Уязвимость

Горы Гусу встречали учеников привычной прохладой — туман стелился меж бамбуковых рощ, а воздух был настолько чистым, что казалось, будто пьёшь родниковую воду прямо с каждым вдохом. Цзян Чен не разделял этого поэтичного настроения. - Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спросил он в сотый раз за последние полчаса, пока они поднимались по каменным ступеням к обители клана Лань. Вэй Усянь, шагавший впереди, обернулся с лёгкой улыбкой — не той ослепительной, солнечной, которую все привыкли видеть, а более мягкой, почти задумчивой. - Чен-Чен, ты спрашиваешь это уже в двенадцатый раз. Я в полном порядке, — ответил он, поправляя ворот алого ханьфу. Одежда сегодня была непривычно аккуратной — без обычной небрежности, без вечно съезжающего набок пояса. Вэй Усянь даже волосы уложил идеально, и чёрные пряди блестели в лучах утреннего солнца, словно шёлк. Цзян Чен нахмурился. Именно эта аккуратность и тревожила его больше всего. - Ты никогда не прихорашиваешься перед лекциями. Обычно ты вылетаешь из двери с ложкой во рту. - Я взрослею, — парировал Вэй Усянь, но в его глазах мелькнула тень усталости, которую он тут же спрятал за вежливой полуулыбкой. — К тому же мы гости клана Лань. Нужно произвести хорошее впечатление. - Ты? Хорошее впечатление? — Цзян Чен фыркнул, но в голосе не было привычной резкости. Он внимательно наблюдал за каждым движением брата: как тот чуть медленнее обычного ставит ноги на ступени, как едва заметно опирается на бамбук перил, когда думает, что никто не видит. Течка началась три дня назад. На два месяца раньше срока. Цзян Чен до сих пор не мог успокоиться от этой мысли. По расчётам всё должно было быть идеально — редкие циклы Вэй Ина всегда выпадали на каникулы, когда они возвращались в Юнмен, где безопасные стены Пристани Лотоса защищали омегу от любых случайностей. Но горы Гусу со своим влажным климатом и перепадами высот сыграли злую шутку. И теперь вместо того, чтобы лежать в своей комнате с тёплым чаем и спать по десять часов, Вэй Усянь шёл на лекции в обитель самых строгих заклинателей Поднебесной. - Если кто-то хоть слово скажет... — начал Цзян Чен, но Вэй Усянь перебил его мягким смешком. - Цзян Чен, здесь Облачные Глубины. У них даже список правил длиннее, чем мой самый плохой свиток с домашкой. Правило «не тревожить омегу» наверняка где-то там есть, — он махнул рукой в сторону невидимых табличек с предписаниями. — К тому же кто вообще будет ко мне приставать? Я же главный возмутитель спокойствия, помнишь? Старик Лань, наверное, молится, чтобы я побыстрее уехал. Цзян Чен промолчал. Он не был так уверен в безопасности брата, особенно когда вспоминал, как на первом же совместном ужине ученики ордена Цзинь провожали Вэй Усяня взглядами. Цзян Чен тогда сделал вид, что не заметил, но запомнил каждое лицо. Но сейчас было не время для этих мыслей. Они уже дошли до ворот, где их встречал Лань Сичэнь с неизменной мягкой улыбкой. - Господа из Юнмэн Цзян, добро пожаловать, — поклонился он, и его взгляд на мгновение задержался на Вэй Усяне. Сичэнь был слишком воспитан, чтобы показывать удивление, но лёгкое изменение в выражении лица не укрылось от Цзян Чена. — Мы рады видеть вас снова. Дядя ждёт вас в учебном зале. Вэй Усянь поклонился в ответ — церемонно, даже изящно, без обычной развязности. - Благодарим за гостеприимство, господин Лань. Лань Сичэнь чуть склонил голову, провожая их взглядом. Когда ученики скрылись за поворотом, он повернулся к брату, который стоял в тени колонны, наблюдая за сценой. - Ты заметил? — тихо спросил Сичэнь. Лань Ванцзы кивнул один раз. Он заметил всё: неестественную бледность лица Вэй Усяня, тени под глазами, то, как его обычно неугомонные руки замерли вдоль тела, словно любое лишнее движение требовало слишком много сил. Заметил даже то, что брат, вероятно, пропустил — лёгкое дрожание пальцев, когда Вэй Ин поправлял рукав. Но Лань Ванцзы ничего не сказал. Он просто развернулся и пошёл в сторону учебного зала, оставляя Сичэня с лёгкой улыбкой на губах. --- Лань Цижэнь начал лекцию как обычно — строго, размеренно, с традиционного вопроса о домашнем задании. Когда его взгляд упал на Вэй Усяня, он на долю секунды замер. Главный нарушитель спокойствия сидел за своей партой с абсолютно прямой спиной. Его кисть двигалась по бумаге плавно, без обычных клякс и нервных росчерков. Он не вертелся, не перешёптывался с Не Хуайсаном, не пытался рисовать на полях свитка цветочки. Лань Цижэнь почувствовал лёгкое беспокойство. Не то чтобы он жаждал видеть привычное безобразие — нет, он всегда мечтал о тишине на своих уроках. Но такая перемена в самом шумном ученике впервые за месяц казалась... неестественной. - Вэй Усянь, — обратился он, не удержавшись от искушения проверить, жив ли ещё этот сорняк. — Продолжите предыдущий абзац трактата о природе заклинательских потоков. Все ученики синхронно повернули головы. Обычно Вэй Усянь не просто отвечал — он выступал, жестикулировал, иногда вскакивал с места, чем приводил старейшину в ярость. Вэй Ин медленно поднял глаза. Его взгляд был спокойным, почти отрешённым. - «Потоки энергии не знают деления на свет и тьму, ибо само это деление есть порождение человеческого разума, стремящегося упорядочить хаос», — процитировал он ровным, тихим голосом. — Если позволите добавить, господин Лань, автор этого пассажа, вероятно, имел в виду не отрицание различий между типами энергии, а призыв к более гибкому пониманию их взаимодействия. Лань Цижэнь моргнул. Ответ был идеальным. Не дерзким, не вызывающим, а по-настоящему глубоким, с намёком на самостоятельное осмысление материала. От кого угодно, но только не от Вэй Усяня. - Продолжайте, — разрешил он, чувствуя странную смесь удовлетворения и тревоги. Но Вэй Ин не продолжил. Он просто опустил взгляд обратно на свиток, и его кисть снова задвигалась по бумаге. Не Хуайсан, сидевший справа, с тревогой покосился на друга. Он был омегой и прекрасно понимал, что происходит, но правила приличия не позволяли ему заговорить об этом открыто. Вместо этого он аккуратно подвинул к Вэй Ину чашку с тёплой водой, которую принесли слуги перед началом урока. Вэй Усянь благодарно кивнул, не поднимая головы. Сзади раздался шёпот: - Странный он сегодня, — сказал кто-то из учеников ордина Цзинь, сидевших в задних рядах. — Молчит как рыба. - А ты заметил, как он оделся? — ответил другой голос, пониже. — Алый цвет ему идёт, но выглядит так, будто на свидание собрался. Цзян Чен, сидевший в двух рядах от них, сжал кулаки под столом так, что костяшки побелели. Он не обернулся — не хотел привлекать внимание. Но каждое слово врезалось в память. Второй голос продолжил, ещё тише: - И запах от него... Ты чувствуешь? - Заткнись, — резко оборвал первый. — Мы не дома. Здесь даже думать об этом нельзя. - Я ничего такого и не думал, — обиженно ответил второй. — Просто заметил. Цзян Чэн медленно выдохнул, разжимая кулаки. Позже. Он разберётся с ними позже. Лань Ванцзы сидел в первом ряду, как всегда, с каменным выражением лица. Он ничего не сказал, но его пальцы, державшие кисть, чуть заметно напряглись, когда до него долетели обрывки разговора из задних рядов. Он тоже чувствовал этот запах — тонкий, едва уловимый, совсем не такой, как обычно. Обычно от Вэй Усяня пахло летним солнцем, лепестками лотоса и чем-то цитрусовым — ярко, звонко, навязчиво, как и сам его обладатель. Сейчас же этот запах стал глубже, спокойнее. В нём появились ноты лунного света и влажной ночной земли, чего-то сокровенного и уязвимого. Лань Ванцзы сосредоточился на свитке и не поднимал головы до самого конца лекции. --- Когда урок закончился, ученики потянулись к выходу. Вэй Усянь остался сидеть, медленно собирая свитки — слишком медленно для него. - Вэй Усянь, — Цзян Чен подошёл к брату и наклонился почти к самому уху. — Иди в комнату. Я скажу, что тебе нездоровится. - Не нужно, — Вэй Ин поднялся, опираясь на парту чуть дольше, чем следовало бы. — Я в порядке. Честно. - Ты побледнел ещё больше, чем утром. - Это от света. В Гусу слишком яркое солнце. Цзян Чен открыл рот, чтобы возразить, но Вэй Усянь уже направлялся к выходу, оставляя за собой едва уловимый лунный след. На пороге его нагнал Не Хуайсан. - Вэй-сюн! — он нервно оглянулся по сторонам и заговорил шёпотом. — Ты... как ты себя чувствуешь? Я могу достать лекарство, у моего брата есть рецепт от... - Не-сюн, — Вэй Усянь мягко коснулся его плеча. — Всё хорошо. Правда. Просто климат другой, вот организм и бунтует. Через пару дней привыкну. Не Хуайсан посмотрел на него с сомнением, но кивнул. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы настаивать. - Если что, ты знаешь, где меня найти, — сказал он и поспешил в сторону библиотеки, размахивая веером. Вэй Усянь вздохнул и направился к выходу из учебного корпуса. Ему очень хотелось спать — не просто усталость, а глубокая, тянущая слабость, которая застилала глаза и делала каждое движение вязким, как патока. Он знал, что это пройдёт через несколько дней, но пока... Он не заметил ступеньку. Это было глупо — споткнуться на ровном месте, когда ты практикуешь цигун с пяти лет. Но его ноги стали ватными, и мир вдруг качнулся, и чья-то сильная рука перехватила его за локоть раньше, чем он успел упасть. - Осторожнее, — раздался холодный голос. Вэй Усянь поднял голову и встретился взглядом с Лань Ванцзи. Вблизи второй нефрит Гусу выглядел ещё более неприступным — идеальные черты лица, безупречная осанка, и никаких эмоций в золотистых глазах. Только пальцы, сжимавшие локоть Вэй Ина, были чуть теплее, чем следовало бы. — Лань Чжань! — Вэй Усянь улыбнулся той самой полуулыбкой, которая появилась у него в последние дни. — Спасибо. Я засмотрелся на облака. Лань Ванцзы не отпустил его локоть сразу. Он ждал, пока Вэй Ин твёрдо встанет на обе ноги, и только потом убрал руку. - Не бегай по ступеням, — сказал он ровным голосом. - Я не бегал, — возразил Вэй Усянь. — Я шёл. Лань Ванцзы посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, который обычно заставлял учеников запинаться и краснеть. Но Вэй Усянь выдержал его с той же мягкой улыбкой. - Ступеньки в Облачных Глубинах очень скользкие, — добавил Лань Ванцзы после паузы. — Из-за тумана. - Запомню. Лань Ванцзы развернулся и ушёл, оставляя после себя лёгкий аромат сандала. Вэй Усянь проводил его взглядом и только потом заметил, что его сердце бьётся быстрее обычного. От испуга, решил он. Нужно быть аккуратнее. --- К обеду Вэй Усяня скрутило окончательно. Он сидел за длинным столом в общей трапезной, уставившись в миску с рисом, и не мог заставить себя поднести палочки ко рту. Рис казался безвкусным, овощи — слишком жёсткими, а мясо — жирным. Всё это было неправдой — еда в Гусу славилась своим качеством, — но гормоны диктовали свои правила. - Ешь, — Цзян Чен подвинул к нему чашку с тёплым чаем. — Или хотя бы пей. Вэй Усянь послушно взял чашку, но сделал всего один маленький глоток. - Я не голоден. - Ты всегда голоден. - Не сегодня. Цзян Чен тяжело вздохнул и оглядел трапезную. Ученики из ордена Цзинь сидели на другом конце зала и не обращали на них внимания. Лань Сичэнь и Лань Ванцзы ели за отдельным столом, соблюдая абсолютную тишину — одно из правил клана Лань запрещало разговоры во время еды. - Может, тебе лучше вернуться в комнату? — снова предложил Цзян Чэн, понижая голос. - Если я уйду, все подумают, что я заболел. - Ты и так считай заболел. - Я не болен. У меня просто... — Вэй Усянь запнулся, подбирая слова. — Просто плохой день. Цзян Чен посмотрел на него с такой смесью раздражения и беспокойства, что любой другой на месте Вэй Ина испугался бы. Но Вэй Усянь только мягко улыбнулся. - Чен-Чен, не переживай так. Через три дня всё пройдёт, и я снова буду бегать по крышам и кидаться снежками в Лань Чжаня. - Если ты кинешь снежок в Лань Ванцзы, он убьёт тебя на месте. - У него красивое лицо, когда он злится, — задумчиво сказал Вэй Усянь и тут же удивился собственным словам. Он не собирался этого говорить. Гормоны, наверное. Цзян Чен открыл рот, закрыл его, потом открыл снова. - Ты ударился головой, когда упал на ступеньках? - Я не падал. Меня поймали, помнишь? - Помню. И до сих пор не понимаю, почему Лань Ванцзы вообще оказался рядом. Он обычно уходит через другую дверь. Вэй Усянь пожал плечами и снова уставился в миску с рисом. Он не знал ответа, но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и гормональной бури, шевельнулось маленькое, тёплое чувство. Он быстро закопал его обратно. В этот момент в трапезную вошёл Лань Цижэнь. Он направился к столу преподавателей, но по пути задержался рядом с учениками из Лотосовой Пристани. - Вэй Усянь, — обратился он, и в его голосе звучало нечто среднее между строгостью и беспокойством. — Вы сегодня непривычно тихи. Никаких проблем? Вэй Усянь встал и поклонился. - Всё в порядке, господин Лань. Горы Гусу очень вдохновляют на размышления, вот я и задумался. Лань Цижэнь прищурился. Он был бетой и не чувствовал феромонов так остро, как альфы, но многолетний опыт преподавания научил его читать учеников лучше любого диагноста. - В Облачных Глубинах прохладно, — сказал он после паузы. — У нас есть хороший чай с имбирём. Я распоряжусь, чтобы вам принесли в комнату. - Не стоит беспокоиться, — начал было Вэй Усянь, но Лань Цижэнь уже повернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо: - В моём доме гости не болеют. Цзян Чен проводил старейшину удивлённым взглядом. - Он что... заботится о тебе? - Старик Лань? — Вэй Усянь сел обратно и устало потёр виски. — Скорее боится, что я испорчу его идеальную статистику заболеваемости. Представляешь, какой отчёт он будет писать в клановый совет: «В Облачных Глубинах за время обучения заболел один ученик, и это был главный нарушитель спокойствия»? Цзян Чен фыркнул, но в душе отметил: Лань Цижэнь действительно волновался. По-своему, но искренне. После обеда Вэй Усянь почти бегом направился в свою комнату. Он не бежал на самом деле — он шёл очень быстро, что для его текущего состояния было почти подвигом. Цзян Чэн едва поспевал за ним. - Ты куда так спешишь? - Спать, — коротко бросил Вэй Ин. — Если я сейчас не лягу, то упаду прямо здесь, и тогда Лань Цижэню придётся писать отчёт не о заболевшем, а об умершем ученике. - Не шути так. - А я и не шучу. Он успел дойти до двери, открыть её, сделать два шага внутрь — и отключился. Не упал, слава богам. Просто сел на циновку, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Через секунду его дыхание стало ровным и глубоким. Цзян Чен постоял на пороге, глядя на спящего брата, потом аккуратно снял с него верхнюю одежду, укрыл одеялом и вышел, тихо притворив дверь. В коридоре он столкнулся с Лань Ванцзы. Они посмотрели друг на друга. Цзян Чэн — с вызовом. Лань Ванцзы — бесстрастно. - Вэй Усянь отдыхает, — сказал Цзян Чэн. — Его нельзя беспокоить. Лань Ванцзы кивнул. - Ему принесли чай с имбирём, — ответил он и протянул поднос с заварочным чайником и пиалой. — От дяди. Цзян Чен взял поднос. - Передайте благодарность. Лань Ванцзы ещё раз кивнул и пошёл дальше по коридору. Но через три шага остановился. - Цзян-гунцзы, — позвал он, не оборачиваясь. - Что? - В Облачных Глубинах... никто не нарушит правила. Цзян Чэн замер. Лань Ванцзы не добавил ничего больше. Он просто ушёл, оставляя за собой шлейф сандалового дерева. «Никто не нарушит правила» — это была не констатация факта. Это было обещание. Цзян Чэн медленно выдохнул и вошёл в комнату, где Вэй Усянь спал, свернувшись калачиком на тонкой циновке, и выглядел таким беззащитным, что у любого, кто увидел бы его сейчас, разрывалось сердце. Но никто не должен был его видеть. --- Вэй Усянь проснулся через четыре часа, когда за окном уже сгущались сумерки. Он чувствовал себя лучше — слабость никуда не ушла, но туман в голове немного рассеялся. Он сел на циновке, потянулся и заметил на столике поднос с чайником. Имбирный чай всё ещё был тёплым — кто-то подогревал его, пока он спал. - Цзян Чен? — позвал он, но ответа не последовало. Брат, наверное, ушёл на вечернюю медитацию. Вэй Усянь налил себе чаю, сделал глоток и поморщился — слишком горько. Но пить было нужно, и он заставил себя осушить пиалу до дна. За окном послышались голоса. Он выглянул в щель между ставнями и увидел группу учеников, направляющихся к библиотеке. Среди них был Не Хуайсан, который что-то оживлённо рассказывал, размахивая веером. И Лань Ванцзи, который шёл чуть поодаль, как белая тень среди цветных одежд. Вэй Усянь смотрел на Лань Чжаня и думал о том, как тот поймал его на ступеньках. О том, как его пальцы сжали локоть — крепко, но не больно. О том, как он сказал «осторожнее» голосом, который, возможно, был чуть мягче обычного. А может, это гормоны искажали восприятие. Вэй Усянь вздохнул и начал собираться на вечернюю лекцию. Он мог бы остаться в комнате — Цзян Чен наверняка договорился бы с учителями. Но оставаться в четырёх стенах было хуже. Когда он один, мысли становятся слишком громкими, а тело — слишком слабым. Лучше отвлечься. Он надел чистую одежду — снова аккуратно, снова с вниманием к деталям, которых обычно не замечал. Провёл расчёской по волосам, заплёл их в высокий хвост и закрепил красной лентой. В зеркале из полированной бронзы отражался кто-то другой. Не тот Вэй Усянь, который каждое утро вылетал из спальни с криком «Чен-Чен, быстрее, мы опаздываем!». А кто-то тихий, с тёмными кругами под глазами и странной, почти неземной красотой в чертах. «Ты похож на луну», — сказал ему однажды кто-то из шиди во время прошлой течки. Тогда он только рассмеялся в ответ. Сейчас он понимал, что он имел в виду. --- Вечерняя лекция проходила в библиотеке — огромном зале с высокими потолками и тысячами свитков на бамбуковых полках. Ученики сидели за низкими столами, и единственным звуком было шуршание бумаги. Лань Цижэнь читал лекцию о классификации духовных сущностей, но Вэй Усянь почти не слушал. Он сидел, уставившись на иероглифы в свитке, и видел только расплывчатые чёрные пятна. Слабость вернулась с удвоенной силой. Рядом с ним сидел Цзян Чен, который то и дело бросал на него быстрые взгляды. Через два стола от них Не Хуайсан украдкой рисовал в углу свитка птицу. В первом ряду Лань Ванцзы записывал лекцию, ни разу не подняв головы. А потом случилось то, чего Вэй Усянь не ожидал. Лань Цижэнь задал вопрос: - Какие три признака отличают призрака от гуля? Обычно на этот вопрос отвечал кто-то из старших учеников. Но сегодня в библиотеке повисла тишина — никто не хотел рисковать. Вэй Усянь поднял руку, сам не понимая зачем. Он едва соображал, что говорит. - Отсутствие тепла в теле, неестественная гибкость суставов и... — он запнулся, пытаясь вспомнить третий пункт. — И... и... Его глаза заволокло туманом. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, но мир поплыл перед глазами. - Вэй Усянь? — голос Лань Цижэня звучал обеспокоенно. - Всё... в порядке... — выдавил Вэй Усянь, но его голос сорвался на шёпот. Он почувствовал, как пол под ним качнулся, и схватился за край стола, чтобы не упасть. Цзян Чэн вскочил: - Вэй Усянь! - Сидеть! — рявкнул Лань Цижэнь, но его голос дрогнул. Вэй Усянь закрыл глаза. Когда он открыл их снова, над ним склонялось бледное лицо Лань Чжаня. - Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты можешь идти? - Могу, — Вэй Усянь попытался встать и тут же осел обратно, потому что ноги его не слушались. Лань Ванцзы не колебался ни секунды. Он подхватил Вэй Ина под локоть и закинул его руку себе на плечо, поддерживая за талию. Второй рукой он собрал свитки Вэй Усяня и сунул их Цзян Чэну. - Ванцзы, проводи его в лазарет, — начал было Лань Цижэнь, но Лань Ванцзи уже шёл к выходу, почти неся на себе обмякшего омегу. В коридоре Вэй Усянь попытался запротестовать: - Лань Чжань, отпусти, я сам... - Нет, — коротко ответил Лань Чжань. - Но правила... что скажут другие... ты не должен... - Правила разрешают помогать нуждающимся, — Лань Ванцзи чуть сжал пальцы на талии Вэй Ина. — И мне всё равно, что скажут другие. Вэй Усянь замолчал. Это было слишком много для его затуманенного сознания — Лань Ванцзи, который нёс его по тёмному коридору, пахнущий сандалом и чем-то ещё, глубоким и тёплым. Лань Ванцзи привёл его в лазарет — небольшую комнату с чистыми циновками и лекарственными травами на полках. Он усадил Вэй Ина на постель и начал заваривать какой-то сбор. - Ты умеешь готовить лекарства? — удивился Вэй Усянь, прислонившись спиной к стене. - Умею, — Лань Ванцзи не обернулся. — Моя мать... была слаба здоровьем. Вэй Усянь почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Лань Чжань никогда не говорил о своей семье. Никогда. - Спасибо, — тихо сказал он. Лань Чжань промолчал, но когда он повернулся с чашкой в руках, в его золотистых глазах мелькнуло что-то мягкое. Почти нежное. Он протянул чашку Вэй Ину. - Пей. Это успокоит слабость. Вэй Усянь взял чашку, их пальцы соприкоснулись, и по телу разлилось тепло, не имеющее отношения к лекарству. - Лань-гэге, — позвал он, впервые обращаясь по имени без церемоний. Лань Ванцзы замер. - Можно я буду называть тебя так? Просто... иногда? Тишина в лазарете стала почти осязаемой. - ...Можно, — наконец ответил Лань Ванцзи, и его голос был таким тихим, что Вэй Усянь почти не расслышал. Они сидели в полумраке — омега, похожий на лунный свет, и альфа, который учился быть мягким только для одного человека. И никто не знал, что в этой тихой комнате зарождалось нечто большее, чем простая забота о больном ученике. Цзян Чэн, стоявший за дверью и слышавший каждое слово, медленно выдохнул и отошёл от лазарета. Может быть, всё будет хорошо. Может быть. --- Течка закончилась так же внезапно, как и началась. Вэй Усянь проснулся утром с ясной головой, полным отсутствием слабости и привычным чувством голода на целый отряд. - Чен-Чен! — заорал он, вылетая из комнаты в своей обычной манере — с полузавязанным поясом и растрёпанными волосами. — Мы проспим лекцию! Старик Лань убьёт меня! Цзян Чэн, уже полностью одетый и сидевший на крыльце с чашкой чая, посмотрел на него с привычным раздражением. - Ты опоздал на завтрак. - Я поем на ходу! - В Облачных Глубинах нельзя есть на ходу. - Тогда я умру с голоду и это будет на твоей совести! Цзян Чэн закатил глаза, но в душе испытал огромное облегчение. Его брат вернулся — шумный, невыносимый и совершенно невозможный. По дороге в учебный зал они встретили Не Хуайсана, который удивлённо хлопал глазами: - Вэй-сюн! Ты поправился! Наконец-то! - А я и не болел! — жизнерадостно объявил Вэй Усянь. — Просто устал немного. - Немного, — фыркнул Цзян Чэн. — Три дня в лазарете — это «немного»? Вэй Усянь сделал вид, что не расслышал. В учебном зале Лань Цижэнь, увидев своего главного нарушителя спокойствия в привычном виде — с развязанным поясом и вечно съезжающей повязкой для волос, — испытал странное чувство, похожее на ностальгию. - Вэй Усянь, — сказал он сухо. — Ваш пояс. - А что с ним? — Вэй Усянь посмотрел вниз, обнаружил, что пояс развязался, и рассмеялся. — Ой, простите! Сейчас исправлю! И он принялся завязывать пояс, стоя посреди класса, пока все ученики смотрели на него с разной степенью облегчения и раздражения. Лань Ванцзы сидел на своём месте в первом ряду, глядя в свиток. Его пальцы сжимали кисть чуть сильнее, чем обычно, но лицо оставалось бесстрастным. Только когда Вэй Усянь, наконец, сел за свою парту и случайно встретился с ним взглядом, Лань Чжань позволил себе едва заметно кивнуть. Вэй Усянь улыбнулся в ответ — солнечной, настоящей улыбкой, которую не видели целых три дня. И почему-то от этой улыбки в груди Лань Ванцзы стало тепло.