Любви не нужны слова

      Тихое утро… Лёгкая дымка тумана мутной завесой скрадывает яркость августовского утра. Днём всё ещё по летнему жарко от солнца, но утром уже значительно холоднее. В этом утреннем холоде и в тумане чувствуется приближение осени. Листья на деревьях начинают красиво желтеть, становясь почти золотыми в лучах вечернего солнца.       Закрыв дом и калитку, ведущую на участок, девушки медленно, не спеша, наслаждаясь тихим пейзажным утром, идут к станции. В свете предрассветного солнца они кажутся чёрной и серой фигурами на фоне пастельных тонов пейзажа, укрытого туманом.       Они шли по спящему поселку, любуясь стройными рядами сосен, освещенных первыми лучами солнца. На дорогах почти не было машин и они могли наслаждаться звонким птичьим щебетом и редким стуком дятла. Где-то вдали раздался гудок, и по железной дороге, до которой им было еще далеко, пронесся товарняк, оглашая весь поселок мерным стуком своих колес.       Через лесок они вышли на улицы поселка, и пошли по тротуарам вдоль дорог, петляя среди частных домов, идя к станции по пустым улицам, где и днем редко проезжают машины, а что уж говорить о столь раннем времени...       Утро... Покой и тишина. Утренний туман, и предрассветные сумерки, уже начавшие отступать, смазывали яркость желтых и розовых домов. Местная машинально отмечала разницу между тем, что она помнила с детства, и тем, что наблюдала сейчас.       Вдали вновь проехала электричка. Птицы вновь залились громкой трелью. Воздух был морозным, свежим и влажным, дышать было холодно, но приятно. Хотелось до боли в горле и легких вдыхать этот свежий аромат, чтобы насладиться уходящими мгновениями свободы.       Из трубы одного из домов, мимо которых они проходили, тянулась прозрачная струйка дыма, смешивающаяся с туманом и теряющаяся в нем. Запах дыма и дров выдавал ее кто-то топил печку.       В какой то момент девушки остановились, и младшая достала телефон и, примерившись, сфотографировала красивый дом, со стеклами, похожими на витражные, но сделанными из обычного стекла. Дом был нежного кремово-бежевого цвета с белыми фрагментами и темно коричневый, цвета горького шоколада, крышей. Раскидистая и высокая, но не выше крыши дома, ель закрывала основную его часть, а солнце делало его нежно розовым, с оттенками красного, освещая его своими лучами, и яркими пятнами бликов отражаясь от металлических фрагментов крыши. Решетки, огораживающие балкон, были чугунно черными, похожими на причудливое сплетение лоз, с элементами цветочного орнамента. Они, казалось, отображали все буйство растений, вылезших из вазы на свободу, из стремящихся захватить все близлежащее пространство, завладеть им, присвоить его себе.       Пройдя до перекрёстка, девушки свернули на одну из основных, но не главных дорог и пошли к станции.       Мимо них проехало несколько машин.       Раздался низкий гул и шуршание колес приближающейся головы поезда, погудев у станции и переезда, она плавно проползла и повторила свой протяжный гудок у следующей, самой близкой станции, до которой можно дойти пешком за двадцать-тридцать минут. Ей долгим гудком ответила «Ласточка», быстро проехавшая мимо станции.       Придя на станцию, они садятся на скамейку на нужной платформе и ждут свой поезд. Не первый, но один из ранних.       Когда электричка с гудком приближается, девушки встают. Взявшись за руки, они подходят к краю платформы. Поезд останавливается, двери с шипением открываются. Войдя в тамбур, они проходят в вагон и садятся на теневой стороне.       В вагоне теплее, чем на улице, но они всё равно садятся вплотную друг к другу. Одна из них — Рея — достаёт из сумки планшет с клавиатурой. Устроив его на коленях и открыв пустой Вордовский файл, она окидывает взглядом почти пустой вагон. Кроме них в этом вагоне сидят всего несколько человек.       В самом начале вагона — дедушка с корзинами с грибами, от его корзин идёт грибной запах, смешивающийся с запахом свежести из открытого где-то в середине вагона окна.       Двери закрываются. «Следующая станция…» — звучит голос из динамиков.       В другом конце вагона — деловой джентельмен с портфелем. Он клюёт носом, периодически вздрагивая и вскидывая голову. Каждый раз, просыпаясь на какой-то станции, он нервно глядит в окно, пытаясь понять, где он.       Недалеко от них самих — молодая студентка. Она спит, оперевшись плечом на стену вагона, сжимая в руках рюкзак.       Опустив глаза на Таю, положившую голову ей на плечо, Рея какое-то время задумчиво смотрит на неё, а после опускает глаза на экран планшета.       Задумчиво проведя пальцами по клавиатуре, она вновь обвела взглядом вагон и перевела его на окно. За стеклом плыл желтеющий, но ещё зелёный лес. Деревья сменяли друг-друга, иногда мелькали дома. Вскоре лес под мерный стук колёс сменился заболоченной просекой с чёрно-серыми деревьями, торчащими из цветущей воды, а затем замелькали поля…       Просторные, свободные, даже через стекло приносящегося мимо них поезда они поднимали настроение, расслабляли и будто бы обдавали свободным ветерком.       Пока они ехали, станции сменяли одна другую, а за окном мелькали дома, домики, леса, поля, болота и так до самого города... Давно опустив голову и вернув внимание пустому экрану, писательница застучала пальцами по клавиатуре. Беспорядочный стук её клавиатуры вторил мерному стуку колёс, то сливаясь с ним, но не давая тишине заполнить пространство, когда они останавливались на какой-нибудь станции.       Людей стало чуть больше. Появилась пара среднего возраста, молодой человек и мужчина лет тридцати-сорока.       Ловкие пальцы с парой-тройкой серебряных колец стучат по клавишам. На когда-то белом листе экрана вырисовывается удивительная и необычайно странная история…

***

«Где начало того конца, которым оканчивается начало?..»

      Шелест листьев… Серебристая ящерка незаметной тенью скользит в листве, вырастая, отбрасывая хвост вместе с остальной шкурой и лапами, превращаясь в серебряную змею, скользящую дальше. Я подставляю ей руку и она вползает на меня и ползёт к плечу. Забравшись на мои плечи, она обвивает мою шею и замирает, укусив себя за вост. Тук-тук.

Тук-тук…

Тук-тук.

      Чьи-то тяжёлые шаги приближаются. Лёгкий ветерок усиливается, превращаясь в резкие порывы ветра, треплющие мои волосы и пронизывающие насквозь. Температура понижается и с холодными порывами ветра и тяжёлой поступью приходит туман, душащий своей влажностью и застилающий белёсым маревом глаза.       Впереди маячит высокая тень. Она приближается и мне уже слышен шелест её плаща, волочащегося за ней по земле. Это Смерть и она пришла, чтобы забрать меня — я знаю это. И это правда. Она не подходит в плотную. Нет, она не боится, просто ей это не нужно.       Лёгкий взмах её косы, порыв ветра, ледяные иглы, впивающиеся в моё горло колючим ошейником, и горячая алая кровь бьёт из моего горла, застывая полосами на серебряной змейке.       Тихо выдыхая, я откидываю голову назад, позволяя крови рекой вытекать из моего распоротого горла. Когда поток замедляется и иссякает, я чувствую, как последние крохи тепла и последние остатки сил покидают моё тело с последними каплями крови. Стоит мне в бессилии закрыть глаза и безвольной куклой обмякнуть, соскользнув на траву и более не опираясь спиной на скользкую кору дерева, тень растворяется, забирая с собой удушливое море тумана и холодные порывы ветра. Вновь светит солнце и лёгкий тёплый ветерок шевелит мои волосы.       Змея отпускает свой хвост и уползает в траву, прячась в листьях и стирая ещё горячую кровь со своего металлического тела. Она вновь уменьшается в размерах, натягивает сброшенную шкуру ящерицы и бежит дальше в лес, прятаться в траве и кустах, дожидаясь новой жертвы Таинственного Леса.       А я лежу и ничего не чувствую. Нет ни холода, ни тепла. Ни тяжести моего тела, ни лёгкости свободы. Нет ничего и нет меня. Это конец. Конец без начала.

И это начало.

Начало конца.

***

      Поезд замедляется, раздаётся протяжный гудок. Они прибыли на вокзал.       Сохранив файл и убрав планшет в сумку, Рея нежно будит Таю, мирно проспавшую всю дорогу, и девушки вместе, взявшись за руки, выходят из поезда на платформу.       Идя к зданию вокзала, писательница щурится от яркого солнца и с наслаждением вдыхает ещё прохладный воздух.       Кажется, будто такая идиллия не закончится никогда. Но... Нам это неизвестно.