Ломай свою судьбу

      На счастье Кейла, ни приставучий Ганс, ни надоедливый Рон ему не попались. Он покинул поместье с прекрасным чувством воодушевления, которое редко испытывал в своей жизни. Сунув руки в карманы, он пошел в сторону выхода из территории поместья. Стоящая у ворот охрана тут же выпрямилась, смотря на известного отброса с заметной опаской.       — Добрый день, Молодой Господин!       Парень остановился, смотря на стражу со смесью ожидания и равнодушия. Стража не сдвинулась с места. Каждый из них страдал от тяжелой диллемы — выпустить знаменитого пьяницу или нет. С одной стороны, они обязаны слушаться приказов старшего сына Хенитьюз. С другой, никто не даëт гарантии, что граф будет милосерден, если по их вине Кейл натворит бед в городе.       — Какие-то проблемы?       Хенитьюз начал терять терпение. Времени итак было чертовски мало, а ему собираются мешать какие-то стражники? Полнейший абсурд. Самый смелый из них (видимо, и самый опытный), тут же вышел вперëд, смотря на Кейла с опаской.       — Ни в коем случае. Граф Хенитьюз покинул территорию графства.       — Я в курсе. Открой ворота, пока я не выбил из тебя всë дерьмо.       Стража вздрогнула от неожиданной угрозы, сказанной почти дьявольски мягко и ласково. Ни у кого не было сомнений, что Кейл Хенитьюз выполнит своë обещание. Старший рыцарь тяжело вздохнул и махнул рукой, отдавая приказ. Хенитьюз смотрел, как ворота медленно отворяются. Специально для него.       На губах сама собой расцвела привычная ухмылка. Как же хорошо быть отбросом — можешь творить что угодно и совершенно не беспокоиться о своей репутации. Дьявольски приятно. Хенитьюз не поблагодарил стражу за их тяжёлую работу: он просто вышел за ворота, закатив глаза по пути из-за нерасторопности служащих. Парни у ворот лишь вздохнули от облегчения. Никому не хотелось сталкиваться с бешеным отбросом.       Только оказавшись вне поместья, Кейл немного отпустил себя. Тело напряглось само собой, готовое к любым ситуациям. Ухмылка исчезла с его лица, оставив только холодное равнодушие. Он вышел сюда не для очередного циркового представления. В этот раз у него другие цели.       Кейл Хенитьюз вальяжно прогуливался по широким улочкам графства, изредка бросая взгляд на висящие вывески. Он искал только одну — «Чай с ароматом поэзии». Боже, какая же безвкусица. Кому вообще могло прийти в голову назвать своë заведение подобным образом? Ужас какой.       Нужная вывеска нашлась удивительно быстро. Эта таверна стояла почти в самом центре города. Кейл остановился неподалеку, смотря на деревянную вывеску с очень сложными чувствами. Нарисованное перо и чашка с чаем смотрели на него в ответ.       «Полнейшая безвкусица.»       Запомнив местоположение нужной ему таверны, Хенитьюз пошел дальше. В его планах было наведаться в трущобы и найти тех детей, за которых попросил сам Бог Смерти. Кейл не знал, чем именно они будут ему полезны, но раз ему сказали то придется помочь.       Хенитьюз потер затылок, чувствуя непривычную лëгкость в правой руке. Обычно он всегда сжимал в ней бутылку с алкоголем, а сегодня руки были пусты. Кейл решил не напиваться так, как делал обычно. Должен же быть хоть один день в году, который он проведет полностью трезвым?       Жители графства проходили мимо него, будто обтекая камень. В какой-то момент он заметил, что область вокруг него абсолютно пустая. На губах сама собой расцвела довольная ухмылка. Радиус области увеличился ещë на метр.       Всë таки в репутации отброса и правда есть что-то приятное. Отсутствие контроля и внимательных глаз, следящих за каждым твоим действием, неплохо развязывало руки. Он мог бы заорать во всю глотку прямо сейчас, подойти к пожилой женщине и назвать еë потаскухой, ударить случайного мужчину на улице — никто бы не отреагировал. Да, осуждали бы. Да, вновь назвали бы отбросом. Но дальше бы дело не пошло.       «Хм... Действительно приятно. Но до такого я опускаться не буду. Мне не до этого.»       Он на мгновение замер, ещë раз перебрав список дел на сегодня. Ему нужно как-то заработать благосклонность двух явно голодных и априори враждебно настроенных к нему детей. Сладкие речи тут явно не помогут (да и вряд ли у него получится лить сахар также гладко, как это делает тот же наследный принц), а просто взять за шкирки и утащить обоих...       «Определëнно нет.»       В нос ударил запах еды. Глаза сами собой нашли женщину, продающую свежую выпечку. Едва заметный белый пар над хлебом вызывал урчание в животе. Кейл откинул эти мысли и решительно направился в сторону прилавка.       Еще минуту назад весëлая и яркая, женщина тут же вздрогнула и напряглась, увидев его. Хенитьюз едва заметно нахмурился. Он сам не раз спасал такие вот лавчонки, избивая ублюдков, которые покушались на бизнес жителей его территории. Почему тогда она так реагирует?       — Три буханки.       — Ч-что?       — Три буханки свежего хлеба. Каждый заверни в отдельную бумагу.       На стол со звоном упала золотая монета. Женщина смотрела на неë несколько секунд со сложными эмоциями в глазах, затем перевела взгляд на серьёзного Хенитьюза, который не сводил с неë холодных глаз. Затем она всë же взяла себя в руки и, спрятав монету в карман фартука, принялась упаковывать покупку.       Кейл задумчиво уставился в небо, тихо постукивая ногой по камням под ногами. Приятно всë таки видеть эти дома и этих людей живыми. Приятно, когда в воздухе стоит запах выпечки и выращенных кем-то цветов, а не крови и копоти. Можно ли считать эту миссию Бога Смерти своеобразным отпуском?       Ни за что. Кейл прекрасно помнил, что в итоге будет с королевством. Помнил он и то, что именно от него зависит буквально каждая жизнь не только в этом графстве, но и во всëм королевстве. О чëм речь, даже жизни зверолюдей и, возможно, драконов, зависят от него. Груз внезапно осознанной ответственности некомфортно давил на плечи, вынуждая Кейла передëрнуться. Он не глядя схватил купленный хлеб и пошел дальше.       С каждым пройденным метром дома становились беднее, а людей на улице всë меньше и меньше. Кейл цепким взглядом окинул покосившиеся деревянные домики, часто с отсутствующей крышей или дырами в стенах, тощих детей в рваной одежде, сидящих у дверей своих лачуг. Взрослых на улице почти не было. Нужные макушки он не видел. Ну какая же морока.       Глаза пробежались по жителям трущоб второй раз, теперь уже внимательнее. Он осмотрел даже дальние дома, ища примечательные цвета волос. Но вместо этого увидел то, что заставило его невольно нахмуриться.       «Что за хуйня?»       Посреди трущоб, на самой высокой точке графства, возвышалось дерево. Белоснежный ствол, серебрянные листья и удивительно зелëная земля вокруг. Кейл потëр глаза и посмотрел туда вновь. Значит, не почудилось.       Почему дерево-людоед стало таким? Оно не должно быть таким и, он был уверен, ещë вчера было чëрным и сгнившим. Так что произошло? Виски вдруг запульсировали неприятной тупой болью и Кейл понял, что в этом точно замешан божественный ублюдок.       Рука осторожно оттянула ворот рубашки, смотря на грудь. Там была татуировка серебристо-белого щита. Цвета такие же, как и у дерева. Он поправил воротник, всë ещë чувствуя какой-то подвох.       «Всë это время древняя сила была здесь? Вот так просто?»       Нет, здесь точно какой-то подвох. Решив не думать о такой ерунде, Хенитьюз увел глаза влево. И вовремя: он столкнулся с двумя любопытными детскими взглядами. Серебристые и красные волосы. Мальчик и девочка.       То что нужно.       Кейл ткнул в детей пальцем, не особо задумываясь над тем, как это смотрится со стороны. Он постарался улыбнуться как можно мягче, чтобы не испугать детей. Он не знал, получилось у него или нет.       — Вы двое. Подойдите сюда.       Дети вздрогнули и переглянулись, пытаясь понять, что делать дальше. Кейл не опускал палец, терпеливо дожидаясь их реакции. Спустя какое-то время они всë таки решились и вышли из-за дома, за которым всë это время стояли. Девочка шла впереди чуть прихрамывая на правую ногу. Мальчик шел позади, смотря на главного отброса с подозрением.       Хенитьюз нахмурился, смотря на раненную ногу девочки. Вывих? Неправильно сросшийся перелом? Растяжение? Травмы у детей трущоб не были чем-то необычным, но этих детей ему поручил сам Бог Смерти, а значит, ему следует заботиться о них.       — Вам что-то нужно?       Голос девочки звучал энергично, но Кейл видел, что ей тяжело стоять ровно и не реагировать на боль в раненой ноге. Хмурый взгляд Хенитьюза явно напрягал двух детей, но он ничего не мог с собой поделать. Руки так и чесались попробовать силу Святого и исцелить двух несчастных.       — Да. Я хочу забрать вас отсюда. И да, отвечая на вопрос в ваших глазах, я тот самый отброс из графского семейства.       Он небрежно бросил им две буханки хлеба. Дети поймали их и, почуяв запах из пакетов, посмотрели на него с ещë большим подозрением. На это он лишь тяжело вздохнул и потëр переносицу.       — Если бы я хотел вам навредить, я бы уже это сделал. Блять, да я даже трезвый пришел! Вы согласны хотя бы поговорить?       «Твою же мать, какая морока... Я вам блять не сестра      милосердия! Спасать нищих и обездоленных? Почему Бог Смерти такой ублюдок?!»       Девочка принюхалась, действительно не ощущая запаха алкоголя от человека перед ней. Тëплый хлеб в еë руках тоже неплохо ослаблял бдительность. Но всë равно было несколько вещей, которые смущали еë чертовски сильно.       Репутация этого человека действительно шла впереди него семимильными шагами. Каждый житель графства знал местного отброса в лицо и всеми силами избегал контакта с ним. Но сейчас помимо печальной славы добавилось кое-что ещë.       Концентрированная аура смерти была настолько сильной, что у неë щипало нос. Она испытывала что-то подобное ещë когда была вместе с братом в своем племени. Похожая аура была у тех, кто много времени проводил на поле боя или часто ходил на задания по устранению врагов. Но даже тогда, ауры котов, которые занимались этим большую часть своей жизни, не были такими сильными, как у этого молодого мастера.       Хенитьюз всë ещë ждал ответа, совершенно не торопя детей. Он вновь задумался, уходя куда-то глубоко в свои мысли. Дел было и правда много. А ещë его очень раздражала возможность увидеть того черноволосого ублюдка снова. Ему точно нужно будет свалить из графства перед резнёй в деревне Харрис и максимально избегать того ублюдка. Ни за что и никогда он не станет лезть на передовую, чтобы контактировать с ним вновь.       — Мы согласны на разговор. Но мы хотим, чтобы у нас была возможность отказаться.       Голос девочки заставил его вырваться из неприятных размышлений. Он потëр заболевшую от воспоминаний поясницу и кивнул, соглашаясь с условиями.       — Нет проблем. Но... Говорить лучше не здесь. Слишком много людей может услышать. У вас есть место, где можно поговорить?       Девочка задумалась на некоторое время, после чего нерешительно кивнула и, взяв младшего брата за руку, повела Хенитьюза в глубь построек. Он с некоторой болью смотрел на то, как она подрагивает от каждого пройденного шага и стискивает руку брата в жесте немой боли.       Кейл никогда не был равнодушен к детям. Неизвестно, что именно пробуждало в нëм такие чувства. Возможно, именно они заставляли его искренне хотеть посадить эту девочку себе на спину, чтобы она не усугубляла свою рану. Он сдерживал этот порыв изо всех сил, впиваясь ногтями в свои ладони. Неизвестно, насколько негативно будет встречен подобный порыв. Он не может проебать это хрупкое доверие.       Вскоре его привели к одной из хижин, которая ничем не отличалась от десяток других здесь. Девочка открыла двери и пропустила аристократа вперëд, вновь незаметно пряча младшего себе за спину. Кейл зашел в небольшой домик и заметил, что внутри было удивительно чисто.       Дверь за ним тихо закрылась. Он окинул взглядом скудную мебель в «гостиной». Стол и три стула, косое подобие тумбы в углу и... всë. Хенитьюз тихо вздохнул и сел за один из стульев, подперев голову рукой. Дети сели напротив него, молча смотря на аристократа с ожиданием.       — Что ж, раз мы в тишине, предлагаю представиться и кратко рассказать о себе. Меня зовут Кейл Хенитьюз, я являюсь старшим сыном графа, местным отбросом и уже сутки как Святым Бога Смерти.       Дети недоумëнно моргнули и уставились на Кейла с недоверием в глазах. Он лишь пожал плечами и весело ухмыльнулся. Выражения лиц этих детей были невероятно забавными. Он сцепил руки в замок и положил их на стол. Выглядело бы весьма солидно, если бы не теплый хлеб, который лежал между его руками.       — Я Хонг.       — Я Он. Мы... Мы дети Кошачьего племени. Нас выгнали оттуда из-за того, что мы являемся мутантами.       — Что за чушь?       — А?       — У вас две печени? С рождения нет хвоста? Вы превращаетесь в химеру?       — ...Нет?       — Тогда почему вы называете себя мутантами?       Он замерла, чувствуя, как от этого диалога еë голова начинает пульстровать. Хонг рядом странно замер, обдумывая слова человека перед ними, после чего решительно нахмурился и, открыв бумажный свëрток, вгрызся в хрустящий и тëплый хлеб внутри. Кейл слабо улыбнулся при виде этой картины.       — Впрочем, какая разница, что говорят другие. Приятно познакомиться, Он и Хонг. Я хочу поговорить о вашей дальнейшей судьбе. На самом деле, сейчас у вас всего два варианта.       Хенитьюз поднял руку с двумя поднятыми пальцами. Он внимательно следила за его действиями, готовая слушать. Почему-то ей этот человек не казался таким уж отбросом, как о нëм говорили остальные. Отброс не стал бы кормить их. И так реагировать на их тайну тоже не стал бы.       — Первый вариант для вас это остаться здесь. Жить в нищете, недоедать и, если повезет, дожить до взрослого возраста и не умереть от какой-то случайной болезни. А есть второй вариант, он интересный. Вы идëте со мной. Я даю вам крепкую крышу над головой, еду, тепло и карманные деньги в больших количествах. Вы можете тратить их куда угодно и делать что угодно. У вас будет доступ к книгам и вы сможете научиться всему, чего захотите. Но есть одно условие.       Хонг, который уже доел свой хлеб, напряженно замер, косясь в сторону Хенитьюза. Он же, казалось, вообще не чувствовал дискомфорта, находясь под двумя пристальными взглядами двух не совсем людей.       — Вам иногда придëтся выполнять мои просьбы. Ничего серьезного, но тем не менее. Пусть я и Святой, я слишком слаб для открытых конфликтов. Именно поэтому я буду бить исподтишка. Я не буду просить о чëм-то сложном. Что-то отнести, что-то забрать. И всë. Условий больше нет.       Хенитьюз вытащил свой хлеб из упаковки и принялся медленно есть, чувствуя уходящее из него тепло. Взгляд то и дело смотрел в сторону детей. Они сидели в напряжении, изредка переглядываясь. Он тяжело вздохнул, чувствуя нарастающую головную боль.       — Я дам вам время подумать.       Кейл откинулся на спинку шаткого деревянного стула и будто потерял детей из вида, предпочитая не смущать их своим вниманием. Пальцы вытащили из под жилета чëрную тетрадку. Кейл положил еë на стол, той же рукой взял карандаш и, открыв чистую страницу, принялся писать.       1. Поговорить с Роном. Срочно и по поводу детей       2. Начать тренировки       3. Подготовить вещи в сумку       4. Поднять информацию о сильных людях континента       5. Ванна и одежда для детей       6. Найти ближайшую церковь P.S. Это не для тебя, ублюдок. Игнорируй.       Покрутив карандаш в руках, Кейл задумчиво кивнул и захлопнул тетрадь, пряча еë под жилеткой вместе с карандашом. Затем он доел уже остывший хлеб и поднял глаза на детей. За время его «отсутствия» Он успела съесть половину и доедала остальное, пока Хонг задумчиво осматривал его с ног до головы.       — Ну так что?       — Мы согласны. Как нам тебя называть?       — Ммм, как хотите. Кейл, мусор, отброс, молодой мастер. Можете придумать что-то своë, мне без разницы.       Он пожал плечами и встал. Стул отодвинулся с громким скрипом. Кейл плавно подошел к Он и присел на корточки, смотря на еë раненную ногу.       — Не против, если я прикоснусь?       Девочка замялась, не зная, как реагировать. Затем она тихо вздохнула и протянула ему ногу. Когда горячие пальцы коснулись голой кожи, она рефлекторно зажмурилась.       «Кажется, вывих.»       Кейл мягко ощупал кость у стопы, область вокруг которой была уже опухшей. Брови нахмурились сами собой, пока он напряженно думал. Он ещë ни разу не использовал способности целителя. Будет ли это больно для такого маленького и тощего ребëнка как она?       Положив руку на место вывиха, парень прикрыл глаза и сосредоточился. Он думал о том, что хочет вылечить рану этой бедной юной души, время которой ещë не пришло. Прохладная и густая сила потекла по его пальцам, проникая под кожу девочки. Она почувствовала холод и дëрнулась от неожиданности, смотря за действиями аристократа.       Хенитьюз убрал руку только когда понял, что сила больше не впитывается, а беспомощно циркулирует под кожей, не зная, что лечить. Задумчивый, но довольный взгляд упал на похолодевшие кончики пальцев. Эта система интуитивного понимания и обучения была действительно приятной.       — Теперь не больно?       Он покрутила ступнëй и нерешительно опустила еë на пол. Затем она встала со стула и потопталась на месте, после подпрыгнула и начала балансировать на вылеченной ноге. Боли она больше не чувствовала, а отëк уйдëт со временем. Она с благодарностью посмотрела на Кейла, который в ответ усмехнулся и потрепал еë по волосам.       — Вы можете превратиться в... котят? Даже ко мне возникнут вопросы, если я буду идти в компании двух детей из трущоб.       Дети кивнули и спустя мгновение перед ним стояло два котëнка — огненно-рыжий и серебристый. Кейл кивнул и легко поднял котят с пола, усадив их себе на плечи. Только убедившись, что дети крепко держатся за его жилетку, он вышел из ветхого дома и пошел в сторону той проклятой таверны.       Хонг рассматривал дома и людей с любопытством, а Он внимательно следила то за ним, то за спокойным Кейлом.       — Куда мы идëм, ня?       На его губах расцвела ухмылка. Он увидел нужную вывеску издалека, прекрасно понимая, что совсем скоро ему придëтся изображать из себя заинтересованного клиента.       — Мы? Мы идëм договариваться с самым изворотливым человеком в нашем графстве после меня. Думаю, это будет действительно интересно.