Переполох

Теплый ветер играл с рыжими волосами Элиз Вудворд, когда она, прищурившись от послеполуденного солнца, сидела на трибуне школьного стадиона. Для неё это место было святыней из святых. И не из-за любви к спорту. Из-за того, кто бегал по идеально зелпному полю внизу. Майк Палмер, капитан футбольной команды "Саннивейл Рейнджерс", лучший бомбардир школы и тайная вселенная Элиз вот уже четыре года. Она могла перечислять его достоинства часами, и каждое новое открытие заставляло её сердце биться чаще. Как он поправляет повязку на лбу перед ударом, сосредоточенно и почти нежно. Как он разворачивается корпусом, когда отдает пас... Как улыбается, когда мяч оказывается в сетке ворот, сдержанно, без этой дурацкой позы, которую устраивают другие игроки... — Если ты не прекратишь пялиться, твои глаза примут квадратную форму. И это будет наименее твоей проблемой после того, как миссис Гарсия устроит внеплановую контрольную по тригонометрии, — раздался у левого уха голос, от которого Элиз всегда подпрыгивала на три сантиметра вверх. Карэн Кагава, её лучшая подруга, бесшумно подсела на пластиковое сиденье рядом, положив на колени тяжелый, потрепанный учебник химии. Японка с идеально прямой черной челкой, в очках в тонкой металлической оправе и с неизменным блокнотом для конспектов выглядела как живое напоминание о том, что через три месяца выпускные экзамены, а у Элиз в тетради на полях нарисована битва тираннозавра с трицератопсом. — Каги! — Элиз тут же обвила подругу руками, чуть не скинув с её колен увесистый том. — Ты видела тот его пас? Нет, ты правда видела? Он перекинул мяч через головы двух защитников из "Гринвуда", как… как… — Как молекулы воды проходят через полупроницаемую мембрану клетки? — невозмутимо закончила Карэн, даже не поворачивая головы в сторону поля. — Да, очень поэтичное сравнение, Элиз. Ты будешь блестяще выступать на олимпиаде по риторике, если такая существует. Элиз шутливо толкнула подругу плечом. — Ну Кагии!! Я делюсь с тобой своей душевной болью, а ты.... про мембраны какие-то... — Душевная боль? — Карэн наконец оторвалась от учебника и посмотрела на поле, где команда как раз уходила на перерыв. — Элиз, ты влюблена в него уже четыре года, один месяц и, если быть совсем точной, семнадцать дней. За это время можно было бы выучить всю таблицу Менделеева наизусть, включая лантаноиды и актиноиды, выучить его расписание до секунды, и наконец подойти к нему и сказать что-то, кроме "привет" в коридоре и «отличная игра» после матчей. — Я говорю ему "как дела" ! — возразила Элиз, поправляя рыжий локон, выбившийся из высокого хвоста. — Иногда даже успеваю улыбнуться. Она снова посмотрела на поле. Майк пил воду из бутылки, разговаривая с тренером. Его черные волосы, влажные после интенсивной разминки, блестели на солнце. Он был высоким.. на голову выше большинства одноклассников, и даже в простой тренировочной футболке выглядел так, будто сошел со страниц спортивного журнала. Но главное было не в этом. Главное - его глаза. Карие, с золотистыми искрами, всегда спокойные и внимательные. Даже когда вокруг разворачивалась настоящая спортивная баталия с криками и судейскими свистками, Майк оставался собранным и тихим. — Он такой… скромный, — продолжила Элиз, не в силах оторвать взгляд. — Все эти чирлидерши вешаются на него после каждой победы. Джессика Моррисон в прошлую пятницу чуть не задушила его в объятиях. А он просто улыбнулся, сказал "спасибо" и ушёл в раздевалку. Один. Не как Маркус, который готов сфотографироваться и переспать с каждой девчонкой в школе. Майк другой. — Да, он другой, — согласилась Карэн, делая пометку в тетради. — Он ещё и учится в параллельном классе, у него высокий средний балл, и он единственный из футбольной команды, кто ходит на дополнительные занятия по литературе. Это, однако, не отменяет того факта, что тебе нужно сосредоточиться на учёбе. Знаешь, есть исследование Стэнфорда о том, что сильные неразделённые романтические переживания снижают когнитивные способности. — Тогда я в абсолютной безопасности, — отмахнулась Элиз, наконец отворачиваясь от поля. — Потому что мои переживания неразделённые, но не сильные. Они фоновые, как белый шум. Есть красивая картинка, и она делает мой день ярче. Точка. Карэн посмотрела на подругу поверх очков долгим, изучающим взглядом. — Ты врёшь себе, Элиз. И делаешь это очень непрофессионально. Твоё лицо каждый раз краснеет, когда ты произносишь его имя. — Это веснушки! — возмутилась Элиз, прикрывая щёки руками. — Конечно, — Карэн хмыкнула и снова уткнулась в учебник. — Кстати, параграф двадцать три, ионная связь. У тебя нет никаких шансов её понять без моей помощи. Приходи завтра в библиотеку в три. Их разговор прервал финальный свисток тренировки. Команда двинулась к раздевалкам, и Элиз краем глаза заметила, как Майк, проходя мимо трибун, поднял голову и… посмотрел прямо на неё. Не сквозь. Не куда-то вдаль. Именно на неё. На долю секунды их взгляды встретились.. синие глаза Элиз, яркие, как летнее небо, и его карие, тёплые, как растопленный шоколад. А потом он улыбнулся. Улыбнулся!! — Ты это видела? — выдохнула Элиз, хватая Карэн за руку. — Что именно? — подруга даже не подняла головы. — Он улыбнулся мне! — Может быть. А может быть, он улыбнулся солнцу, которое светит тебе в спину. Ты не рентген, чтобы определять направление взгляда. — Каги! — Ладно, ладно. Улыбнулся. Запишем в блокнот. А теперь пошли, у нас через пятнадцать минут английский, и я не собираюсь опаздывать из-за твоих футбольных драм. Элиз позволила подруге увести себя со стадиона, но весь путь до класса она шла, глупо улыбаясь своим мыслям. Он улыбнулся. Ей. Может быть. Может быть...

***

Неделя тянулась с черепашьей скоростью. Элиз уже знала, что по пятницам у команды «Рейнджерс» лёгкая тренировка без интенсивных нагрузок. Тренер Мартинес верил, что мышцам нужен отдых перед выходными. И Майк обычно уходил с поля последним, делал круг по беговой дорожке, остывая после тренировки, а потом ещё минут десять просто сидел на трибуне, глядя на заходящее солнце. Элиз знала об этой привычке, потому что однажды случайно осталась после школы, дожидаясь, пока мама заберёт её с работы. И увидела. С тех пор она иногда специально "забывала" вещи в классе, чтобы пройти мимо стадиона в это время. Именно в эту пятницу всё пошло не по плану. Сначала мистер Грейнджер, их учитель химии, задержал класс на пятнадцать минут, объясняя механизм окислительно-восстановительных реакций с таким энтузиазмом, будто от этого зависела судьба человечества. Элиз Вудворд, которая к тому моменту уже нарисовала в тетради целую семейную сагу про динозавра-лаборанта, едва ли сдерживала стоны. Карэн, сидевшая рядом, делала подробнейшие конспекты и изредка стреляла в подругу взглядами. — Ты могла бы записывать, — прошептала Карэн, когда мистер Грейнджер повернулся к доске. — скоро будет тест. — Я записываю, — прошептала Элиз в ответ, показывая рисунок, на котором динозавр в очках и медицинском халате держал пробирку с надписью «MnO4-». — Вот. Окислитель! Карэн закатила глаза, но уголок её губ дёрнулся вверх. Это было высшее проявление одобрения с её стороны. Когда звонок наконец прозвенел, Элиз вылетела из класса быстрее, чем мяч от ноги Майка. Она пронеслась по коридору, чуть не сбив с ног какого-то девятиклассника, и выскочила на школьное крыльцо как раз в тот момент, когда с неба обрушился ливень. Настоящий потоп! Влажный ветер превратился в ураган, гнавший косые струи воды прямо на ступеньки. Элиз сделала шаг назад под козырёк и обречённо посмотрела на небо. Синоптики обещали дождь только к вечеру... Сейчас было четыре. И её зонт с котиками, разумеется, лежал дома на тумбочке, потому что «утром же солнце светило!». — Черт, черт, черт, — выдохнула она, доставая телефон. Ни одного сообщения от мамы. Та работала в двух городах отсюда и не могла приехать раньше шести. Автобусная остановка в трёх минутах бега, но за эти три минуты Элиз превратится в мокрую рыжую крысу, чьи волосы встанут дыбом и останутся в таком виде до самого дома. А она ненавидела мокрые волосы больше, чем контрольные по алгебре. — Элиз? Она обернулась. У выхода из спортзала, с сумкой через плечо и в своей неизменной толстовке «Рейнджерс» тёмно-синего цвета, стоял Майк. — П-привет, — выдохнула она, чувствуя, как сердце делает кульбит и застревает где-то в районе горла. Глупое сердце. Он всего лишь сказал её имя. — ээ... эээм... Тренировка закончилась? — Да, — он перекинул сумку на другое плечо и посмотрел на небо. — Дождь начался внезапно. Тренер отпустил нас пораньше. А ты… ты без зонта? — Я думала, дождь будет только к восьми. Я такая предусмотрительная, да? Можно подумать, я рассчитывала похимичить на воздухе. Мистер Грейнджер задержал нас, так что теперь я торчу здесь, пока мама не приедет. Или пока я не решусь бежать до остановки. Боже ... Элиз, ты слишком много болтаешь! Заткнись! — Я провожу тебя до остановки, — сказал он просто. Как о чём-то само собой разумеющемся. — У меня есть зонт. — Но ты же живёшь в другую сторону, — выпалила Элиз и тут же прикусила язык. Потому что это прозвучало так, будто она следит за ним. Хотя… она следила. Но не так, чтобы знать, где он живёт. Просто однажды видела, как он садится на автобус в противоположном направлении. Это наблюдение, а не слежка. Разница есть! — Тогда мне придётся сделать крюк, — смущённо сказал он. — Но я не против, если ты не против. — Я не против, — выдохнула Элиз раньше, чем успела подумать. Он раскрыл зонт. И правда большой, чёрный, с деревянной ручкой, такой старомодный, что это было мило. Майк шагнул под дождь, протянул ей руку, приглашая выйти из-под козырька, и Элиз, набрав в лёгкие побольше воздуха, сделала шаг навстречу. Под зонтом оказалось тесновато. Элиз почему-то всегда казалось, что Майк просто высокий, ну, выше среднего, как многие футболисты. Но сейчас, стоя плечом к плечу, она поняла, насколько он на самом деле крупнее. Широкие плечи, длинные руки, и весь он занимает так много места, что приходится идти почти вплотную. Они прошли мимо библиотеки, потом мимо парковки, где мокли школьные автобусы. Элиз краем глаза заметила, что Майк идёт немного быстрее обычного, не потому что торопится, потому что старается, чтобы его сторона зонта закрывала её от дождя. Его левое плечо уже потемнело от воды, а на её волосы не упало ни капли. — Ты мокнешь, — тихо сказала она, кивнув на его плечо. — Не страшно, — ответил он. — Я футболист. Мы привыкли. Потеем сильно, а пот всяко хуже дождя. Они прошли ещё полквартала в молчании, и тут Майк нарушил тишину. — Ты сегодня смеялась на химии. Элиз споткнулась о ровном асфальте. Майк успел подхватить её за локоть. Его пальцы были тёплыми... — Ты… ты был на химии? — переспросила она осипшим голосом. — У нас вторая смена лабораторных по четвергам. Мистер Грейнджер разрешает старшим классам приходить на его лекции, если нужно что-то повторить, — он отпустил её локоть, но продолжал идти чуть ближе, чем раньше. — Я сидел на задней парте. Слева от окна. — Карэн что-то сказала тебе про индикаторы, — продолжал Майк, — А ты ответила, что "фенолфталеин звучит как имя злодея из аниме" . Мистер Грейнджер не оценил, а мне было немного забавно. Элиз почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Она была уверена, что сейчас её лицо такого же цвета, как её волосы. Он заметил. Он заметил её глупую шутку, которую она прошептала Карэн на задней парте. Он запомнил. И он смеялся. Над ней? Над шуткой?! — О, боже, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Это было так глупо. Карэн потом полурока читала мне лекцию о том, что химия не место для моих "нейроотличных ассоциаций". — совсем не глупо, — сказал Майк. — Мне понравилось. Фенолфталеин... Звучит правдоподобно. Элиз было очень приятно... Они остановились у автобусного павильона. Стеклянная крыша защищала от дождя, и Майк наконец сложил зонт, стряхивая с него воду. Дождь уже стихал, превращаясь в мелкую изморось. Майк повернулся к Элиз. Она стояла в двух шагах от него, прижимая к груди рюкзак, как щит. Её рыжие волосы, немного влажные, выбились из хвоста и обрамляли лицо. — Элиз. Можно я спрошу? — Да, конечно! — Почему ты никогда не приходишь на наши вечеринки после игр? Все приходят. Даже учитель испанского. А ты нет. Я тебя ни разу не видел. Она растерянно моргнула. Этот вопрос застал её врасплох. Она думала, он спросит что-то про погоду... — Я думала… — она запнулась, подбирая слова. — Я думала, ты не хочешь, чтобы я там была. То есть, я не в вашей компании, я не из команды чирлидинга. Я там чужая и лишняя. — Ты не чужая, — сказал Майк так твёрдо, что Элиз вздрогнула. — Ты единственная, кого я там ищу каждый раз. Что??... — Ты ищешь меня? — переспросила она охрипшим голосом. В горле пересохло, как в пустыне. Майк сделал шаг ближе. Теперь между ними было не больше вытянутой руки, несколько дюймов мокрого асфальта и плотного, наэлектризованного воздуха. — Ты милая, Элиз. Ты всегда смеёшься, всегда что-то придумываешь. Твои рисунки на полях в тетради.. я видел однажды, когда ты оставила тетрадь в библиотеке. — Ты лазил в мою тетрадь? — выдохнула Элиз, не веря. — Я просто хотел вернуть её тебе. Ты забыла её на столе, — он сглотнул. — А потом я открыл и увидел рисунки. И подумал.. что ты солнце... — Майк, я… — она шагнула навстречу, сокращая расстояние до минимума. — Я влюблена в тебя уже несколько лет. С сентября, когда ты помог тому мальчику собрать рассыпанные радужные мелки... Майк удивился. — Ты помнишь? — Я всё помню, — сказала она. — Я думала, ты меня даже не замечаешь. Ты же лучший футболист школы, а я… я просто девочка. — Ты не «просто», — он поднял руку и осторожно, словно боясь спугнуть, убрал влажную рыжую прядь с её лица. Его пальцы были прохладными после дождя. — Ты Элиз. И ты самое яркое, что есть в этой школе. Он помолчал секунду, глядя ей в глаза. А потом нежно спросил: — Можно? Она кивнула. И закрыла глаза. Первый поцелуй оказался совсем не таким, как в фильмах. Не было фейерверков над головой и оркестровой музыки. Не было толпы зрителей, хлопающих в ладоши. Не было замедленной съёмки. Зато было тепло. Его губы мягкие.. Элиз расслабилась всем телом, всей душой и положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под мокрой толстовкой бешено колотится его сердце. Значит, он волновался не меньше. Может быть, даже больше. Поцелуй длился всего несколько секунд, наверное. Элиз потеряла счёт времени, это был не первый поцелуй в жизни. — Вау, — выдохнула Элиз, всё ещё держа ладони на его груди. — Согласен, — хрипло ответил Майк. Он всё ещё держал её за плечи, и его пальцы слегка дрожали. — Это было лучше, чем любой гол, который я забивал. — Ты сравнил мой поцелуй с голом? — фыркнула Элиз. — С самым красивым голом в овертайме финала штата, — серьёзно поправился Майк. — Это самый большой комплимент в моём словаре. В этот момент подъехал её автобус. Двери с шипением открылись, и водитель, пожилой мистер Родригес, который знал всех учеников в лицо, терпеливо ждал, наблюдая за этой сценой с понимающей улыбкой. — Элиз, ты едешь? — спросил он, выглядывая из окна. Она перевела взгляд с автобуса на Майка. — Завтра суббота, — сказал он. — Хочешь… сходить куда-нибудь? В парк аттракционов? Говорят, открыли новое колесо обозрения. Я слышал, с верхней точки видно весь город... — Ты приглашаешь меня на свидание? — притворно удивилась Элиз. — Да, — сказал Майк. — При всех свидетелях. Водитель автобуса хмыкнул и одобрительно кивнул. — Тогда да, — выдохнула Элиз, чувствуя, что улыбка вот-вот разорвёт её лицо на части. — Завтра. В два, у входа в парк. — Буду ждать, — пообещал Майк и, набравшись смелости, быстро чмокнул её в щеку, краснея всем лицом, — Пока, Элиз. — Пока, Майк, — ответила она, почти падая в автобус.

***

Дома Элиз набрала номер Карэн, прежде чем даже снять мокрые кроссовки. Она влетела в прихожую, бросила рюкзак на пол и плюхнулась на диван, прижимая телефон к уху. — Алло? — голос Карэн был, как всегда, спокоен и ровен. Слышно было, как на заднем плане шуршат страницы учебника. — Кагииии! — выкрикнула Элиз в трубку, подпрыгивая на диване. — Он меня поцеловал! Майк! На остановке! Под дождём! Он сказал, что искал меня на всех вечеринках! И что я солнце! И что я самое яркое, что есть в школе! На том конце повисла пауза. Элиз уже знала, что Карэн сейчас скажет что-нибудь про эндорфины и влияние влюблённости на когнитивные способности. Но было всё равно! — Наконец-то, — сказала Карэн. — Что? — Я сказала, наконец-то, — повторила Карэн, и в её голосе, кажется, промелькнула улыбка. — Он смотрел на тебя на каждом матче. Ты единственная, кто этого не замечала. Даже я заметила. — Ты знала?! — Догадывалась. — Карэн помолчала. — Поздравляю, Элиз. Твои молекулы воды наконец-то преодолели мембрану. Элиз рассмеялась. — Каги! Я люблю тебя! И люблю Майка! И жизнь люблю! Аааааа! — Не радуйся раньше времени, Элиз. — Ой, да ладно тебе!!! — Теперь садись за химию, — голос Карэн стал чуть мягче. — Завтра у тебя свидание, а послезавтра контрольная. Мистер Грейнджер не примет отговорку "я целовалась с капитаном футбольной команды". — Ты невозможна, — счастливо выдохнула Элиз. — Я знаю. До завтра, Элиз. — Пока, Карэн. Они повесили трубки, и Элиз рухнула на диван, прижимая к груди подушку. За окном снова начинался дождь, а ей было всё равно. Она закрыла глаза и прокручивала в памяти каждое мгновение... запах дождя, дрожащие пальцы Майка на её плечах, его улыбку перед поцелуем, хриплое "можно?" .