Отрицая очевидное

И зачем только Сун Лань тогда вступил в разговор с этим скайкидом? Этот Сюэ Ян прицепился хуже тёмного дракона, заметившего добычу. И теперь, помимо слепой на один глаз А-Цин, ещё и он «составляет компанию» в странствиях Сун Цзычэню. Стоило сразу подумать, прежде чем заводить разговор с этим... как его там по земному имени? Чэнмэй? Вероятно, так. Сун Лань жалел не один десяток раз, что с ним заговорил. Их встреча была странной. Её обычности не способствовало ни место, коим являлись серые скалы, зелёные пески, темная вода, тучи и остатки костей и строений Золотой пустоши, ни обстоятельства. Цзычэнь, проходя по Кладбищу Пустоши, допустил неосторожность, попав в поле зрения тёмного дракона. Пришлось срочно искать укрытие, которым стала узкая щель в самом низу огромной скалы. Проскользнув туда, Сун Лань оказался в небольшой пещере. Помимо него там прятался ещё один скайкид, тут же поприветствовавший его ехидным замечанием: — О, добро пожаловать сюда навечно. Если ты, конечно, не переместишься в деревню Авиари... — Почему навечно? — Сун Лань слегка нахмурился. Тон собеседника ему не понравился, раздражал. — Эти поганые крили постоянно пролетают мимо этой дурацкой щели. Выйти не получится, — незнакомец ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Он использовал слэнговое слово «криль», обозначая тёмного дракона, что говорило о его частом пребывании в Пустоши. — Откуда тебе знать? — Думаешь, я не пытался? Я торчу тут уже достаточно долго, чтобы попробовать раз сто. Безрезультатно. Но ты можешь попытаться. Давай же, я посмотрю. Сун Лань не ответил и, отвернувшись к щели, застыл, выжидая идеальный момент. Но спустя некоторое время наблюдения, он понял, что незнакомец прав. Щель узкая, в неё легко проскользнуть снаружи, но выбраться изнутри непросто. Выйти незамеченным практически невозможно. Какой-нибудь из нескольких драконов, летавших над Кладбищем, тут же заметил бы скайкида, выбравшегося из пещеры. — Отсюда есть иной выход? — Сун Лань отодвинулся от щели, вновь обратив внимание на незнакомца. — Есть. Но я тебе не покажу. — Раз можно выйти, почему ты тут сидишь? — Я похож на дурака, который полезет в какую-то непонятную щель, не зная, куда она ведёт? — по лицу Цзычэня незнакомец прочитал, что тот считает его именно таким дураком. — Ой да ладно, сюда я попал, спасая себя, думать было некогда. И повторять ошибку я не хочу. Ты, кстати, такой же придурок, ведь тоже сидишь тут. — Ты!.., — Сун Лань резко замолчал, осознав, что его собеседник прав. Он тоже сидит в этой пещере. — Ладно. Я могу подождать. Нас вскоре может обнаружить патруль ордена Не. — А может и не может. Ну ладно, подождём, — незнакомец закатил глаза, после чего с интересом принялся рассматривать Цзычэня. — Хорошо, что теперь нас тут двое. Хоть не скучно будет. Сун Лань показательно замолчал, не желая разговаривать со странным незнакомцем, который его раздражал. Но тот, видимо, заскучав, сам продолжил их затихнувший диалог. — Эй, ты так и будешь там сидеть и молчать? Может, хоть представишься? Ты ведь странник, верно? Сун Лань его проигнорировал, лишь незаинтересованно скользнул взглядом по фигуре. Незнакомец был ниже его на полголовы, телосложением легче и тоньше. Черты его лица были островатыми, ещё юношескими, но запоминающимися. Особенно выделялись глаза, светящиеся ярким красным светом, точно у дракона, заметившего добычу. Цвет был странным, Цзычэнь не помнил, чтобы встречал подобный раньше. Волосы незнакомец собирал в небрежный хвост на затылке, оставляя свободными чёлку и короткую косичку справа от лица. Он носил чёрную рубашку, широкие светло-серые штаны, изодранное подобие плаща было повязано вокруг талии. Эту картину дополняли сапоги и чёрный плащ на плечах, по краю которого шли два волана тёмно-фиолотового, слегка пыльного оттенка, достигая середины бедра. На левой руке незнакомец носил перчатку, скрывавшую его мизинец и безымянный палец и оставлявшую остальные открытыми. — Я, конечно, понимаю, что выгляжу интересно, но, может, ты ответишь на мои вопросы? Я тоже могу просто сидеть и пялиться. Или меня плохо слышно? После этих слов незнакомец тут же оказался рядом с Сун Ланем. Цзычэнь отшатнулся от него. — Не лезь. — Какие мы гордые недотроги! — незнакомец изобразил на лице отвращение, которое через миг сменила ухмылка. — Ну допустим, я представлюсь. Сюэ Ян моё имя. — Сун Цзычэнь, земное имя, — соблюдая правила вежливости, Сун Ланю пришлось представиться. — Земное? А, точно, нужно же им представляться. Тьфу, — Сюэ Ян снова изобразил отвращение. Похоже, ему были чужды нормы общества. — Ну по земному я Чэнмэй, если тебе так уж это нужно. Сун Лань просто кивнул, видя, что его собеседник испытывает какое-то отвращение к своему земному имени. — Ну так... Ты странник, верно? — на лице Сюэ Яна вновь появилась ухмылка, а в глазах блеснул интерес. — Да. И спутник мне не нужен. — А я тебя об этом спрашивал? Мне не нужно твоё разрешение. В тот момент Цзычэнь не придал значения этой фразе, стараясь сдержать раздражение. Но предположить, что странные слова не являются простой колкостью, он не мог. После того, как их нашли патрульные ордена Не и вывели из пещеры через ходы в скалах, Сун Лань продолжил свой путь. Но не в желанном спокойствии. Сюэ Ян решил его преследовать. Он крутился рядом, делал ехидные замечания, раздражал и наслаждался реакцией. Сун Цзычэнь терпел его некоторое время, сдерживая раздражение и пытаясь от себя отвадить, но это не помогало. На сдержанно грубую просьбу отстать и идти своим путём, Чэнмэй лишь нагло ухмыльнулся, напомнив: — Я делаю, что хочу. И твои слова мне не указ. Так прошли все дни, потраченные на прохождение Золотой пустоши. Сюэ Ян бесил Сун Ланя, ловя реакции и наслаждаясь ими. Цзычэнь пытался его отвадить, терпя неудачу за неудачей. Но когда Чэнмэй, явно намеренно, лез к драконам, крабам или в тёмную воду, Сун Лань его вытаскивал, ругаясь и зовя придурком. Но позволить ему погаснуть просто так он не мог. Путешествуя с полуслепой А-Цин, а ранее с хорошим другом, Цзычэнь привык помогать своим спутникам и заботиться о них. Привычка брала верх, хотя душа желала избавиться от Сюэ Яна. После прохождения Пустоши избавиться от назойливого и самопровозглашённого спутника не удалось. Сюэ Ян счёл Сун Ланя невероятно интересной целью для своих издевательств, каждое из которых было направлено на получение реакции. А наличие ещё одного объекта для веселья в лице А-Цин было ещё одним аргументом за путешествие вместе с Цзычэнем. Сюэ Ян систематично и с особым наслаждением бесил, выводил из себя и доставал всех, кого мог. В основном Сун Ланя и А-Цин. Но и других детей света, встреченных на привалах в странствиях, он стремился довести до точки кипения. Цзычэню приходилось его утихомиривать и извиняться за его проделки. Чэнмэй же получал удовольствие, наблюдая за последствиями своих действий. Однако, через некоторое время Сун Лань привык к присутствию и подколкам Сюэ Яна. Привыкла и А-Цин, научившись бойко отвечать своему обидчику. Их общение переросло в странную дружбу. Она была полна подколок и язвительных комментариев, но обид больше не было. А-Цин понадобилось два месяца, чтобы привыкнуть к Сюэ Яну и научиться жить с ним и общаться. Сун Ланю потребовалось на это полгода. Он понимал, что Чэнмэй младше его на несколько лет, поэтому в разы непоседливее. Но только это могло слегка смягчать гнев и раздражение, взывая к терпению. В остальном поведение Сюэ Яна Цзычэнь считал следствием дурного воспитания и не менее дрянного характера. Но за полгода совместных странствий изменилось многое. Сун Лань привык к присутствию Сюэ Яна в своей жизни, начал считать его частью своей «семьи», выработал устойчивость ко многим его выходкам. А ещё разглядел за его вызывающим поведением интересную личность с историей, которую тот обрисовывал лишь парой брошенных фраз или завуалированной историей у костра. Забота о благополучии Сюэ Яна стала не просто проявлением старой привычки, а осознанными действиями Сун Ланя. Он подпускал Чэнмэя к себе, чтобы тот мог восстановить потраченный заряд света. Не давал ему попасть в серьёзные передряги или покалечиться. Заботился, чтобы тот чувствовал себя комфортно и защищённо. Изменился и Сюэ Ян, хотя сам этого не замечал или отрицал. Он стал более спокойным, доставал только А-Цин и Сун Ланя, практически не причиняя неудобств иным детям света. Пусть он всё ещё язвил, говорил гадости и делал всё возможное, чтобы получить реакцию на свои действия, часто за его деяниями начала скрываться забота. Сюэ Ян мог спокойно толкнуть своих спутников, но тем самым не давал им попасть под атаку тёмных существ. Он мог язвить, но при этом помогал А-Цин сориентироваться в пространстве. Иногда Чэнмэй помогал с починкой одежды, обустройством лагеря на привалах или поиском и сбором различных материалов и вкусностей, например пигментов и ягод. В основном же он разбавлял своим присутствием тишину и холод, бывшие чем-то обычными для Сун Ланя и А-Цин. Изменились все. Это Сун Лань осознал не сразу. Он довольно поздно заметил, что А-Цин и Сюэ Ян сдружились и даже начали совместно проказничать, веселясь. Ещё позже он понял, что изменились его чувства к Чэнмэю. От раздражения и неприязни он перешёл к смирению, затем к принятию, а после... К влечению? Да, именно к нему и некой форме любви. Чтобы заметить и понять это Цзычэню потребовалось много времени. Случилось это примерно в тот момент, когда при очередной выходке Сюэ Яна в голове Цзычэня возникла не привычная мысль с оттенком раздражения «придурок», а что-то напоминающее тихий вздох любящего и принимающего чужие причуды скайкида «ну, он мой придурок». Изменение в своих чувствах Сун Лань подтвердил в один из редких, тихих, спокойных и душевных моментов, который произошёл во время привала. Звёздная пустыня баюкала лёгким ветерком шелестящие фиолетовые пески, окрашенные в такой цвет глубокой ясной ночью. На небе сияли звёзды и луна, рядом потрескивал костёр. А-Цин мирно спала, устроив голову на коленях Сун Ланя и укрывшись его огромным тёмно-синим плащём, напоминавшим по форме пальто с длинными рукавами, золотыми застёжками и такого же цвета подкладкой. Сюэ Ян расположился рядом с Цзычэнем, опираясь спиной на камень, торчавший из песка. Чэнмэй прервал молчание, смотря на Сун Ланя с лёгкой улыбкой и прищуром. — Знаешь, у тебя странные глаза. Они как будто не вписываются в твою внешность. Признавайся, у кого украл? Пальцы Цзычэня, чесавшие голову А-Цин, остановились. Он поднял взгляд на Сюэ Яна, смотря на него в раздумьях. Они редко делились друг с другом историями из своего прошлого, но сейчас почему-то хотелось это сделать. Может, потому что Чэнмэй видел правду, не зная её. Или потому что его интерес заставил душу на миг вспыхнуть от приятности внимания. — Ты прав. Это не мои глаза. — А чьи? — Сюэ Ян удивился вполне искренне, хоть и сохранил долю игривости в голосе, которая там звучала с самого начала диалога. — Моего друга..., — Сун Лань тяжело вздохнул, прикрывая глаза и направляя взгляд на мирно спящую А-Цин. — Во время одного из наших походов в Эдем я ослеп из-за воздействия тьмы. Однако мой друг принял вину за произошедшее на себя. Пытаясь всё исправить, он отдал мне свои глаза... Я не смог принять такой подарок от него. Мы разругались и разошлись. С тех пор не пересекались ни разу. — Ого... Ха, ты пережил подобное, а всё равно странствуешь в компании? Я бы на твоём месте предпочёл ходить в одиночку, чтобы не стать заложником чужой навязанной доброты или предательства. — Я пытался... Но встретил А-Цин и не смог оставить её одну. А потом появился ты... Я привык к вашей компании. Вместе лучше. Нет чувства одиночества, я не истязаю себя постоянно чувством вины... Да и вы мне стали семьёй. — Семьёй? Звучит странно, — Сюэ Ян фыркнул, кривовато улыбнувшись. — Ну ладно А-Цин, она тебе как младшая сестрёнка. А я тогда кто? — Не знаю. Ты мне не брат, в дети не годишься, — Сун Лань пожал плечами, изучая взглядом Чэнмэя. — Но ты точно часть моей семьи. — У меня никогда не было семьи. Меня вырастили крили и крабы. И пара предателей, — слова Сюэ Яна — правда, замаскированная под язвительную шутку. — Так что твоих сентиментов я не понимаю. Как и значения семьи. Сун Лань не спешил отвечать. Он будто заново увидел Сюэ Яна. Того явно потрепало жизнью, у него не было знакомых и близких, на которых он мог положиться. Он рос, выживая. Поняв это, Цзычэнь почувствовал, как его душа желает согреть Чэнмэя, подарив ему ту любовь, которой у него не было раньше. — Суть семьи в поддержке, принятии и помощи друг другу. В безусловной любви. В том, чтобы вместе жить и радовать друг друга. Я так думаю, — Сун Лань, наверное, впервые улыбнулся Сюэ Яну. — Мы втроём стали семьёй. По крайней мере, я так считаю. — Ну как знаешь. Мне всё равно не понять, — Сюэ Ян закинул руки за голову, ухмыляясь и поглядывая на Цзычэня. — Я с вами только по тому, что вас прикольно дразнить. — Но с А-Цин вы сдружились. А меня уже никакая из твоих выходок не берёт. — А я новые придумаю! — Жду с нетерпением. И ведь Сюэ Ян придумал. Начал флиртовать и заигрывать с Сун Ланем. Фразы, жесты, обращения — каждое действие было пропитанно кокетством. И это работало, ведь било по любви Цзычэня, смешанной с вличением к Сюэ Яну. Раньше это было тихое чувство, желание создать комфорт для Чэнмэя, уберечь его от чего-то (или мир от его выходок), принять. Но с каждой новой колкостью и попыткой пофлиртовать к тому тихому чувству начало примешиваться желание ответить на заигрывания. Сун Лань и раньше ловил себя на любовании Сюэ Яном. Но теперь тот неосознанно делал всё, чтобы притягивать к себе взгляд Цзычэня. И конечно, чтобы получать реакцию, столь же яркую, как раньше. Сун Лань вновь шарахался от каждой попытки прикоснуться, шипел на любое кокетливое слово. Но чувствовал он не раздражение, а бессилие и панику. Цзычэнь не мог уже ответить, как раньше, грубостью: мешали чувства. А поддаться им, ответить на заигрывания, он тоже не мог себе позволить. Это его странные и теперь запутанные чувства, которые он не имеет права навязывать Сюэ Яну. Теперь Цзычэнь уже не мог отрицать, что испытывает не просто любовь, а влечение к Сюэ Яну. Любит романтически, рассматривает как своего возможного партнёра по совершенствованию. Но раскрыть чувства просто не может. Мешает разница в возрасте в четыре года. Чэнмэй младше, возможно, не понимает, с чем играет и во что может ввязаться. К тому же, неясно, чувствует ли Сюэ Ян что-то к Цзычэню или просто так играет, получая яркую реакцию. Жить в игре в флирт оказалось сложнее, чем постоянно терпеть колкости и ехидства. Сун Лань теперь вдвойне радовался, когда наступали моменты тишины. Тогда он мог в своё удовольствие и со всей искренностью и любовью заботиться о своих спутниках. Тогда он мог незаметно проявить свои чувства, не боясь раскрыть их. Но чем дольше длилась новая игра, тем несдержаннее и напористее становились действия Сюэ Яна. Он стремился постоянно коснуться Сун Ланя нежным и игривым прикосновением. Пытался обнять. Шептал кокетливые слова на ухо. Старательно укладывался спать под бок Цзычэню, а тот пытался отстраниться. Доходило до того, что Сун Лань устраивался спать где-то на ветке дерева или на камне, чтобы рядом с ним никто не мог лечь. В какой-то момент Цзычэнь начал замечать, что Сюэ Ян продолжает с ним флиртовать не только ради реакции. Как будто за игрой в кокетство начали прятаться настоящие чувства. Интерес, симпатия, возможно, влюблённость. Играя в флирт, Чэнмэй в какой-то момент начал применять его по-настоящему. Возможно, Сун Лань себе это надумал, возможно, видел желаемое вместо действительного. Но продолжил наблюдение. Заигравшись, Сюэ Ян как-то полез к Цзычэню, намереваясь поцеловать его в щёку. Сун Лань тут же поймал его за подбородок, смотря хмуро и грозно, чтобы скрыть горящее внутри желание впиться в губы Чэнмэя. — Ты играешь с огнём. — Я всегда это делаю, — Сюэ Ян растянул губы в ухмылке, показывая клычки. — И знаю, что могу это делать спокойно. Сун Лань решил промолчать о том, что сейчас Чэнмэй и правда играет с огнём. Всё давно изменилось, а он думал, что играет с прежним Цзычэнем, который будет ярко реагировать, раздражаясь. Но сейчас всё иначе, и бурная реакция вовсе не неприязнь, а попытка скрыть влечение, чувства и желание ответить. — Не боишься, что я могу и ответить на твои заигрывания? — Сун Лань подтянул Сюэ Яна ближе к себе за подбородок, борясь с желанием схватить его за талию. — Не боюсь. Ты же не ответишь. Он был прав. Посверлив Сюэ Яна взглядом ещё пару мгновений, Цзычэнь его отпустил и развернулся, чтобы продолжить путь. Довольный Чэнмэй направился следом. А-Цин, которая наблюдала за этими брачными танцами долгое время, про себя пожелала, чтобы её спутники уже уединились где-нибудь в кустах. Игры продолжались долго. Пока Сюэ Ян незаметно для самого себя не перестал играть, и начал всерьёз флиртовать и заигрывать с Сун Ланем. Свои чувства Чэнмэй явно не осознавал. Или отрицал. — А-Цин, ты что, и на второй глаз ослепла? Где ты увидела любовь? — Сюэ Ян смеялся, хотя в глубине его голоса слышалось сомнение в собственных словах — Где, где, там, где ты не увидел! — А-Цин резко отвернулась, надувшись. Попытка поговорить провалилась. — И почему я замечаю больше, чем вы оба вместе взятые? — Потому что придумываешь себе чушь? — Нет! — Тихо. Ложитесь спать, — Сун Лань опустился на землю между А-Цин и Сюэ Яном, пресекая попытку последнего прикоснуться к себе. — Только если на тебе! — тут же выдал Чэнмэй, широко улыбаясь. А-Цин тихо выдала звук «бее», услышав это. — Нет. Мне ещё нужно перебрать собранные сегодня пигменты. А вы идёте спать. Закатив глаза, Сюэ Ян, следуя примеру А-Цин, улёгся. Но предпринял попытку положить голову на колени Сун Ланю. Тот остановил его взглядом. — Ты хочешь, чтобы я на тебя краску пролил? — Цзычэнь тяжело вздохнул. — Понял, понял. Сюэ Ян устроился в траве, положив голову на свой плащ, который свернул в рулон. Через некоторое время и он, и А-Цин погрузились в сон. Сун Лань некоторое время и правда перебирал собранные красители. Но вскоре оставил их. Снял свой плащ, накрыл мерзнущую под открытым небом А-Цин и перевёл взгляд на Сюэ Яна. «Ты ведь уже не просто играешь, верно? Что-то чувствуешь ко мне? Или мне лишь кажется?» — Сун Лань тихо вздохнул, прогоняя прочь мысли и стараясь отвести взгляд от Сюэ Яна. Возможно, когда-нибудь он расскажет о своих чувствах. Но сейчас ещё рано.