Ты - человек искусства

***

Последний урок - тупорылая история, а скрипачку отпустили с урока. У неё, видите ли, игра на скрипке; пожилой учитель не может перенести урок, да и школьные занятия оканчиваются позже чем обычно. Катя понимает так действия Полины, которая собирает свой портфель. Смирнова уверена что это так - она ведь не тупая! Но кем она будет, если гаденько о причине ухода не спросит? – Эй, Морозова! – сложив ладошки, говорит Катя, смотря ехидно на девочку. – А ты куда это пошуршала, милочка? Полина, убирающая пенал в сумку, повернула голову на Смирнову. Скрипачка улыбнулась, убрав ,чёрную как смола, прядь за ухо. – Я интересуюсь как староста, не то чтобы мне прямо таки интересна твоя жизнь! – хмыкнула Катя. Блондинка готовится услышать то, о чём подумала она. Ведь в таком случае будет удобно обсуждать с подругами что-то в стиле:

Она что особенная уходить с уроков?

Или

Кого она в себе возомнила?

– Я понимаю, Кать. – мягко отвечает Полина. Скрипачка подходит ближе, почти что прикоснувшись губами уха старосты. – Моему дедушке в последнее время нехорошо, в это время мне нужно ему ставить уколы. – говорит она тихонько. Лицо Кати побагровело. Стало как-то так стыдно, что она мысленно окрестила одноклассницу бездельницей, хотя та просто заботится о своем старике. – Ой. Понятно. – говорит Смирнова, в попытке задрать нос, таки, повыше. – Я тогда запишу уважительную причину, но имей ввиду! – пригрозила Катя пальцем. Она сделала небольшую паузу, смотря на невозмутимое лицо Полины. – Эм... – Катя почесала свой локоть через рубашку. Под строгим и холодным взглядом Морозовой стало неуютно, хотя Полина даже для такого эффекта никак не старается. – Имей ввиду, что если понадобится конспект -- можешь попросить его у меня! Мы ведь подруги! – с наигранной дружелюбностью сказала неловко Катя. Полина улыбнулась. Смирнова поджала губу. Она сейчас засмеётся? Призовет весь класс травить её? – Хаха! – звонко смеётся Морозова. – Спасибо, Кать. Уж от тебя не ожидала! – с теплотой и мягкостью говорит скрипачка. Полина взяла портфель в руку и пошла к выходу из класса. – Я воспользуюсь возможностью. Часам к пяти подойду к твоему дома. Хорошо? – говорит черноволосая девочка, махая рукой. Катя несколько раз кивнула головой, криво улыбаясь. Полина исчезла, почти сразу после её ухода прозвенел звонок. Весь урок истории Катя рисовала на вырванном листочке. На листе бумаги появлялись коты, зайцы, бысмысленные фразы и сердечки, внутри которых было написано имя "Полина". Как последние творения попали в эту компанию? Смирнова и сама объяснить не может. Рука сама двигалась, рисуя много таких тюдов. История, где рассказывались завоевания Чингисхана, была ничем по сравнению с тем, что было на перемене. Чингисхан бы сильно расстроился, узнай он об этом. Катя была сама не своя. Что Морозова с нею сделала? Даже когда преподавательница вышла из кабинета в конце урока, как делает часто, Смирнова не сделала привычного жеста - не развернулась назад, к своей компании. Она лишь рисовала всякий бред на листочке, который даже описывать стыдно! Девочка не заметила, как одноклассники пошли на, так называемые, шухер. И не заметила, как к её парте пристроился Бяша. – Это чё тут у нас, на? – спросил Будаев, поставив руки ей на парту. Катя рефлективно закрыла листок бумаги руками. – Смирнова!..И молчит?! Видимо бурят не из тех, кто лезет в чужие каракули. – Ты чё, рисованием решила увлечься? – ладно, Катя не умеет читать людей; он потянул смугленькими пальцами лист из под её рук. Девушка, не привыкшая к такой своей позиции, не успела среагировать. Будаев увидел сердечки на листе и... И сразу перевернул его на другую сторону. – Понял! Лезть не буду, на! – помахал он ладошками со смехом. – Я то думал здесь шедевр искусства, как у Тохи, я у него обычно пизжу, на. Вена на лбу Кати надулась. – Мне всё равно! – рявкает она, сложив листок в три раза. – Да лан тебе, не кипишуй, бля. За Бяшей появился ещё один силуэт. – Харе с тёлками общаться, забыл про наш план, братан? – спросил Рома, приобняв друга за плечи, уводя его к их парте. – Чао какао, голубки! – выплёвывает Катя, собирая вещи на парте. До конца урока осталось три минуты, историчка, наверное, где-то там собирается. Обычно она приходит со звонком на перемену уже в куртке, а уходит с урока на последние семь минут. – Пока! – махнул рукой Бяша, чьё тело держит в тисках Рома, хищно смотрящий на Катерину.

***

После уроков Смирнова пошла домой. Сегодня у завучей, коей является её мама, собрание. Поэтому Катя ковыляет до дому одна. Ковыляет, ведь улицы снегом завалило! Тут хрен пройдёшь! Девочка заходит по дороге в киоск, покупает там розовую жвачку турбо. Она всё время жуёт их перед первым уроком, дабы вокруг неё был запах ягод. Клубники, в частности. Когда она кладёт монетки на столешницу, ветер становится чуть сильнее. Помпон на её шапке начинает слегка двигаться от природного явления. Щёки её розовые, глаза слегка влажные от того же ветра. Руки засунуты в карманы, хотя перчатки на них и имеются. Начищенный носок красивых сапожек водит по белому, блестящему снегу. Смирнова задумалась. Её рука, без задней мысли, забрала только что купленную жвачку. – Спасибо. – пробурчала она продавщице. Девочка отошла от киоска, она встала просто так, на дороге. На пешеходной дороге, которая имеет развилку: одна тропа ведёт в школу; вторая в лес; а третья домой. Это как в задании "Выбери лишнее". Катя с мнимым чувством тревоги смотрит в лес. Страшно. Указательный палец начинает потирать карман изнутри. Девочка разглядывает лес, будто оглядывая дикого зверя. Она боится услышать, или, не дай Бог, увидеть любой лишний шорох. Она будто в трансе - смотрит не отрывая глаз, как вдруг! – Бу! – сказал кто-то, оперевшийся на её плечи. – Ах! – взвизгнула со страху староста. Она отпрыгнула в сторону, прикрыв рот ладошками. Её ноги подкосились. Страх нарастал, пока она не поняла, что перед ней стоит просто Полина. – Полиночка! – говорит театрально Смирнова, схватившись за сердце. – Не пугай меня, когда я задумчива! – она смеётся, стараясь отогнать испуг. Морозова лишь палец к нижней губе прижимает. – Значит в любые другие моменты можно? – спрашивает она, заглядываясь на деву, стоящую напротив. Катя лишь хихикает отстраненно. – Я вышла из дома, хотела пойти к твоему, а тут ты стоишь. – решила объяснить Полина, начиная идти, выводя Катю из неловкого положения. – Стоишь и смотришь на лес. Такая загадочная...Знаешь, как будто воительница! – с трепетом в голосе, говорит Морозова. – Воительница, у которой лес забрал что-то дорогое.. Катя удивлённо посмотрела на Полину. – Это выглядело красиво? – зачем-то спросила она, отвернув голову от скрипачки. – Ты не представляешь насколько. – говорит Полина. – Твой вид был таким, знаешь, ожидающим; таким, в хорошем смысле, суровым. – Морозова глянула в лес. – Будь я Антоном - нарисовала бы тебя такой. Смирнова хмыкнула. – Хорошо что ты не Антон! – Катя испытывает к москвичу неприязнь. Полина слабо улыбнулась, опять посмотрев в тёмный лес, который окружает посёлок, будто кольцо. – А что ты там такое увидела? Катя вздрогнула. – Ничего! – сказала она случайно громко, перенервначав. Полина с вопросом посмотрела на старосту. Они подошли к дому Кати. Они быстро дошли. Стоят у её подъезда. Блондинка достает ключи, прижимает магнитик к сенсорному замку входной двери. – Нам на второй этаж. – сказала Катя, впуская первой Полину. – А это интересно? Жить в квартире? – спросила Морозова, поднимающаяся вверх по лестнице. Она несколько раз обернулась к Кате, чтобы та её точно услышала. Смирнова подумала на секунду. – Да, я думаю, это совсем неплохо. – вынесла она вердикт. – Раньше, в доме, было более страшно. А сейчас, знаешь...Как будто бы есть иллюзия нормальности, что-ли. – Как будто ты не в этом посёлке, а в ближайшем городе? – Типа того. Ключи были ещё раз вынуты из кармана куртки, открывая ими замочную скважину. На ключах висит несколько брелоков. Один брелок - пластмассовая клубничка; второй - какой-то полуединорог - полузаяц; третий - просто какая-то звенящая фентифлюшка. – Это мне папа привозит красивые брелоки! – прикрыв глаза, говорит сильно гордо Катя. Полина улыбается, положив свисающие украшения на ладошки. – Очень милые! В ней есть хоть что-то злое или хотя бы противное? Обязательно всё время быть такой...доброй и обаятельной? Катя открывает с щелчком дверь, отгоняя неправильные мысли. Девочки заходят в хорошо и достаточно дорого обустроенную квартиру. – Ого! – выдыхает Полина, оглядывая главную комнату, которую видно из прихожей. – У тебя там что, замок? Тот самый? Из рекламы?! – спрашивает Морозова, прикрыв рот руками от восторга. Катя махнула головой, посмотрев в сторону розовой махины. – Ага. На соревнованиях как приз выдали. – сказала она, стягивая с себя шапку. – Соревнованиях? Да, о том что Смирнова занимается гимнастикой - знают не многие. Хотя она и главная болтушка школы, про себя она никому особо и не рассказывает. – Ну да. – пожала плечами Катя. Она уже стянула всю верхнюю одежду. – Ты так и будешь стоять в пальто и шапке? – спросила девочка, ухмыльнувшись. Полина слегка покраснела, быстро кивнув. Катя стянула свои сапоги и поставила их как по линейке в лоток для обуви. – Катя. – обратилась Полина, вертя головой. – Прости, если вопрос будет грубым или слишком личным... Но где твой папа? – глянув на Смирнову, спросила скрипачка. Полина бы ни за что не спросила этот вопрос, если бы Катя до этого не хвасталась своими брелоками, которые купил ей отец (по её же словам). – Он работает. – ответила Катя без жалости. – На вахте? – Неа! Он работает в городе! – решила соврать Катя. Отец её и вправду работает на вахте. Полина сняла свой шарфик, засунув его в рукав уже повешенного пальто. – Прости, а почему вы тогда живёте в этом... посёлке? – Полину правда это интересует. Она с детства горит идеей уехать отсюда, а Катя...а Катя и её мама здесь живут как бы добровольно? – Потому что нам тут нравится! – стревозно ответила гимнастка, уйдя в свою комнату и хлопнув дверью. Изо двери послышался её голос: – Садись за кухонный стол. Я пока переоденусь. Полина пожала плечами. – Хорошо. Девочка присела на стул, собрав тёмные волосы в хвостик. Катя вышла спустя пару минут. – Милая пижама. – сказала Морозова, разглядывая футболку с клубниками и белые шорты. Катя лишь что-то тихо пробурчала. – Твоя кофточка тоже... Неплохая. – сказала Катя, прикусывая нижнюю губу. Полина улыбнулась. Она одета в простые штаны и белую кофту с узором сиамской кошки, на кофте имеются разного вида бусинки. – Ну что, передашь мне конспект? – наклонив голову, спросила скрипачка. – Мгм. Смирнова достала тетрадь по истории, на ней были изображены зайчики. – Вот! За сегодняшнее, двадцать второе, число! – указала пальцем Катя, говоря на возвышенном тоне. – Спасибо. – мягко и ровно ответила Полина. Она начала не спеша записывать материал. Катя, в это время, будто в гостях, рассматривала всё, что было в её доме. Взгляд упал на книжную полку. – Полинка, а кто такой Шолохов? Морозова подняла голову от тетради. – Я то откуда знаю! – сказала Поля, будучи, как и Катя, шестиклассницей. Катя пожала плечами. – Просто ты - человек искусства, вот я и подумала что ты всё знаешь! Полина усмехнулась. – Нет, Катюш, далеко не всё! – сказала она, записывая последние даты. Катя отвернулась, издав неприязненный хмык. Спустя пару минут нагнетающего тиканья часов и напеваний, то есть, мычаний мелодий Полиной, Смирнова повернулась к девочке. – Ты закончила? – спросила Катя, глянув в тетрадь Морозовой. Блондинка бесцеремонно кладёт руку на тетрадные листы одноклассницы. – Ещё нет! Потерпи немного! – ответила Поля. Она взяла руку Кати и передвинула её чуть влево, влево от её рабочего места. Морозова правша, именно поэтому её левая рука гладит чужую, аккуратную ручку с розовым маникюром. Катя смотрит завороженно. Ничего не говорит. Полина лишь писать продолжает, также храня молчание. Конспект большой. Даже уж очень. .... Смирнова по-своему этому рада. – Катя, а у тебя есть дома клубника? – Откуда я тебе её возьму в декабре! Полина окинула девочку взглядом. Улыбнулась. Что это блин вообще значит? – А тебе нравятся лисы? – теперь спросила Морозова, дописав материал, и отложив ручку. Она сложила правую руку на стол и уложила на неё свою голову, смотря прямиком на подругу. Левая рука всё также держит чужую, гладя её ненавязчиво. Катя фыркает. – Они красивые и грациозные, почему бы и нет? – Хорошо. – будто бы отметив у себя в голове, произнесла Полина. Они некоторое время промолчали, сидя всё также. В один момент вторая рука Кати присоединилась к их телесному контакту. Она держала руку Полины теперь как будто в коконе, в гнезде. Морозова глянула на время. – Мне, наверное, пора бы идти. – сказала девочка, прорезав тишину. – Мгм. – ответила Катя, делая вид, будто ей безразлично. Скрипачка начала собираться, медленно и, опять таки, в тишине. – Полина, а ты любишь фильмы? – теперь уже задала вопрос Катя. – Да. Мне они нравятся. – отвечает Морозова. Девушки проходят к прихожей, где Полина обувается, надевая на себе милое пальто. Когда Морозова уже собрана, она складывает руки перед собой, смотря на Катю. Она будто знает, что та решается ей что-то сказать. – А знаешь как делают настоящие подруги в фильмах? – осмеливается блондинка. – М? – с интересом улыбается Полина. – А вот так! Вцепившись в чужие девичьи губы, говорит Катя. Они не целуются с языком. Не умеют. Руки старосты лежат на голове Полины, а руки Морозовой ложатся на талию подруги напротив. Девушки быстро отстраняется, смотря друг на друга влажными глазами, в которых читается мольба об общении, близости и желании понять друг друга, но..! – Пока, Полиночка, уже поздно! – выдвинув, или, можно сказать, вытолкнув, одноклассницу за порог, крикнула Катя. Смирнова закрыла дверь сразу. На два замка. Села на табуретку в прихожей с ногами и прикрыла раскрасневшееся, словно клубника, лицо руками. Полина стоит, смотря на дверь. Её лицо, в отличие от Кати, не багровое, лишь украшено лёгким румянцем. Она прикрывает губы рукой, всё ещё осознавая то, как они попрощались. Морозова лишь пару секунд обдумывает ситуацию, после чего бежит по подъездной лестнице вниз, по пути встречаю Лилию Павловну. Идя домой, Полина зайдёт в киоск, которому останется работать десять минут до закрытия. В нём она купит лединец в виде сердечка со вкусом клубники и жвачку турбо. Она давно просекла фишку Кати, только у сласти, купленной Морозовой, не чисто клубничный вкус, ведь на этикетке красуется:

Клубнично - ежевичный микс.