Даже моя бейби не знает.

Папа скажет, почему я плачу Как ебаная сука Я пою этот трек по любви В реп-клубе Detroit rap city Здесь повсюду иконы Slim Shady Плюс надпись ФЕДЕРАЛЫ СОСИТЕ На меня смотрят кенты И улыбаются Как будто все знают, они все знают Даже то, что Даже моя baby Даже моя baby Даже моя baby не знает На чьей странице я часами залипаю Даже моя baby не знает Да что ты моя baby не знает Даже ФСБ ничего не узнает Даже моя baby

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

3 днями ранее

— Эй, Кенма! Бас-гитарист, он же Куроо, по совместительству лучший друг Кенмы с необычайным рвением проходился глазами по тексту песни, которую солист вручил каждому члену группы еще неделю назад. — Ты уверен? Солист настраивал свою новую гитару проходясь по струнам тонкими, изящными пальцами. Подкручивал грифы, а когда получалось добиться идеального звучания вновь дергал струны. — Уверен. — Без тени сомнения отозвался Кенма. — Вот это я понимаю непоколебимая уверенность! Бокуто, он же барабанщик, по совместительству приятель Куроо и Кенмы со старшей школы перебрасывал барабанные палочки из рук в руки задевая тарелки, от чего по студии пронеслась пронзительная трель. — Ой, сорян. — Он поднял руку в извинительном жесте. — Бокуто-сан, вы как всегда. Клавишник, он же Акааши, по совместительству приятель Бокуто в сотый раз проверял работу своего синтезатора. Выкручивал и понижал ритм работы аккомпанемента добиваясь идеального звучания.       Раньше, Кенма даже не думал о том, что когда-то будет выступать на сцене. Желание заниматься музыкой было у него с рождения. Родители отметили у мальчика необычайно хороший слух и поспешили записать его в музыкальную школу, в которой он не проучился даже года. Ему никогда не нравилось изучать теорию или играть на фортепиано. Каждый раз проходя мимо уличных музыкантов с бас-гитарой в руках Кенма как завороженный слушал их исполнение и мечтал однажды стать таким же . Бросив музыкальную школу он был достаточно умен, чтобы обучиться той музыке, которая ему нравиться самостоятельно. Родители подарили ему электронную гитару и Козуме начал заниматься дома. Он часто лажал, пальцы были стерты в кровь, а соседи каждый раз ругались на вечный шум. Ничто из этого не смогло остановить юный талант и спустя два года они вместе с Куроо сыграли первую песню. Лучший друг так же был погружен в музыку с детства. В его комнате были пластинки различных исполнителей в жанре пост-панк, электроника, сити-панк, мабл-рок и другое. Они сразу нашли общий язык и стали тренироваться вместе. Когда стали старше выступили с первым треком в маленьком баре, после чего к ним в команду присоединился Бокуто изъявив желание играть на ударных, а вслед за ним подтянулся Акааши, который хорошо ладил с электроникой. Они стали единой группой и вскоре их стали приглашать в различные бары за хорошую плату. Первый раз выступать на сцене было волнительно, но заручившись поддержкой лучшего друга все сомнения развеялись и он был более открыт к публичным выступлениям.       На одном из таких выступлений он повстречал его. В баре было темно из-за приглушенного света, но это не мешало ему светиться. Парень, с необычайно красивыми рыжими волосами и ослепительной улыбкой сидел за одним из столов потягивая ягодный коктейль из трубочки. Язык проходился по ярким, пухлым губам слизывая остатки напитка. Рядом с ним сидел парень, с темными волосами и зловещим выражением лица. Он показал средний палец рыжему и тот пихнул его в бок, растягивая губы в лучезарной улыбке. Зазвучало вступление, но взгляд кошачьих глаз был прикован только к одному человеку. Рыжая бестия толкнула соседа призывая к тишине. Звук первых аккордов и взгляд карих глаз мазнул по сцене ловя его собственный. Они смотрели друг на друга и никто не мог отвести взгляд. За соседним столиком произошла драка, но никому не было до нее дела. Весь мир сузился до одного конкретного человека. Время перестало иметь смысл и каждый из них это понимал. Рыжий жадно облизнул пересохшие губы и поспешил выпить стоящий рядом коктейль. Кенма испустил рваный вздох дожидаясь начала текста. Всю песню он не сводил глаз с глубоких карих и разорвал зрительный контакт только тогда, когда пришлось покидать сцену. — Это было ахуенно! Куроо разминал затекшую спину, пока Боткуто с Акааши разглядывали плакаты в гримерной. Солист наперевес с гитарой плелся позади. — Ты согласен, Кенма? — Он перевел восторженный взгляд на солиста. — Да. — Тише обычного отозвался тот. — Ты в порядке? Он не мог описать чувство, что поселилось у него в груди и точно не хотелось покидать его в ближайшее время. Живот скрутило, а тело била мелкая дрожь. — Надо в туалет. С этими словами Кенма вылетел из гримерки в попытках найти неоновую вывеску уборной. — Он точно сюда пошел, Кагеяма подожди. Вон! Кенма остановился и не моргая уставился перед собой. К нему на полной скорости неслось торнадо чуть ниже собственного роста. Рыжие волосы качались из стороны в сторону, а сверкающая улыбка озаряла его лицо. — Здравствуйте! То есть…Привет? Ты… Он говорил быстро. Дерганые движения выдавали его нервозность с головой. Ноги слегка пружинили и отрывались от пола. Глаза сверкали неприкрытым интересом и взволнованностью. — Это правда было ну оченьь круто. Я прямо весь бум! А вы такие Бах! До Кенмы долетали слова, но смысл их был не понятен. Он пытался уследить за его движениями не разрывая зрительного контакта. Во рту стало сухо. — А то как вы…Ну то есть ты пел. Всмысле…я мало что понимаю в музыке, но у меня прям мурашки пошли от твоего голоса! Кенма хлопал глазами пытаясь осознать происходящее. Он был сбит с толку и не знал как реагировать на слова этого парня. Волосы липкие от пота спадали на лицо частично закрывая обзор. — И я…У меня такое впервые понимаешь?! Это правда было потрясающе. Ты потрясающий! Слова застряли в горле. Хотелось сказать так много и ничего одновременно. Он бы мог вечно слушать этот восторженный голос. Часами наблюдать как подрагивающие пальцы зарываются в волосы и немного тянут их назад. — Ага… Рыжий замолчал на секунду вслушиваясь в его растерянной голос. — Прости, прости! Я наверно тебя отвлекаю, но мне очень хотелось сказать тебе это! Я Хината Шое. Вы будете еще выступать? А тебя как зовут? Шое… Голова шла кругом. Распробовав это имя на языке по телу прошла волна мурашек. Будто он находился в коме, а кто-то близкий, возможно родные пытались достучаться до него в затуманенном сознании. — Козуме… — Он сглотнул. — Кенма. Шое покачался из стороны в сторону заведя руки за спину. Россыпь из веснушек обрамляла его нос переходя на щеки. Маленькая ямочка показалась на левой щеке когда он вновь растянул губы в застенчивой улыбке. — А когда…? Он остановился и перевел испуганный взгляд за голову солиста. Три амбала под метр девяноста встали позади Кенмы. На их лицах читалось недопонимание и настороженность. — Чего вам надо от нашего солиста? Куроо как всегда в своем репертуаре. Чуть что, сразу превращается в заботливую мамочку, как будто этот рыжий ураган мог причинить кому-то вред. — Куроо, тормози. — Устало выдохнул Кенма. — Хината просто похвалил вашего за выступление. Стальной голос резал слух. Высокий парень что сидел рядом с Шое во время выступления оживился и встал позади. Кенма вместе с рыжим обменялись извиняющимися взглядами. — Кенма? — Куроо смерил его оценивающим взглядом проверяя на наличие травм. Солист закатил глаза и не стал отвечать на это необоснованное обвинение. Расценив это как правду Куроо фыркнул и вернул свое внимание к стоящим перед ним парням. — Не принимайте на свой счет. Были такие случаи когда к нашим проявляли излишнее внимания. — Простите! — Шое склонил голову до звездочек зажмурив глаза. У Кенмы появилось желание дотронуться до рыжей копны. Ощутить мягкие волосы под своими пальцами. Оттянуть и заставить посмотреть ему в глаза. Пальцы кольнуло от фантомых ощущений. — Я правда только хотел похвалить вас! Мне очень понравилось ваще исполнение. Он слегка поднял голову и открыл один глаз. Шое выглядел до невозможности притягательным и эта наивная доброта так шла ему. Поняв, что никто не собирается его убивать, он заметно расслабился. — Спасибо, нам очень приятно это слышать. — Подал голос Акааши. — Ты слышал мои барабаны?! — Бокуто подключился к диалогу перетягивая внимание на себя. Кенма молча наблюдал за тем, как Шое распаляется и подпрыгивает от переполняющих эмоции. Улыбка на его лице была неотразима и Козуме не мог отвести взгляд от пухлых губ. Хотелось… — Так все… — Куроо в нетерпении посмотрел на время. — Нам пора. — Кенма! — Рыжий теребил край толстовки. — Когда вы будете выступать в следующий раз? Трое пар глаз в изумлении уставились на солиста, но были успешно проигнорированы. Губы тронула нежная улыбка. — В следующую субботу. — Я обязательно приду! — Махнув рукой на прощание сказал Шое. Выйдя из бара солисту срочно нужно было покурить. Огонь от зажигалки подсветил его лицо и вскоре по телу разлилась необходимая доза никотина. Куроо продолжал сверлить его назойливым взглядом и не выдержав напора Кенма с нажимом произнес: — Что? — Ты назвал ему свое имя? — Вопросом на вопрос спросил Куроо. — И? Кенму начинало это бесить. Он затянулся на секунду дольше выпустив дым прямо в лицо другу. — Ты влюбился! — Бас-гитарист прыснул от смеха. — Ой блять, отвали. Кенма щелчком отбросил окурок и поспешил залезть в машину. Надев наушники он отвернулся к окну абстрагировавшись от шумихи поднятой своей группой.       Шое не обманул. Он приходил на каждый концерт, слушал, а потом они перекидывались парой фраз, пока было время. Потом приходил Куроо, за шиворот вытягивал его из пространства рыжего и они уезжали. Кенма понимал, что у группы не было времени ждать пока они закончат разговор, ведь тяжелый вечер был позади и каждый из них по-своему устал. Он не был эгоистом поэтому послушно шел за остальными. Пару раз он попытался сказать Куроо что доберется сам, на автобусе, за что получал неодобрительный взгляд. Толпа пьяных фанатов иногда переступала границы дозволенного, так что ребята старались держаться вместе. — Почему бы тебе просто не написать ему? Не знаю, позвать в кино? — Спросил Бокуто на одной из репетиции. — У меня нет его номера. — Туманно ответил Кенма. — Да кому ты заливаешь? — Лениво отозвался Куроо. — Уже ведь пробил его во всех соц-сетях. Репетиция закончилась тем, что все поругались и не разговаривали три дня. Куроо назвал Кенму бесхребетным, тот обозвал его исполнение. Влетело даже Акааши. Больше они не поднимали эту тему. В глубине души Кенма понимал, почему его задели слова Куроо. Он был прав. Солист прошел все стадии своих чувств к Шое. Шок, отрицание, гнев и наконец принятие. Он все так же закатывал глаза на попытки друзей подколоть его, но больше не отрицал очевидного. Он влюбился, как только увидел его. Как только задержал взгляд на огненных волосах и ослепительной улыбке. Когда вглядывался в мозолистые пальцы, зная о том, что такими их сделал волейбол. Он всегда был честен с собой и своими чувствами, поэтому решил выразить их так, как умеет. Написал текст и раздал каждому по листу заставив довести исполнение до идеала.       До выступления остался один день и репетиция шла полным ходом. Ребята понимали, насколько оно важно для их солиста, поэтому выкладывались на максимум. Они работали как единый слаженный механизм и Кенма пусть не скажет этого вслух, но он был очень им благодарен. Не смотря на то, что он часто не сдерживался в выражениях или был холоден, все же он любил этих странных ребят. Видел их старания и сам выкладывался на полную. В ночь перед выступлением они попрощались пожелав друг другу удачи и разошлись по домам.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

      Бар, в котором они выступали был большим и шумным. Людей было много, соответсвенно и охраны в два раза больше. Их осмотрели на входе и запустили в гримерку ожидать своей очереди. Всегда спокойный и собранный Кенма трещал по швам. Руки не слушались, а ноги подкашивались от нагоняемого страха перед неизбежным. Он был так уверен в своих действиях, а сейчас хотел постыдно сбежать. Деструктивные мысли преследовали его с первого дня. Солист привык готовиться к худшему, но иногда так хотелось надеяться на лучшее. Заламывая пальцы он пытался успокоить колотящееся сердце, что готово пробить легкие. Кенма был не из робкого десятка и всегда шел нога в ногу со спокойствием и рассудительностью, от которых сейчас не осталось и следа. Ребята заметив неестественное напряжение облепили Кенму со всех сторон. Куроо сел перед ним осторожно положив руку на плечо. — Все будет норм, ты видел как он на тебя смотрит? Чувак все точно будет круто. — Точно! Я еще никогда не видел чтобы так смотрели на кого-то. — Поддержал диалог Бокуто. Кенма потряхивал ногой пытаясь сбросить напряжение. Хотелось верить своим друзьям. Он всегда ставил перед собой вопрос «сможет» или «нет» и сейчас овладевший страхом мозг больше склонялся ко второму. Солист просто не мог поверить что такой активный, жизнерадостный и яркий человек как Шое когда-то выберет его. Нет, Кенма никогда не считал себя страшным или каким-то не таким, просто он чувствовал, что это не то, что нужно Шое и поспешил озвучить свои мысли: — Я не тот, кто ему нужен. Рыжий как обычно начнет нахваливать их выступление. Ему просто нравилась их музыка, нравилась их группа. — С чего ты взял, что можешь сам решать за двоих людей? — Куроо провел пятерней по взъерошенным волосам. — Вырази свои чувства как умеешь и дай коротышке самому решить, что ему нужно — У тебя все так просто — Фыркнул Кенма. Группа игравшая перед ними затихла, а по залу прокатилась волна аплодисментов. — А ты не усложняй. Мы следующие. — Поднявшись на ноги легко сообщил бас-гитарист. — Почему это звучит как приговор? — Усмехнулся Акааши. — Ставлю тачку, что это взаимно! — Бокуто сложил руки на груди и вздернул подбородок. — Чувак… — У Куроо отвисла челюсть. — Она же стоит как две моих почки. В гримерку заглянул охранник предупредив о их выходе. Кенма взял гитару и они направились на сцену.       Зал восторженно встретил полюбившуюся группу. Свет погас и ребята заняли свои места. Кенма запнулся о провод под ногами, но его вовремя придержал Бокуто. Солист понимал, как долго они готовились к этому выступлению и совсем не хотел подводить друзей. Выкинув все лишние мысли из головы он прикрыл глаза медленно считая до десяти. На счет девять открыл и сразу же нашел рыжую копну среди разгоряченной толпы. Шое стоял в самом центре и уже сверлил сцену своим цепким взглядом. Зазвучало вступление. У него было двадцать секунд прежде чем они начнут. За это время он успел проститься со всеми близкими, помолиться всем богам и искупить все грехи. Нервный вздох и в ход вступила бас-гитара.

Папа скажет, почему я плачу Как ебаная сука

Шое открыл рот изумленно вслушиваясь в каждую ноту.

Я пою этот трек о любви В реп-клубе Detroit rap city Здесь повсюду иконы Slim Shady Плюс надпись ФЕДЕРАЛЫ СОСИТЕ

Толпа неистово ликовала, но для Кенмы все происходило в замедленной съемке. Мозолистые пальцы изящно скользили по гитаре попадая в каждую ноту. Голос оставался ровным не смотря на бешено колотящееся сердце.

На меня смотрят кенты И улыбаются Как будто все знают, они все знают

Кенма был уверен, что в этот момент Куроо немного ухмыльнулся. Шое смотрел не моргая жадно впиваясь в каждое слово. Руки были прижаты к груди, от чего футболка выглядела помятой.

Даже то, что Даже моя baby Даже моя baby Даже моя baby не знает На чьей странице я часами залипаю Даже моя baby не знает Да что ты моя baby не знает Даже ФСБ ничего не узнает Даже моя baby

Он нашел аккаунт Шое в тот же день после их знакомства. Профиль был открыт, а друзья давно перевалили за тысячу. На его странице были самые различные снимки. Начиная от того, где он стоит на фоне бразильской статуи, широко расправив плечи с блистательной улыбкой. Заканчивая самыми обычными домашними посиделками с друзьями. Он провел за изучением его акаунта не один день, но рука никогда не поднималась чтобы написать. Незачем было навязываться и отвлекать человека от дел.

Я пою этот реп о любви И ты понемногу всё понимаешь

Голос слегка дрогнул на последнем слове, а во внимательном взгляде карих глаз блеснула неожиданность. Под его пристальным взглядом хотелось то ли провалиться, то ли раствориться.

Что я пою этот реп о тебе Пока моя baby не подозревает Со мной играют типы И улыбаются Как будто все знают, они все знают

Шое кажется перестал дышать. Он прислонил руку к губам, а глаза округлились и стали еще больше. Пальцы рук подрагивали от волнения, почти как при первой встрече. Кенма чувствует как падает, падает и падает.

Даже то, что Даже моя baby Даже моя baby Даже моя baby не знает Чей номер набираю, а потом стираю

Сердце пропустило удар. Он думает о том, что ради этого момента стоит жить. Все рефлексы обострились и он чувствует волну мурашек проходящихся по загривку. Глаза Шое блестят от нетерпения, а губы изогнуты в дурацкой улыбке, от которой по телу разливается жар. Горло пересохло и хочется пить, но он продолжает. Ради него, ради ребят и ради себя.

Даже моя baby не знает Да что ты моя бейби не знает Даже ФСБ ничего не узнает Даже моя бейби Да что ты моя бейби не знает Даже ФСБ ничего не узнает, что Набираю и стираю Набираю и стираю Набираю и стираю

Звук из динамиков отдавался глухой вибрацией внутри тела. Липкая от пота футболка с названием их группы неприятно липла к телу, от чего Кенма испытывал непреодолимое желание скорей снять ее.

Вот такая вот хуйня, брат Что там даже ее mother? Тоже ничего не знает, нет

Никто не должен был знать о его чувствах. Их должно было захлестнуть безразличие и апатия, что давно поселились внутри.

Что там даже ее sister? Не подозревает Что там даже ее best friends?

Но так получилось, что именно чувства к Шое вытеснили любые негативные эмоции и чувства. Именно по этому здесь, на большой сцене. С уймой глаз уставленных на них. С бешено колотящимся сердце. С комом в горле. С верными друзьями позади.

Не раскроют мой большой секрет

Он блаженно прикрыл глаза. — Я пою о своих чувствах к тебе, Шое. — Прикрыв микрофон под звук ликующей толпы шепотом произнес Кенма.