Ломай свою судьбу

      Пробуждение в новом теле далось... Очень тяжело. Кейл проснулся от того, что его мягко, но очень настойчиво тормошили. Фантомная боль от застрявшей стрелы пронзала всë тело, но вскоре боль прошла. Это тело ещë не было ранено. Более того, оно ощущалось куда моложе чем то, в котором он умер. Моложе и слабее.       «Видимо, Бог Смерти не обманул меня и я оказался в прошлом. Только вот... Когда именно?»       Красно-карие глаза резко распахнулись. Над его кроватью навис Рон, смотря на него с показательным беспокойством. Кейл вздрогнул, вновь увидев это лицо. В следующее мгновение его голову словно раскололо надвое. Боль была настолько сильной, что буквально оглушила и ослепила его. Хенитьюз схватился за голову, постанывая от боли и стискивая волосы у висков. Будто сквозь толщу воды он услышал, как Рон говорит «Я принесу Вам укрепляющие зелья, Молодой Господин» и покидает его спальню.       Вместе с болью в голову хлынула информация. Просто море информации. Кейл не пытался еë сортировать — знал, что это не принесет пользы, а только вызовет ещë больше боли. Хенитьюз рычал, прикусывал губу до крови и мелко трясся, ощущая, как от головы боль медленно, будто раскалëнный металл, переходит на шею и плечи. Он чувствовал, что его колотит, как при сильной лихорадке. Он не сомневался, что его лицо пылает, как после пьянки. Когда Рон вернулся с зельями, боль мгновенно отступила. Кейл больше не мог держаться и потерял сознание под обеспокоенный крик своего слуги.

***

      Следующее пробуждение вышло значительно лучше. Всë тело ощущалось будто желейным, а голова была удивительно пустой. Кейл медленно открыл глаза и пару раз моргнул, возвращая зрению четкость. Он был укрыт тëплым одеялом по самый подбородок, а тонкую пижаму, видимо, поменяли на новую. В комнате было темно, а из открытого окна внутрь прорывался холодный ночной воздух.       «Я был в отключке целый день.»       Хенитьюз тихо цыкнул, чувствуя нарастающее раздражение. Это тело было так слабо, что становилось смешно. Из-за этой слабости он провалялся в кровати непозволительно много времени и потерял драгоценную возможность поговорить с отцом. Отцом...       Точно. Ведь вся его семья ещë жива. До войны еще много времени. Если он постарается, он успеет вывести семью Хенитьюз с линии удара. И тогда... Все они будут живы. Каждый из них. Он тихо вздохнул и повернулся на бок, чувствуя, как с каждой минутой возвращает контроль над своим телом.       Глубокой ночью ему нечего ловить. Так что, устроившись поудобнее, он принялся выкапывать из недр своего сознания то, что так старательно (даже черезчур) вкладывал в него Бог Смерти. Информации было и впрямь много, так что ему пришлось изрядно повозиться, чтобы организовать это хоть в каком-то подобии порядка.       Итак: Древние Силы. Силы, оставленные сильными людьми после смерти. Называются Древними, потому что эти люди умерли очень давно, ещë до основания привычных государств и племëн. В данный момент в его теле их семь: Жизненная сила Сердца, Нерушимый Щит, Доминирующая Аура, Звук Ветра, Супер-камень, Огонь Разрушения и Вода, пожирающая небеса. Набор, надо сказать... Впечатляющий.       Когда Бог Смерти говорил о Древних Силах, Кейл ожидал, что их будет всего две. Но семь... Он буквально ощущал, как вибрирует его фундамент, пытаясь удержать всë это в теле и не дать ему пострадать. Хенитьюз нахмурился и выругался сквозь зубы. Это в каком мире он умудрился собрать такую комбинацию? И как его вообще не разорвало от целых семи? Это же... Чëртов абсурд!       Следом... Следом шли способности, которые ему даровал Бог Смерти, назначив своим Святым. В основном они проявляли себя как черный густой туман, окутывающий Святого и меняющийся в зависимости от эмоционального состояния Святого. Использовать его можно было как угодно: ограничением была только фантазия. Кейл хмыкнул и вытянул руку. Спустя мгновение на его ладони собрался густой туман, мягко охлаждая тëплую кожу.

«Ты быстро освоился.»

      Кейл вздрогнул и резко сел, внимательно осматривая комнату. Он был один. Голос казался ужасно знакомым, но он не мог понять, кто именно говорил с ним только что. И что значила эта реплика? Откуда этот голос...

«Не волнуйся попусту. Это я, Бог Смерти. Решил уделить тебе минутку в своем плотном графике.»

      — Какого хуя?!       Он потëр виски, ощущая приближающуюся мигрень. Этот проклятый ублюдок решил заявиться прямо ему в голову после того, как очень любезно насиловал еë информацией. Просто блеск.       — Пошел к чëрту из моей головы!

«Ауч, грубо. Вообще-то, я не просто так пришел. У меня информация для тебя, а ты вот так прогоняешь меня!»

      Кейлу искренне хотелось верить, что плаксивые нотки в голосе Бога Смерти ему только послышались. Он тяжело вздохнул, уже жалея о глупом согласии на эту авантюру и вновь откинулся на кровать, раскинув руки.       — И что за информация?

«Время. До твоего избиения главным героем осталось примерно полтора месяца. За это время ты должен многое успеть. Я вынес список твоих дел тебе в тетрадь. Она, кстати, под твоей подушкой. Ой, кажется, меня зовут. Удачи тебе там, мой Святой! Связь через тетрадь, помни!»

      С этими словами назойливый Бог покинул его голову, чем оказал Кейлу хорошую услугу. Первым делом он полез рукой под подушку, действительно нащупав там холодную кожу чëрной тетрадки. Вытащив еë, он ещë раз осмотрел тетрадь на предмет изменений. Все такая же, какой была тогда, в обители Бога Смерти. Внутри его наверняка ждал список, с которым он ознакомится позже.       Силы Святого... Да, точно. Помимо этого тумана, Святой также мог насылать весьма разнообразные проклятия и давать благословение. Сила и проклятий и благословений зависила от желания Святого. Соответственно, подкреплённые эмоциями и чувствами, они могли стать разрушительными.       Конечно же, куда сильнее Кейла интересовали проклятия. Проклянуть можно было как угодно. Вплоть до мгновенного истления тела, вынуждая врага проживать эту агонию каждую секунду его жизни. На тонких губах появилась коварная улыбка. С таким арсеналом он действительно является угрозой.       Хенитьюз небрежно швырнул тетрадь на прикроватную тумбочку и закрыл глаза. Со списком он ознакомится позже. Сейчас ему нужно как следует выспаться, потому что завтра его ждëт уйма дел. Главное — не забыть о разговоре с Отцом...

***

      Его вновь разбудили мягким касанием к плечу. Поначалу он, движимый железными рефлексами, собирался врезать человеку поблизости, но вовремя остановил себя, буквально прижав руки к бëдрам. Лицо Рона в свете утреннего солнца казалось ему ненастоящим, карикатурным. Всë ещë тяжело было поверить в то, что Рон Молан жив и не собирается умирать. Не в ближайшее время.       — Молодой Господин, Вам уже лучше? Кажется, Вам было плохо из-за того алкоголя, что выпили накануне. Мне приказать принести ещë зелий?       — Нет. Притащи воды.       — Как прикажете, Молодой Господин.       Рон учтиво поклонился и бесшумно удалился, наверняка ощущая, как Кейл буравит сложным взглядом его спину. Теперь, когда он знал, что за волк скрывается в этой овечьей шкурке, смотреть на своего слугу было очень странно. Если так посмотреть, его вырастил буквально убийца, который был настолько хорош, что держал в своих руках управление целым кланом.       Хенитьюз потëр глаза и бросил короткий взгляд на черную тетрадь, тоскливо лежащую на тумбочке. Потом. Сейчас не время вновь раздражаться из-за этого тупого Бога. Сначала — завтрак и разговор с Отцом. Да, именно так.       Когда Рон вернулся со стаканом прохладной воды, Кейл схватил его не глядя, осушив одним глотком. Немного покрутив стакан в руках, он вернул его на поднос и наконец поднял глаза на Рона. В глазах старого слуги он увидел лишь немой вопрос и лёгкое замешательство. Губы сами собой сложились в хитрую ухмылку.       — Рон.       От тона, которым было произнесено это имя, слуга едва заметно вздрогнул. В его глазах что-то промелькнуло, но Кейл не успел уловить это чувство. Плевать. Ожидаемую реакцию он уже получил.       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       Теперь на лице Рона читалось откровенное замешательство и активные попытки что-то вспомнить. Ухмылка не сходила с красивого лица. Каким же он был ребëнком, раз не видел, с какой лëгкостью Рон меняет маски на своëм лице, никогда не выходя из образа покорного слуги. Как это... Чертовски раздражает сейчас.       — Боюсь, я не понимаю, о чëм Вы. Быть может, Вы просили меня о чëм-то? В таком случае, прошу прощения. Впредь такого не повторится, можете быть уверены.       Кейл едва заметно прикусил внутреннюю сторону щеки. Конечно, Рон не откроет ему свою тайну. Не ему, ветренному юнцу, пропивающему все карманные деньги и влезающему в каждую драку на улице. Другого от него и ожидать не стоило. Хенитьюз тяжело вздохнул и откинул одеяло.       — Забудь. Прикажи набрать ванну и подготовить одежду. Я собираюсь позавтракать с семьёй.       Он проигнорировал то, как щека Рона дëрнулась после слова «семьëй». Проигрорировал он и то, с каким подозрением его слуга то и дело косился на чëрную тетрадь у своей кровати. Пусть думает, что хочет — такого отброса, как он, едва ли волнует чье-то мнение.       — Как прикажете, Молодой Господин.       Рон откланялся и покинул его покои. Кейл встал с кровати, подошел к зеркалу и задрал пижамную рубашку. Глаза с недовольством осмотрели слишком дряблое тело. Никакого намека на мышцы и хоть какие-то навыки боя. Какой же это кошмар.       «Мне точно нужно вернуть свою форму. Нельзя полагаться только на силы Бога Смерти.»       Когда Рон отчитался о наполненной ванне, Кейл тут же рванул туда, скидывая с себя одежду на ходу. Кожу приятно обожгла горячая вода, вырывая из него стон наслаждения. После долгих лет на поле боя, где люди не мылись месяцами, ограничиваясь только чисткой своих доспехов, обычная горячая ванна казалась Кейлу настоящим даром богов.       «Нет. Никаких богов. Эта ванна — дар моей фамилии.»       Хорошо всë таки быть аристократом. Тебе по праву рождения доступно больше, чем остальным. Особенно — набрать горячую ванну в любую минуту и наслаждаться ей в полном уединении столько времени, сколько захочется.       «Как же хорошо быть богатым...»       Мысли витали где-то далеко, так что он даже не заметил, как слуги убрали ванну и одели его. Стоя перед зеркалом, он с некоторым отторжением смотрел на свои старые одежды, которые когда-то обожал. Сейчас они казались ему слишком вычурными и неудобными. Просто блеск. Что ещë в его старых вкусах изменится?       Где-то сзади маячил Рон, ожидая, когда его Молодой Господин закончит рассматривать себя. Он почти не отрывал взгляда от тонкой спины, чувствуя что-то сложное. Молодой Господин сильно изменился, но он не мог понять, что именно вызвало это. И это сильно напрягало старого слугу. Он привык держать все в своих руках, особенно когда это касалось Кейла Хенитьюза. Контроль медленно утекал из его пальцев и это очень раздражало.       — Рон.       Он вздрогнул, тут же сделав пару шагов в сторону своего Молодого Господина. Что-то изменилось. В интонации, в глазах, в языке тела. Будто его Молодой Господин повзрослел за одну ночь. Или пережил столько, что все старые идеалы и привычки вызывали только отвращение и неприятие.       — Да, Молодой Господин?       — Пусть слуги переберут мой гардероб. Всë вычурное в мусор. Проследи за ними. А, и ещë. Скажи Гансу, пусть приведëт в порядок мой кабинет. И пусть не задает вопросов, это раздражает. До столовой я дойду сам. Выполняй.       Махнув рукой, Кейл сунул руки в карманы брюк и вышел из своих покоев, оставив Рона в настоящем смятении. В этот раз его эмоции были искренними. Молодой Господин... слишком сильно изменился. Он понял, что напоминал ему этот тон. Так когда-то говорил он сам, когда учил юных убийц правильной стойке и хватке. Это был тон командира, который привык, что его приказы исполняются незамедлительно.       И когда только успел этот изнеженный ребëнок научиться такому тону? Глаза сами собой нашли чëрную тетрадь, которая до сих пор вызывала вопросы. Он чувствовал сильную энергию смерти, исходящую от такого безобидного предмета. Другие слуги ничего не заметили. Рон даже попробовал взять еë в руки, но его перчатки тут же прожгло насквозь, так что ему пришлось идти за новыми.       Вопросов было слишком много, но он не имел права их задавать — так никогда не поступил бы хороший слуга, роль которого он играет уже больше двадцати лет. Возможно, позже он аккуратно намекнет на это, а его Молодой Господин ответит на его намек. Если, конечно, посчитает это нужным.

***

      Вид этих коридоров вызывал в груди Кейла какое-то странное щемящее чувство. Кажется, это была смесь тоски и ностальгии. Он не сосредотачивался на этом чувстве, расслабленным шагом идя к столовой. Слуги, разбегающиеся при его появлении, были чем-то обыденным. Но даже эта мелочь вызывала в груди тихое счастье — он вновь дома. Дома, где всë ещë хорошо, где нет смерти, крови и войны.       Сильный толчок и двери столовой распахиваются, чуть было не прибив стоящих внутри слуг. Он не обратил на это внимание, молча занимая своë место. Каждый из семьи Хенитьюз смотрел на него с напряженным ожиданием и подозрением, но он не собирался следовать их ожиданиям.       Дождавшись, пока его порцию подготовят, он взял в руки столовые приборы и принялся за трапезу, игнорируя всех за столом. Остальные чуть расслабились и тоже взялись за приборы. Завтрак проходил в напряжённом молчании. Только Кейл чувствовал себя просто прекрасно.       Он чувствовал радость, видя свою семью живой. Лили настойчиво ковыряла еду, выбирая оттуда овощи; Басен держал спину ровно, вспоминая позы из книжек, по которым его учили этикету; Виолан ела молча, лишь изредка бросая на него задумчивые взгляды; Дерут смотрел на него чуть чаще, почти забыв о еде. Каждый из них был таким разным, но таким родным, что Кейл удивлялся, откуда в нëм столько тëплых чувств.       — Отец.       Дерут вздрогнул, тут же оторвав взгляд от тарелки и сталкиваясь с красно-карими глазами Кейла. Он смотрел на него с ледяным спокойствием и едва заметной любовью. Смесь была настолько странной и непривычной, что Хенитьюз даже моргнул пару раз, чтобы убедиться, что всë это ему не причудилось.       — Да, что-то случилось?       — Нет, не волнуйся. Я просто хотел поговорить с тобой после завтрака.       — Конечно же! То есть, я буду ждать тебя в своëм кабинете.       Дерут вовремя вернул контроль своему голосу, придав ему привычную строгость. Слишком сильно бушевало внутри. Это был, кажется, первый раз с тех пор, как Кейл захотел поговорить с ним после женитьбы на Виолан. И Дерут был очень рад этому. Он никогда не говорил об этом, но ему ужасно не хватало времени, что уделял ему его первый сын. Он понимал, что поступил с ним ужасно, и не злился на Кейла за все те выходки, что он ему устраивал. На его месте он поступал бы куда хуже.       ...Завтрак окончился на приятной для всех ноте. Лили умчалась на тренировочный плац отрабатывать удары мечом, Басен отправился на уроки, а Виолан ушла к себе. В столовой остались только Дерут и Кейл. Каждый из них терпеливо дождался, пока слуги уберут еду, после чего вдвоем направились в кабинет старшего Хенитьюза.       У Дерута потели ладони. Он впервые ощущал такое сильное волнение. Он не имел ни малейшего понятия, о чем именно хотел поговорить с ним Кейл. В голове мелькали тысячи вариантов, от безобидного «Мне нужно немного денег» до рокового «Почему ты так поступал со мной?». И, как оказалось позже, ни один из этих вариантов даже близко не был похож на правду.       Уже в кабинете, Кейл не стал тянуть с разговором. Дождавшись, когда отец займëт своë место, и сев на стул напротив, он прочистил горло и, подумав немного, выпалил на одном дыхании:       — Я стал Святым.       — Прости что?       Дерут смотрел на него, как на безумца и глупца одновременно. Эта смесь вызвала в нëм неконтролируемый смешок, который он тут же прервал, вернув лицу серьезность. Он и сам понимал, как это звучит. Он бы сам себе не поверил.       — Я стал Святым. Святым Бога Смерти.       Кейл пожал плечами и в доказательство своих слов вытянул руку, вызвав на ней сгустой чëрного тумана. Дерут отшатнулся, после чего вернул себе лицо. Взгляд, которым он смотрел на туман в руке своего сына, нельзя было назвать хорошим. Кейл смог разглядеть в нëм злость (не на него, что удивительно), смирение и тихую боль. Очень странная смесь. Он подумает об этом позже.       — И как это произошло?       — Я и сам не понял. Он пришел ко мне во сне, начал говорить, что я избран судьбой и что-то ещë. Потом назвал своим Святым и дал свой артефакт. Это чëрная тетрадь, она у меня в комнате. Думаю, все его церкви уже знают о моëм появлении.       — И... Что ты будешь делать?       Кейл задумался. Дерут его не торопил. Новость и правда была ошеломляющей. Его сын стал Святым... Такого и нарочно не придумаешь. Он не понимал, почему именно его ребëнок был избран для такой важной роли, но чувствовал удушающую ярость от того, что всë вновь валится на их семью. Неужели Кейл мало настрадался за свою жизнь, чтобы ему вновь и вновь подбрасывали испытания?       — Я не говорю, что тут же покину свой дом и уйду в церковь. Но вам стоит быть к этому готовыми. Я всë ещë буду здесь, но буду отлучаться, чтобы наладить все дела. Можешь не волноваться, я буду аккуратен. И... Я не хотел бы, чтобы кто-то об этом знал. Ты можешь рассказать об этом Виолан. Но Басен и Лили... С ними я поговорю сам. Когда посчитаю нужным.       — Ха... Хорошо. Я понял тебя. Если тебе не будет сложно... Предупреждай меня о своих отъездах.       Кейл кивнул и, окинув коротким взглядом кабинет отца, встал со стула. Дерут с тревогой наблюдал за тем, как ровная спина движется к выходу из комнаты. Когда Кейл взялся за ручку двери, он наконец решился.       — Кейл.       Он обернулся, смотря на отца с ожиданием. Дерут прокашлялся, немного стушевавшись перед этим взглядом, после чего сцепил руки в замок и посмотрел на Кейла со всей серьезностью, на какую был сейчас способен.       — Мои двери всегда открыты для тебя. Ты всегда можешь прийти ко мне.       Кейл замер, будто от неожиданности, после чего кивнул и покинул кабинет. Дерут тяжело вздохнул и откинулся на спинку рабочего кресла. Жизнь — ужасная штука. Только он собрался вновь налаживать отношения со своим сыном и заново заслуживать его доверие, как ему на голову падает такое испытание. Действительно ужасно.