На правах общей собственности

Лучшие друзья редко появляются красиво.

Астрид Линдгрен

***

Если бы кто-то спросил у семилетней Кейли, каким было детство, она бы недолго думая, заявила что нормальное. Не хорошее, но и не неплохое. Просто нормальное. Была красивая мама по имени Ванесса, благоухающая дорогими духами, что порхала в коридоре, чтобы чмокнуть дочку в макушку между делом и скрыться из-за очередного вечера, куда Кейли не приглашали. Был еще виноватый папа по имени Джек, что каждые выходные приезжал с целым ворохом подарков и смотрел на Кейли с нежностью, которую она научилась читать между строк. Она вообще научилась много чему семилетние девочки учиться не должны: как включить плиту, чтобы не спалить дом, как занять себя на весь день, как не плакать когда очень хочется, потому что плачешь все равно в одиночестве, а это не интересно даже самой себе. И если уж продолжать эту честность с самой собой, Кейли не очень понимала, как устроен этот загадочный мир нормальных детей. Тех, у кого мама сидит дома и умеет варить суп. Тех, у кого есть папа с постоянной пропиской в доме, а не с визитами строго по расписанию. Она могла только наблюдать за ними исподтишка в школе. Но не с завистью, нет, злость появилась у нее позже. Примерно в тот самый день, когда мальчишки с площадки снова сказали ей, что футбол не для девчонок. Третий раз за эту неделю, а потому до нельзя обидный, потому что она пришла на площадку первой, специально заняла место у ворот и уже ждала когда они начнут играть, но ее все равно выставили вон. Один из них, самый рыжий и самый противный, прямо в лицо сказал ей: — Ты же девчонка. Девчонки в футбол не играют. Иди в куклы что ли сыграй. Кейли тогда много чего хотела ему вякнуть. И слова на языке вертелись не самые хорошие, такие что Ванесса бы схватилась за сердце, хотя сама говорила словечки похлеще, когда думала, что дочь не слышит. Но вместо всех этих гадких слов из нее вышло только унизительное молчание и она ушла, потому что если бы осталась хотя бы на секунду больше, то точно бы заплакала. Поэтому злая девочка начала шмыгать носом лишь на пол пути домой, пиная перед собой свой мяч с такой силой, будто это была голова рыжего идиота. Тротуар их богатенького района услужливо принимал эти пинки, не позволяя мячу цепляться ни за какие колючки и камушки. А потом мяч, катясь вперед, вдруг замер. Из-за мальчика. Причем, мальчика намного выше, что было впрочем несложно, потому что Кейли была маленькой даже для семи лет, но если и выделять во внешности мальчика что-то необычное, то это были его серебристо-белые волосы, которые видимо никогда не причесывали. Красные глаза, она даже мигнула пару раз, потому что таких глаз не видела никогда, смотрели на нее с легкой ухмылкой, в которой читалось столько превосходства, что у Кейли сразу зачесались кулаки. Он чуть приподнял мяч носком, подкинул его — один, два, три раза, и снова поймал, даже не глядя. — Эй! — перестав глазеть на дурацкие трюки, ступила вперед она. — Это мой мяч, придурок, отдай! Мальчишка поднял на нее нахальный взгляд и улыбнулся шире: — Точно твой? — Мой! — Кейли сделала еще шаг. — Отдай немедленно! — Хм. Он снова начал с издевкой чеканить мяч, не отрывая от нее насмешливого взгляда. — Ну допустим, был твой, — задумчиво подвел вслух. — Но теперь он у меня. Тогда чей же он будет? — Что значит чей?! — девочка наконец взорвалась и бросилась к нему, сжав кулаки и уже замахнулась, почти достала, но в последний момент нахальный подросток выставил ладонь и ткнул им прямо в ее лоб, заставив почувствовать себя назойливой мухой, а не разъяренным зверем, каким она кинулась на него. Вот тут ее уже натуральным образом затрясло, но, увы, руки у долговязого придурка были длинными, а ее очень короткими, в результате чего она лишь колотила воздух в паре сантиметров от его живота и едва не зарычала от чужой трусости. И тогда… он рассмеялся. И ведь как! Запрокинув назад немного голову подобно самому настоящему злодею с их громогласным голосом. — О боже, — выдавил он наконец, с трудом переведя дыхание. — Ты как щеночек. Еще и лапки коротенькие. — Я тебе сейчас покажу лапки, — угрожающе прошипела Кейли. — Ой-ой, боюсь-боюсь. — Отдай мяч! — Какой мяч? Вот этот грязнущий? — пренебрежительный кивок в сторону мяча под его ногой. — Не знаю, он такой страшненький и ободранный. Откуда он вообще у тебя, малявка, с помойки что ли? Кейли поперхнулась воздухом от возмущения. — Какое тебе еще с помойки?! Мне его папа купил! Он очень хороший! Намного… — Слушай, ты же девчонка, зачем тебе мяч? — зевнув, грубо перебил ее. — Девчонки в куклы должны играть, а не с мячом гоняться. Это было именно то, что сказал тот рыжий идиот с площадки. Почти слово в слово. И тогда что-то очень обиженное в Кейли наконец лопнуло. Горло сжалось так, что она не сразу нашла что ответить, а когда нашла, голос уже сдался и стал совсем жалобным и тихим: — В-верни мяч. — Не-а, — оттолкнул ее от себя, после чего с ленивым видом откинул мячик себе на колено и снова начал чеканить. — Раз уж ты такая грубиянка, будешь расплачиваться. Теперь это мой мяч. — ЧТО?! — Что слышала. Хочешь вернуть — плати вежливостью. Это между прочим «педагогика», — сумничал он. — Попробуй, скажи «пожалуйста». — Да никогда в жизни! Ты сам первый взял чужое! Это тебе надо говорить «извините» и «я идиот»! — Не знаю таких слов, — показал ей язык мальчишка. — Ну как хочешь, мяч все равно теперь будет моим. — Но он не т-твой… — начала Кейли, но оборвалась, чтобы не скатиться в жалкий всхлип. В глазах защипало и она крепко-крепко зажмурилась, стиснув зубы и задрав нос. Это был проверенный временем способ, который она придумала, чтобы слезы не падали вниз и питали ее короткие темные волосы, помогая им не растить. — О, нет, ты что еще и реветь будешь? — Нет, — раздраженно процедила она. — Точно? — Я же сказала нет! Посмотрев на нее придирчивым взглядом, он хмыкнул и остановил мяч подошвой своего кроссовка: — Ладно, тогда давай сыграем честно. Докажешь, что он твой и я его верну. А если не сможешь, признай, что он мой. — Но он мой! — крикнула Кейли. — Я его везде с собой таскаю, он точно мой! — Докажи. — Как докажу-то?! — Ну, — небрежно пожал плечом. — Можешь попробовать его отнять. Если сможешь, конечно. С этими словами он резко пнул мяч вперед и тот скользнул ей под ноги. Кейли дернулась было за ним, но потеряла равновесие и шлепнулась прямо на асфальт. И без того ободранные с прошлой вылазки коленки расцарапались об тротуар, заставив ее сдавленно выругаться, чтобы не взвыть в голос. — Ну и? — сказали сверху. — Будешь плакать или все-таки вернёшь себе свой мяч? Ответить ей не дали. Калика соседнего забора скрипнула, Кейли не сразу подняла голову, так как была занята тем, чтобы не расплакаться, но по звукам шагам услышала, что кто-то подошел к ним, а следом до нее донесся чей-то спокойный голос и короткий глухой звук удара по ноге, после которого ее обидчик нелепо крякнул: — Какого черта?! Ты почему ударил… — Хватит, Сайлас. Она наконец подняла взгляд и увидела того же мальчика точь-точь будто его копия. Та же серебристая взлохмаченность, те же красные глаза, то же лицо. Кейли заморгала и потерла кулачком глаза, но нет, они оба продолжали стоять на месте. Только этот второй был спокойнее и без ухмылки в аккуратной рубашке-поло и смотрел без того раздражающего чувства превосходства, что первый. Заметив ее пытливый, настороженный взгляд, он нагнулся и поднял мяч с тротуара, после чего протянул ей руку: — Вставай. Кейли посмотрела на его руку, на его лицо, а потом снова на руку и все-таки ухватилась за нее. — Это твой мяч? — спросил он, удерживая его одной рукой. — Да, — кивнула она, шмыгнув носом. Он тут же протянул его ей и она жадно прижала его к себе, метя злые молнии в продолжавшего тереть свое колено обидчика, по которому его клон, видимо, и ударил. Ну и правильно, нечего красть чужие вещи! — Прости его, — сказал второй мальчик, кивнув в сторону первого. — Он часто ведет себя как идиот. — Я заметила, — буркнула Кейли, уставившись на него широко распахнутыми глазами. Он выглядел… надежным, что было довольно странное описание для подростка, но это было первым, что пришло ей на ум. Еще он был спокойным, не дерганным и явно не злым, в отличии от его копии. — Эй! — возмутился первый за спиной. — Это нечестно! Она первая начала! — Потому что ты забрал ее мяч. — Я просто… — Помолчи. Первый надулся, но замолчал, что было поистине невероятным явлением. За их короткое знакомство Кейли уже поняла, что связываться с ним было себе дороже, а потому видеть, что такой хулиган мог кого-то слушаться было удивительно. — Кто вы такие? — Твои новые соседи, — сказал второй. Кейли посмотрела на высокий забор и снова на них. — А почему вы… ну того… одинаковые? — Близнецы. Это все объясняло, хотя не делало ситуацию лучше. Кейли снова покосилась на первого, что пялился на нее со злобным прищуром, отчего она ответила ему тем же и он, к ее удивлению, ухмыльнулся. Второй близнец тем временем поднял руку и осторожно потрепал ее по волосам. Ладонь у него была теплой и это было неожиданно… хорошо. Настолько хорошо, что девочка даже зажмурилась на секунду, сама не заметив эту реакцию, как у щенка, которого почесали за ухом. — С этого дня мы, возможно, будем видеться чаще, потому что наши дома рядом, — сказал он с легкой улыбкой. — Меня зовут Сайлус. После этого он развернулся и направился обратно к калике, по пути взяв своего брата за локоть. Тот послушно пошел за ним, но немного сопротивляясь для вида, и уже в дверях обернулся. — Завтра утром я приду за тобой! — сообщил он с самым бесящим видом. — Твоя мать попросила нас за тобой присматривать. Так что с этого дня, ты наш щенок, поняла? — Я тебе не щенок, придурок! Кейли выставила перед собой руку и показала ему средний палец, потому что видела, как это делала однажды мать, и тогда водитель, которому она это показала, заткнулся, перестав называть ее «неповоротливой сукой». Эффект превзошел все ожидания. Сайлас уставился на нее с таким видом, будто его хорошенько огрели по голове, после чего ткнул в нее дрожащим пальцем и выдавил неверующее: — Ты… — Пойдем, — сказал Сайлус и потянул сильнее. — Нет, ты видел?! Она мне… вот прямо сейчас… эта маленькая наглая козявка… — Пойдем, — повторил тот с каменным терпением человека, который проделывал это уже несколько сотен раз, потому что его близнец, увы, был не только упрямым, но и глухим человеком. — Завтра! — крикнул Сайлас через плечо, пока его тащили к воротам. — Слышишь? За вот это, тебе еще прилетит завтра! Я научу тебя, что такое команда «место» за такое неуважительное отношение к хозяину! — Ты мне не хозяин, придурок!