просто ты уже не первый человек в колледже. Был тут до тебя паренёк… и до него тоже один. Мой одногодка склеил ласты. Второй принял кровь йокая и тоже стал нечитью. Ты тоже рано или поздно откажешься от человечности. Или помрёшь. Так какой смысл дёргаться?       - Не откажусь, - сказал Цукуне с неожиданной даже для самого себя убеждённостью, - Я не потеряю человечность.       Джора снова усмехнулся. На этот раз мягко, будто услышал очаровательный детский лепет или увидел, как щенок гоняется за своим хвостом.       - Тогда, предлагаю пари. Если ты перестанешь быть человеком, то станешь моим: телом, разумом и душой. А если выпустишься из колледжа человеком… Хм, я исполню одно твоё желание. Любое. Это равноценная ставка.       - С чего мне соглашаться?       - Можешь не соглашаться. Но тогда, какой мне интерес хранить твой секрет? - Джора протянул руку, приглашая к рукопожатию, - Так каков твой ответ?       Цукуне посмотрел на руку, как на ядовитую змею… и всё равно пожал её. Его обдало резким жаром и не менее резким холодом. Когда руки разомкнулись, Цукуне понял, что где-то глубоко внутри него есть что-то… не совсем его.       - Был рад познакомиться, кохай. Пожалуйста, не разочаровывай меня слишком быстро. Держись за человечность до последнего.       - Говоришь так, будто желаешь проиграть.       - Потому что я желаю поражения, - лёгкая улыбка не сходила с лица Джоры, но в глазах поселилась грусть, - До встречи, Аоно.       - Ага…

[***]

      Йокай – термин, придуманный людьми Востока для названия всего странного или инородного. Проще говоря, для нечисти. Этой меткой мажут всех: демонов, небожителей, фей, духов и чудовищ. Это всё равно, что сгрести в одну кучу растения, грибы, животных, птиц и рыб. Но что взять с людей? Для них всё, что странно, то опасно. То можно смело назвать «йокай», чтобы бояться, ненавидеть и искать способы уничтожить.

      Колледж Йокай – заведение, в котором йокай учатся жить среди людей. Вернее, так оно себя официально позиционирует, заявляя что люди захватили планету, и йокай нужно подстроиться по них. На деле, это трёхлетний лагерь, в котором учатся инфильтрации в людской социум под личинами людей. Но этот проект, на самом деле, преследует куда больше целей. Многие ученики колледжа принадлежат к видам, которых остальные йокай, мягко говоря, не привечают. Простейший пример: монстреллы. Это помеси йокай разных видов, которые частично наследовали признаки обоих родителей. Презираемые всеми, они гораздо комфортнее ощущают себя под людской личиной, чем в родном облике.       Ещё один пример: паразитические виды. Те же суккубы и инкубы - выродившиеся потомки дьяволов, которые из колена в колено сношались с йокай. Матери инкубов умирают при рождении сыновей. Отцы суккубов отдают свои жизни для зачатия дочерей. Это редкие виды йокай, с которыми тупо никто не желает сношаться. В том числе, сами суккубы и инкубы. Живя в колледже под личиной, они могут найти какого-нибудь дурачка или дурочку, чтобы продолжить род. Или сделать это в Явном мире, сойдясь с людьми.       Кроме паразитических видов, среди йокай есть чудовища, для которых люди – любимейшее из лакомств. Они переселяются в людские города, чтобы в тайне подъедать людей. Питаясь людской плотью, кровью и жизненной силой, чудовища стимулируют созревание своих Родословных и исцеляются от стоашных ран. Людская жизненная сила наполнена очень мягкой и легко усваивающийся духовной периферией, чего нельзя сказать о жизненной силе йокай или животных. У животных духа в жизненной силе практически нет, а у разумных йокай он слишком жёсткий. Если йокай начнёт питаться другими разумными йокай, он быстро потечёт крышей или исказит свою Родословную. Поэтому для чудовищ рацион из людей – идеальный вариант.       Если чудовища селятся среди людей и тихо их подъедают, то быстро набирают силу. После десятка лет среди людей они возвращаются в родные анклавы не бесправной швалью, а могучими и глубоко уважаемыми членами социума.       Подводя итог, можно смело заявить, что колледж двулик, как его ученики. На фасаде у него сияет красивая идея, а под ней – множество шкурных интересов, один другого интереснее.       Закончив писать в бесконечном ежедневнике, отправляю его в Личный Анклав, закрываю перьевую ручку колпачком и отправляю её следом. Личный Анклав был тем, что мой вид называет Законом. Это суперспособность, которая не требует ресурсов на существование или поддержание. Она просто висит в ауре и может быть применена по назначению. Чисто в теории, Закон может развить в себе любая разумная душа. На деле, смертным душам проще добиться аудиенции у какого-нибудь бога или равной сущности и выпросить её у него.       Бессмертным душам развивать свои Законы много проще, чем смертным. Чем могущественнее душа, тем проще нам это даётся. У любого взрослого дьявола есть хотя бы один Закон. У меня было четыре Закона: Владыка Роя, Личный Анклав, титул Принца и титул Герцога. Личный Анклав был куском пространства с подконтрольным мне течением времени. Обычно я держал время внутри остановленным, поэтому всё, что попадало туда, замирало, пока моя воля не доставала это обратно. Нутро Личного Анклава было полностью изолировано от внешнего мира. Если туда что-то попадало, оно исчезало со всех радаров.       Владыка Роя – производная от Родословной, расширяющая границы её возможностей. Без этого Закона я смогу создавать только мух всех видов и размеров и их личинки. Остальные насекомые останутся для меня не доступны.       Титулы - это мои права на ветви Клиппот. Как Принц, я получал две сотых процента от всего негатива, который вырабатывали души в Мейлбодж. Титул Герцога давал право на одну десятую процента. Итого, в моей власти были 0,12% от всего душепотока Геенны. Этот поток позволял не только расти в силе, но и давал голос в Парламенте. Вернее, одиннадцать голосов – по голосу на каждую сотую процента.       Титул Герцога – второй из шести титулов высшего класса, - был получен мной под конец гражданской войны, после полувека бессчётных битв с бунтовщиками. На тот момент под моим началом было шестьдесят тысяч дьяволов, а из всех чистокровных Вельзевулов остались только я, дядя Шалба и дедушка Бидлейд. Потом дедушку убил Сазекс Гремори, позднее узурпировавший титул Владыки Люцифера. Так дядя Шалба стал Лордом Вельзевулом, а я – наследником Дома Вельзевул. Наследники Домов высшей аристократии автоматом получают титул Принца – низший титул в высшем классе. Так я стал и Принцем, и Герцогом.       К слову, многие наследники Домов стараются как-то проявить себя, чтобы получить вдобавок к «домовому» ещё и «личный» титул. Это не только даёт доступ к силе, но и считается подтверждением того, что дьявол чего-то стоит сам по себе.       Серебряные тополя Внутреннего парка зашелестели листьями на ветру, будто рой стрекоз. Это позволило мне очнуться от пролетевших перед глазами флэшбеков столкновения армий и тысяч жертв бунта, который позже назовут благородным словом «восстание». Взгляд сфокусировался на настоящем. «Это снова случилось,» - прикрыв лицо рукой, откидываюсь на спинку лавочки.       Гражданская война была ужасна… нет, ужасающа. Моё прошлое воплощение, узри оно хоть сотую долю её ужасов, сошло бы с ума. А вот я не поддался беззаботному безумию. Иногда я об этом жалею.       Особенно ужасным было последнее генеральное сражение, в котором мой дурной дядя использовал Мальбранш. Обратившись чудовищной мухой, он рассеял яд, который поражал не только тело, но и душу. В тот роковой день погибло девять десятых всего нашего народа. В том числе, мой отец. «Я вновь в это погружаюсь,» - понимаю с болью в сердце и отвешиваю самому себе ментальный подзатыльник.       Это помогло.       В отличие от остальной территории анклава, внутри массивного, шестнадцатиэтажного замка царила атмосфера поздней весны, наполняющей воздух нежным, ненавязчивым теплом. Его было достаточно, чтобы деревья и кусты обрастали густой кроной, а земля покрылась ухоженным газоном.       Колледж был приятным местечком: уютным, беззаботным и весёлым. Атмосфера здесь напоминала маскарады в старой-доброй Венеции. Здесь можно было с головой погрузиться в эскапизм, ненадолго забыв о своём истинном я и став тем, кем всегда хотелось побывать. Первогодки чудили, пытаясь подняться повыше в иерархии колледжа. Учителя тоже не оставались в стороне. Взять ту же училку художки, которая вела клуб Изобразительных искусств. Она помогала ученицам с доведением личины до совершенства и превращала их в статуи. Девушки в полном сознании, без единого движения неделями ждали, пока эту психопатку не разоблачат и не снимут с них окаменение. …Иногда я задаюсь вопросом, с каких это пор подобные ужасы стали для меня всего лишь «чудачествами»?       - Мессир, я принесла Ваш молочный коктейль.       - Ягодка моя, ты как всегда вовремя.       Протянув руку, забираю пластиковый стакан с питьевой трубочкой из рук миловидной девушки с крепкой узкой талией, крутыми бёдрами, внушительной грудью, нежными аметистовыми глазами и водопадом длинной шевелюры цвета жжёной сливы. Похлопываю по лавке рядом со мной. Улыбнувшись, она присела ко мне под бок. Приобнимаю её за плечи свободной рукой, чтобы ощутить, как она прильнула ко мне с довольным личиком.       После хаоса гражданской войны Дом Вельзевула едва не скатился в ничтожность. Нам с дядей пришлось прикладывать всё свои силы, чтобы удержаться на плаву. В тот момент мне пригодились пара сотен высокородных дьяволов из вражеских Домов, которых удалось захватить, реанимировать и разменять на преференции для нашего Дома в целом и меня в частности. Благодаря заложникам я смог сохранить личный титул Герцога, а наш Дом упал в титулах только до Королей, тогда как Левиафаны, Люциферы и Асмодеи упали до Принцев.       Сделав всё от себя зависящее, я передал Дом и голоса в парламенте на поруки дяди. «Шалба – мужик дельный,» - так я тогда думал и не прогадал. Дядя не только удержал Дом на плаву, но и подмял под себя новосозданную фракцию Старых Владык. Я, тем временем, посвятил себя наращиванию личного могущества.       Вместо популяризованного Новым Вельзевулом западного чародейства смертных, я обратился к Пути Бессмертия Ванов. Эти люди практиковали путь внутренней алхимии, конечной целью которой было обретение истинного бессмертия и, как следствие, выход из Колеса Сансары. Меня, как, впрочем, и большинство Ванов, бессмертие волновало мало. В Пути меня волновало могущество, которое можно с его помощью обрести. Запечатав демоническую силу вместе с Королём Мух и скрыв Тьму в душе, я подался в одну из мелких школ.       Следующие четыре века я постигал Путь Бессмертия и, буду честен, бросил его сразу, как достиг пика Небесной сферы – первой из трёх сфер Небесного Пути Бессмертия. У меня нет оправданий. Я тупо задолбался. Путь Бессмертия – скучнейшее из всех возможных занятий, что мне удалось познать! Только гордость и жажда силы не позволили мне отказаться от него до достижения пика первой сферы.       Ещё пол века были посвящены путешествиям по соседним вселенным и заключениям Контрактов со смертными. В основном, с древними могущественными стариками – правителями и магами, - которые доживают последние дни. Я создавал для них новые, молодые тела, а взамен получал всякие ценности.       Восемь лет назад я заскочил в Преисподнюю, чтобы получить Осколки Тьмы: набор артефактов в виде шахмат, созданных Новым Вельзевулом и дарованных каждому высокому и высшему дьяволу. Эти артефакты позволяют перерождать души в дьяволов. С их помощью Новые Владыки компенсировали потерю Праматери Лилит. Фракция Старых Владык отвергает их. Я тоже отвергал, чисто за компанию, пока Аджука не предложил мне нестандартный, полный набор, в который входит король – Осколок, который усиливает Родословную, - и гарантии того, что у меня его не заберут. Клятву в том, что все наборы Осколков Тьмы чисты от разного рода «закладок» и управляющих программ, Аджука Вельзевул публично дал ещё при их релизе.       Сакура - девушка, которую я сейчас обнимаю, - является одной из ценностей, выкупленных через Контракт. Будучи приёмной внучкой древнего и могущественного чародея, она прошла через модификации организма, от осознания которых я только и мог, что восхищённо поцокать языком. Её тело состояло в симбиозе с роем низших демонов-инсектов, являлось могущественным артефактом и сосудом, в котором мог бы поселиться даже бог среднего пошива. Исследование её организма оказало неоценимый вклад в развитие Короля Мух и ещё больше увеличило моё могущество. Вот уже третий год она служит мне в качестве ученицы на Пути Бессмертия и фигуры в ранге перерождённого низшего дьявола. Судя по тому, что я ощущаю, её всё более чем устраивает. Ну, после пережитого в подвале того старого, прогнившего до глубин души червя ей даже рабство у дьявола покажется райскими кущами.       - Я не говорил, что рядом с тобой очень тепло и уютно? Даже молчать комфортно, – шепчу Сакуре на ушко.       - Нет, такого не было, - манящие розовые губы изогнулись в сладкой улыбке, - Я рада это слышать. И… мне с Вами тоже очень уютно.       - Вот как… Знаешь, я ведь немного пророк.       - Это удивительно. А «немного» - это насколько?       - Достаточно, чтобы знать о событиях, о которых я знать не должен. Например, о том, что было бы, не забери я тебя у того гнилого старика. Хотя, там и без этого было всё понятно, - увидев в глубине глаз девушки клубящуюся Тьму, я прикусил язык, - …Прости, что напомнил.       - Ничего страшного, мессир. Та жизнь для меня, как дурной сон. Сон, от которого Вы меня пробудили.       - Рад слышать, - вдыхаю аромат лаванды, - Скоро у нас в семье будет пополнение. Добрый, чуткий и малость наивный мальчик, на которого будут вешаться алчные красавицы. Ты уж не изменяй мне с ним, ладно? Меня это расстроит.       Сакура положила руку на грудь напротив сердца. По ней мазнула тень ученика, прошедшего мимо нашей лавки.       - Моё тело, моя душа, мой разум - всё моё существо до последнего грана принадлежит Вам, мессир. Вам и никому более.       - Любовь не спрашивает нас, кому мы принадлежим. Она просто приходит.       Повернув голову, Сакура заглянула мне в глаза.       - Вы любили? Или… может, всё ещё влюблены?       - Любил, - губы скривились в печали, - Терял. А потом снова влюблялся. Иногда любовь приходила спонтанно, будто вспыхнувший пожар. Иногда она росла, как бамбук: долго ждала, прорастала корнями, чтобы вознестись к небесам зелёным стеблем. Когда долго живёшь, многое познаётся в разных формах и с разных сторон.       - А меня… Меня Вы любите?       - Нет, тобой я только дорожу. Понимаешь разницу?       - Дорожить можно кем-то или чем-то. Красивой вещью, например. А любовь… Если цветок любим тобой, ты не сорвёшь его, а дашь увять и отцвести. Если он тебе просто дорог, ты сорвешь его, чтобы сделать гербарий.       - Слушаю тебя, а слышу самого себя. Ответь своими словами.       Помолчав, Сакура сказала:       - Любовь – это жертвенность. Если любишь что-то, ты приносишь жертву во имя этого. Даже если ничего не получишь в ответ. Мне… Наверное, мне это понятно. Я тоже была цветком, который сорвали. Мессир, если Вы мной просто дорожите, то, получается, есть за что?       - Да, есть. Если тобой придётся пожертвовать… Наверное, мне будет проще вырвать себе сердце, чем сделать это. Но я это сделаю.       Сакура положила голову мне на плечо. Её лицо приняло умиротворённое выражение. На губы легла улыбка: тёплая, полная облегчения. Казалось, Сакура сейчас растечётся лужицей счастья и замурчит, как сытый, обласканный котёнок.       Выпив запотевший стакан с молочным коктейлем, я погладил Сакуру по голове и поднял с лавки вслед за собой. Через четверть часа начинались клубные занятия по плаванию. В клубе Плавания состояли не только русалки, жаждущие выпить жизненную силу из всякого рискнувшего залезть в бассейн, но и те, кто сможет, в случае чего, от них отбиться. Мы с Сакурой относились к подобным исключениям.

[***]

       «Сложно сказать, чем было это старое заброшенное одноэтажное здание раньше. Судя по отсутствию внутренних стен, скорее всего, складом. Но это не точно,» - размышляю сидя на горизонтальной потолочной балке и следя за тем, как Аоно Цукуне, потеряв себя в вампирской крови и инстинктах, с пустым лицом стоит под проливным душем. Бывший склад превратили в ловушку для вампира и глупого, влюблённого человека, потерявшего человечность из-за вампирской крови. Вампиры не переносят проточной воды – это всем известно. Поэтому группа «Изгнанников» - банда шпаны, желающая доказать свою значимость путём силы, - установила систему пожарных распылителей, превратившую здание в огромную душевую. Это принесло свои результаты. Даже после распечатывания белокурый вампир с рассеченной бровью сидела на земле, с трудом сохраняя вертикальное положение.       - Цукуне… Ты ли это?.. – прошептала белокурый вампир.       - Странно, ты вампир, но вода не нанесла тебе вреда? – Мидо, монстрелл с гипертрофированной рукой и хитиновыми наростами на, в целом человеческом теле, предвкушающе ухмыльнулся, - Теперь трудно сказать, слабак ты или нет, Аоно Цукуне. Но… Ты точно меня заинтересовал. Я хочу порвать тебя всё больше и больше. Хе-хе-хе… Если я вас сейчас завалю, это станет очередным доказательством никчёмности чистокровных, - ухмылка разрослась в оскал, - И доказательством мощи Изгнанников! Ха-ха-ха!.. Получи и распишись, Аоно Цукуне!       - Подожди, не провоцируй его! – крик вампира остался проигнорирован.       Бросившись на парня и замахнувшись рукой, Мидо совсем не ожидал резкого и сокрушительного удара по корпусу. Проблевавшись кровью, монстрелл потерял сознание. Цукуне поднял за шею безвольно повисшего Мидо и начала рассматривать его с видом жестокого ребёнка, поймавшего интересное насекомое.       В здание забежала троица девчонок: снежная дева с иссиня-ледяной шевелюрой, малолетняя ведьмочка в остроконечной шляпе и творчески переработанной формой колледжа, суккуб с шикарной синей гривой, собранной в хвостик фиолетовой резинкой. Снежная дева, сориентировавшись, спряталась за ящиком с чем-то тяжёлым и грудой строительного мусора. К вампиру подбежали ведьма и суккуб под личиной.       - Кумуру… девочки… - вампир заметила новые лица.       - Мока… Что стряслось? Ты в порядке? – обратившись к вампиру, суккуб вертела головой, оценивая обстановку, - Почему на Цукуне не подействовала вода?       - Уааа… Нужно прекратить этот дождь! – держась за широкие полы шляпы, сказала ведьмочка.       Отпустив Мидо, Цукуне начал избивать его, как живую боксёрскую грушу.       - Самое ужасное, - пробормотала вампир.       - Э? – не поняла суккуб.       - Похоже, это самое ужасное, что могло произойти… - ещё раз сказала вампир.       Мидо свалился на землю, но Цукуне не успокоился. Под взглядами спрятавшихся Изгнанников и с ужасом наблюдающих за ним подруг, бывший человек сел на Мидо и начал лупить его по морде и ржать, как ребёнок получивший новую, весёлую игрушку. Чудовищная аура йоки начала набирать силу, а разум пацана окончательно потонул в инстинктах вампира. Инстинкты наблюдателей взвыли, тела затряслись от ужаса.       - Цукуне, ты что творишь?! – выкрикнула суккуб.       - Уааа! – выкрикнул парень в кепке, - Кто-нибудь, остановите его! Мидо-сар уже в отключке! Он так помереть может!       Изгнанники бросились на Цукуне, чтобы оттащить его от Мидо. В каком-то смысле, это у них даже вышло. Новорожденный гуль переключился на них. Во все стороны полетели брызги крови. Хруст костей отразился от стен. Пока все были отвлечены кровавым зрелищем, ведьмочка побежала к гидранту, чтобы выключить распылители.       - Не может такого быть… Что за… - прикрыв лицо рукой, суккуб с ужасом в глазах следила за побоищем, - Это… Это не Цукуне!..       - Как я и думала. Цукуне достиг своего предела, - услышав вампира, суккуб обернулась, - Его ослабленное тело полностью под контролем моей крови. Вампиры, по природе своей воины. Кровожадные и жестокие, - Мока объясняла, не отрывая взгляда от веселящегося гуля, - Моя кровь внутри него постепенно уничтожала его сознание, пока не получила контроль над ним. Цукуне стал гулем… Машиной для убийств, жаждущей крови.       - Цукуне… - пробормотала суккуб.       Гидрант был перекрыт, искусственный дождь прекратился. Шпана из Изгнанников была бита и легла на пол, даже не пытаясь подняться. Гуль приготовился добить их, но тут же замер по моей воле. Спрыгиваю с балки и мягко приземляюсь рядом с Цукуне.       - Ну всё, хватит. Если ты их убьёшь, у меня будут проблемы.       - А ты кто такой? – выкрикнула суккуб.       - Ммм?.. Я? – оборачиваюсь к группе подружек моей новой фигуры, - Да так, всего лишь хозяин вот этого балбеса.       Треплю Цукуне по чёрной шевелюре под шокированными взглядами девушек. Вампир наконец-то набралась сил, чтобы подняться с колен. Она была прекрасна: точёная фигурка, изящное хищное личико, величественная осанка, платиновая шевелюра и хищные алые глаза с вертикальным зрачком. Я бы не отказался от такой наложницы.       - По какому праву ты зовёшься его хозяином? – вампир потребовала ответа.       - По праву победителя. Так уж вышло, что в начале этого учебного года мы с Цукуне заключили Контракт. Если он отучится в колледже, сохранив человечность, я сохраню его секрет и исполню одно желание. Если он перестанет быть человеком, я стану его хозяином. Раз Цукуне стал гулем, я победил в нашем маленьком пари. Надеюсь, я всё доходчиво объяснил? – отвернувшись от девушек, ласково обращаюсь к парню: - Ну же, Цукуне. Приходи в себя. Я уже подавил вампирскую кровь.       Моргнув, парень осмотрел побоище, растерянно оглядел свои руки. Они были покрыты алой кровью аж до локтей. Следом, его взгляд перешёл на меня.       - Ты же… Джора, правильно?       - Правильно. Молодец, что вспомнил. Пойдём. С этими придурками разберутся парни из администрации.       Я провёл Цукуне на выход. Девушки пошли за нами на почтительной дистанции. В их умах всё ещё была свежа память о кровавом побоище. Впрочем, у вампира была иная причина осторожничать. Вампиры считаются сильнейшими йокай этого мира. И не безосновательно. Тот, кто способен подавить их кровь по определению является не менее могущественным и опасным существом.       В атмосфере настороженности, мы дошли до общежития. Когда Цукуне и девушки переоделись в сухую униформу, я привёл их в кафетерий. Сакура, заранее предупреждённая через телепатический канал, заняла для нас большой овальный стол.       - Присаживайтесь, - подаю пример, садясь рядом с Сакурой и усаживая Цукуне рядом с собой, - Можете заказывать. Я угощаю.       - Воздержусь, - коротко сказала снежная дева… забираясь под стол.       Подруги Цукуне уселись за стол. Девушка, подрабатывающая официанткой после уроков, приняла наш заказ и пообещала принести его в течение десяти минут. Над столиком повисла тишина.       - Для начала, представиться друг другу и кратко рассказать о себе. Меня зовут Джора. Я здесь инкогнито, так что обхожусь без фамилии. Люблю интересные истории, сражаться и насекомых. Не люблю скуку и тех, кто убивает мою родню. Милая, твоя очередь.       - Я Сакура. Просто Сакура. Я люблю мессира, готовить, плавать и истории с плохим концом. Особенно фильмы ужасов, в которых все страдают и умирают. Пила – моя любимая серия фильмов, - Сакура сладко улыбнулась, - Ещё мне нравится видеть, как враги теряют остатки достоинства и корчатся в бессильной агонии.       Воспитание в семье Мато – процесс болезненный. Даже после всего пережитого на гражданской войне, меня покоробило, когда я узнал, как Зокен обучал Сакуру семейному ремеслу: начиная с пяти лет, девочку ежедневно, по несколько часов пытали хищными насекомыми. Последние три года я делал всё, чтобы сгладить последствия от того ужаса, через который она прошла. То ли я сделал что-то не так, то ли у неё изначально характер располагал, но в результате у меня выросло то, что выросло.       - Теперь давайте вы, - велю девушкам.       - Я Акашия Мока, - сказала платиновый вампир, - Люблю свою семью и битвы. Не люблю уродство. У меня всё.       - Меня зовут Куроно Куруму, - суккуб скрестила руки под внушительной грудью, - Я люблю готовить и очень люблю Цукуне. Не люблю… соперниц, - недобрый взгляд на остальных девушек, - В будущем, я стану женой Цукуне.       - Вот же, неугомонная Корова, - буркнула ведьмочка.       - От Доски слышу, - суккуб парировала, - Что ещё… О, я вспомнила! Сакура, я видела тебя в клубе Кулинарии!       - Я часто там готовлю, - моя фигура согласилась с суккубом.       - Моя очередь, - ведьмочка подняла голос, - Я Сендо Юкари. Досрочно закончила школу чародейства и волшебства Махоутокоро. Потом поступила в простую школу, перескочила несколько классов. Сейчас мне двенадцать лет. Люблю Цукуне и Моку. Когда-нибудь у нас будет бутерброд. Не люблю, когда судят по внешности.       Из под стола выглянула снежная дева. У неё была светлая, мраморная кожа, льдисто-голубая шевелюра до плеч и яркие, голубые глаза. Нижнюю половину лица за столом видно не было, но я знал, что она держит во рту леденец на палочке.       - Шираюки Мизоре. Мечтаю стать шиноби. Люблю наблюдать за Цукуне. Не люблю жару.       Складываю домиком руки на столе.       - Думаю, с Цукуне все уже знакомы. Поэтому предлагаю перейти к…       - Ты дьявол, правильно? – предположила ведьмочка.       - Да, я дьявол, - сделав над собой усилие, терпеливо отвечаю Юкари. Не люблю, когда меня перебивают, - Как вам всем известно, мой вид испытывает проблемы с деторождением. Чтобы обойти их, мы пополняем свою численность за счёт душ со стороны. Так уж вышло, что могу изредка видеть будущее. Я видел, что Цукуне обратится гулем, а Акашия Мока пронзит рукой его сердце. Поэтому я заранее заключил Контракт, который позволил переродить Цукуне дьяволом и подавить его новое вампирское начало.       Столик – все, за исключением Моки и Сакуры, - вылупились на меня, как на заговоривший стул.       - Бред. Мока не могла… - начал Цукуне.       - Вообще-то, именно это я и собиралась сделать, - голос Моки был твёрд, - Гули – это бездумные, кровожадные машины насилия. Результат того, что человек не смог стать вампиром. Ты избил тех придурков из Изгнанников. Ты был готов их добить. Потом, ты бы принялся за меня и девочек. После нашей смерти, ты бы пошёл за остальными учениками колледжа. Ты бы сеял смерть, пока тебя не убьют. Убить гуля до того, как он причинит вред окружающим – священный долг каждого вампира.       Цукуне взволнованно сглотнул.       - Подводя итог… - вновь привлекаю к себе внимание, - Цукуне, я тебя предупреждал. Ты меня не послушал. Во всём произошедшем можешь винить только себя и свою безответную любовь к Моке. В этом году я выпускаюсь из колледжа и возвращаюсь в Преисподнюю. Ты поедешь со мной, - смотрю в сторону кухни, - О, наш ужин несут! Это они вовремя.       В беседе наметилась пауза, заполненная поглощением пищи. Слишком загруженные от новостей, девушки и Цукуне вяло жевали свой заказ. Съев своё парфе, Мока достала из кармана юбки массивный католический крест с рубином по центру. Она надела его на нижнее звено цепи, которая шла к кожаному ошейнику, украшенному нитями жемчуга. Стоило печати закрыться, платиновая шевелюра вампира обрела тёплый розовый оттенок, рост и остальные пропорции тела чуть уменьшились, а хищные алые глаза стали зелёными, совсем человеческими.       Моргнув, фальшивая личность Моки приоткрыла ротик и в ужасе прикрыла его пальцами. Выпрыгнув из-за стола, она побежала куда глаза глядят. Не доев свой рис, Цукуне бросился следом за возлюбленной.       - Ах, любовь… - вздыхаю, смотря вслед вампиру и дьяволу-вампиру.       - Хм, - суккуб недовольно фыркнула, - Говоришь так, будто дьяволам она вообще ведома.       - Уж кто бы говорил, - Сакура ткнула палочками в сторону фигуристой девицы, - Суккуб.       - Эй, мы, вообще-то, не просто так перебираем мужчин. Мы ищем своего Единственного!       - Ага. А потом выдаиваете из него жизнь до последней капли. Ты ведь в курсе, что до этого дня Цукуне был человеком? – Сакура не сдавалась, - И что для людей и слабых йокай зачатие дитя суккубу заканчивается смертью? Вас не просто так прозвали Чёрными Вдовами.       - А? – Куруму хлопнула ресницами.       - Подожди, ты не знала? – теперь уже удивилась Сакура.       - Конечно, не знала… И вообще, это клевета от завистниц!       Я мог бы многое об этом сказать, но предпочёл просто жевать свой салат с саранчой, обжаренной на открытом огне. Употребление животного мяса я избегал. Оно напоминало мне об одном из худших моментов гражданской войны.       Как-то раз бывший Лорд Агарес запер меня в саркофаге, в котором не работала скверна. Чтобы утолить голод и жажду, я ел собственные конечности и пил свою кровь. Кости стали инструментом, которым я пытался колупать выход сквозь камень. Не столько в надежде, сколько от скуки.       Уже позже, от своих воинов я узнал, что минута во вне равнялась году внутри саркофага. Они это услышали от самого Лорда. Полтора часа - столько времени потребовалось армии, чтобы освободить меня и безвозвратно лишиться трети своей численности.       Меня любили. Враг знал об этом. Он воспользовался любовью моих воинов против меня.       После того случая я перестал есть мясо и полагаться на один источник силы. Если меня вновь лишат скверны, я воспользуюсь техниками Ванов. Заблокируют и их? Плохо, конечно, но ничего критичного. Я перейду на техники жизненной силы, которую развивал последние пол века. На случай, если не помогут и они, у меня в теле есть несколько чисто технических и биологических имплантатов.       - Сакура, кем ты была до того, как стала дьяволом? – спросила Юкари.       - Я родилась в семье потомственных чародеев. Мессир выкупил меня у дедушки, когда я была чуть старше тебя. С тех пор я ему служу.       - Как это, выкупил? – спросила Юкари с тихим возмущением.       - Дедушка был стар. Его тело давно износилось, поэтому он жил в рое фамильяров. Мессир даровал ему новое тело взамен на меня. Обычная сделка в среде магов. Что тут обсуждать?       - Но… Это как-то неправильно. И ничего обычного тут нет. Это аморально!       - Может быть, для тебя. Я всем довольна.       Ведьмочка не нашла, что на это сказать. Поняв это, она надулась и запыхтела злым ёжиком. Милый ребёнок.       - Джора, а мне можно в Преисподнюю? – спросила суккуб.       - Запрета на подобное нет. Вопрос в том, есть ли у тебя валюта Геенны для билета? И на что ты собралась там жить? Я нахлебников не держу.       - Э… А как её можно заработать? Валюту, в смысле.        «Понятно. Намёков она не понимает,» - делаю вывод о характере Кумуру.       - Ты ведь не отвяжешься?       - Нет, конечно. Цукуне – мой Суженный. Я отправлюсь за ним даже в Преисподнюю! Так что рассказывай, что для этого нужно.        «Ан, нет. Всё она понимает. Просто упёртая,» - меняю мнение.       - Чтобы жить в Геенне, нужны деньги и гражданство. У каждого великого Дома своя валюта. Её можно заработать, заключая Контракты с дьяволами этого Дома. Для получения права на жизнь в Геенне, в идеале, нужно стать дьяволом. Но ты не в моём вкусе. Перерождать тебя я не собираюсь.       - И не надо… - начала суккуб, но тут до неё дошло, - Подожди, чем это я тебя не устраиваю?       - Второй вариант: вступить в брак с гражданином Геенны или родиться в ней. Ещё, я могу выписать тебе рабочую визу. Но не хочу.       - Эй, Джора, что со мной не так?!       Смиряю девушку долгим, задумчивым взглядом. Суккуб приосанилась, чтобы выгодно показать все свои «достоинства».       - У тебя классные сиськи и милое личико. Но каждая вторая дьяволица выглядит не хуже тебя. Та же Сакура может тебе фору дать. По силе едва-едва тянешь на дьявола среднего класса. В остальном, ты полная посредственность. Зачем мне такая фигура?       - Какое поверхностное суждение. Может быть, Корова глуповата, но она не посредственность. Когда нужно, она может обнажить коготки.       Ведьмочка вступилась за подругу, заработав от неё удивлённый и благодарный взгляд. Я не стал начинать спор, молча вернувшись к салату. Поужинав, девушки разошлись. Я оплатил счёт и пошёл на вечернюю прогулку под ручку с Сакурой.       Мы с моей фигурой удалились подальше в лишённый листвы лес. Властно утянув Сакуру с тропы, я впился в её губы поцелуем. Мгновение спустя она начала мне отвечать. Мои руки блуждали по её сочному телу, пока её ловкие пальчики привычно расстёгивали мои ремень и ширинку. Приспустив трусики, она упёрлась руками о дерево. Задрав юбку, я вошёл сзади в горячее, влажное лоно. По лесу разнеслись ритмичные, неспешно ускоряющиеся шлепки плоти о плоть. Вскоре их дополнили громкие вздохи и тихие стоны.