Ферстаппен

Милан встречал её серым небом и мелким дождём, который барабанил по карнизам старых зданий, стекал по стёклам и делал город похожим на акварельный рисунок. Николь любила такую погоду. В дождь улицы пустели, исчезала суета, и можно было наконец выдохнуть. Она стояла у окна своей маленькой квартиры на четвёртом этаже, обхватив ладонями кружку с зелёным чаем, и смотрела, как капли разбиваются о подоконник. Вчерашний день казался сном. Громкие крики, вспышки камер, запах бензина и резины — всё это было таким чужим, таким далёким от её обычной жизни. Она перевела взгляд на стены комнаты. Везде, куда ни глянь, висели эскизы. Наброски платьев, пальто, костюмов. Линии, силуэты, ткани. Швейная машинка стояла на столе у окна, окружённая катушками ниток и лоскутами материала. На полке — альбомы по истории костюма, журналы мод, несколько книг по крою, зачитанные до дыр. Это был её мир. Тихий, понятный, безопасный. А вчера она оказалась в другом мире. Мире, где всё гремит, летит, кричит. Мире, где люди сходят с ума из-за того, что кто-то быстрее проезжает круг. И в этом мире был он. Николь отхлебнула чай и поморщилась — остыл. Она поставила кружку на стол и провела рукой по волосам. Кудряшки сегодня вились особенно сильно — влажность делала их непослушными. Она стянула их в низкий пучок, выбив несколько прядей специально — так она любила. Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось фото Синди — они вдвоём в кафе, год назад, Николь смеётся, запрокинув голову. — Привет, — сказала она, принимая звонок. — Ну как ты? — голос Синди звучал бодро, даже слишком бодро для десяти утра. — Не жалеешь, что поехала? Николь помолчала секунду. — Нет, — ответила она. — Всё нормально. — Ты врёшь, — Синди рассмеялась. — Я тебя знаю. Ты говоришь «нормально», когда на самом деле думаешь о чём-то. — Я не думаю. — Ага. И поэтому ты ответила через паузу? Николь вздохнула. С Синди невозможно было спорить. Подруга видела её насквозь — они дружили слишком долго, чтобы врать друг другу. — Просто… — Николь запнулась, подбирая слова. — Там было очень громко. — Это гонки, дорогая. Там всегда громко. — И много людей. — Это тоже гонки. — И один парень, — вырвалось у Николь прежде, чем она успела подумать. На том конце повисла тишина. Потом Синди издала звук, похожий на победный клич. — А-а-а! Я так и знала! — она почти кричала. — Ты про Шарля? — Я не знаю, как его зовут. — Шарль Леклер. Пилот Ferrari. Тот, кто пялился на тебя всю практику. — Он не пялился, — возразила Николь, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Он просто… смотрел. — О боже, ты краснеешь. Я слышу, как ты краснеешь по телефону. — Не краснею. — Краснеешь! Николь закусила губу. Она ненавидела, когда Синди была права. — Ладно, — сдалась она. — Может быть, он смотрел. Но это ничего не значит. — Конечно, ничего, — голос Синди сочился сарказмом. — Пилот Ferrari, у которого миллион подписчиков, просто так пялится на незнакомую девушку на трибуне. Обычное дело. — Прекрати. — Не прекращу. Ты ему понравилась. Это очевидно. Николь закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу. — Даже если так… это ничего не меняет. Синди вздохнула. Она знала, что стоит за этими словами. — Твой отец не узнает, — мягко сказала она. — Мы были осторожны. Никто не видел твоего лица. — Ты выложила сторис, — напомнила Николь. — Там ты стоишь спиной. И тегнула я твой закрытый профиль. Никто не узнает. Николь молчала. — Просто подумай об этом, — сказала Синди уже спокойнее. — Ты заслуживаешь чего-то большего, чем сидеть в этой квартире и шить платья. — Я люблю шить платья. — Я знаю. Но ты также заслуживаешь любви. Николь ничего не ответила. — Ладно, мне пора, — Синди чмокнула в трубку. — Люблю тебя. Не кисни. И проверь Instagram. — Зачем? — Просто проверь. Синди сбросила звонок. Николь посмотрела на тёмный экран телефона, потом на дождь за окном, потом снова на телефон. Она не хотела проверять Instagram. Она знала, что там. Сотни запросов на подписку от незнакомцев, которые увидели её в сторис Синди. Каждый раз одно и то же. Она привыкла игнорировать. Но пальцы уже сами разблокировали экран и открыли приложение. Уведомлений было много. Сорок семь новых запросов на подписку. Николь пролистала их привычным движением, не вглядываясь в аватарки. Отклонить, отклонить, отклонить. Она почти дошла до конца, когда палец замер. @charles_leclerc хочет подписаться. Николь нахмурилась. Имя показалось знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. Она нажала на аватарку. Профиль открылся. Первое, что она увидела, — фото парня в красном шлеме, стоящего на фоне болида. Шлем был поднят, и она разглядела лицо: острые скулы, лёгкая небритость, внимательные глаза. На следующем фото он стоял на подиуме с кубком, облитый шампанским, и смеялся. На третьем — обнимался с механиками в красных футболках. Она пролистала дальше. Миллион подписчиков. Сотни тысяч лайков. Фото с Льюисом Хэмилтоном. Фото с папой Римским. Фото на яхте в Монако. Шарль Леклер. Тот самый парень. Который смотрел на неё на трибуне. Николь почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она поставила телефон на стол экраном вверх и отошла к окну. — Нет, — сказала она вслух. — Только не это. Она не могла принять его запрос. Она вообще никого не принимала. Это было правило. Железное правило, которое она установила для себя давно. Слишком давно. Николь Блэквуд не существует для интернета. Не полностью. Только то, что она сама показывает. А она не показывает ничего. А Шарль Леклер — это опасность. Пилот Ferrari. Публичный человек. Миллион подписчиков. Если она примет его запрос, он увидит её фото. Её жизнь. Её лицо. А потом, возможно, захочет встретиться. Она не была готова к этому.

***

Она вернулась к столу, взяла телефон и снова открыла его профиль. Она не знала, зачем. Может быть, чтобы убедиться, что это действительно он. Или чтобы найти причину отказать. Но чем дольше она смотрела на его фото, тем меньше хотела нажимать «Отклонить». Он улыбался на подиуме — искренне, по-мальчишески, совсем не так, как серьёзные мужчины в костюмах, которых она иногда видела на мероприятиях Синди. Он обнимал механиков, будто они были семьёй. Он стоял на коленях перед болидом, разглядывая что-то на переднем крыле, и его лицо было сосредоточенным, почти суровым. Он казался… настоящим. Не таким, как другие публичные люди. Николь отложила телефон и провела ладонями по лицу. — Что ты делаешь? — спросила она себя. — Ты даже не знаешь его. Это было правдой. Она ничего о нём не знала. Кроме того, что он пилот Ferrari. И что он смотрел на неё. Она вспомнила тот момент. Как шла вдоль ограждения, как ветер трепал её платье, как она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на трибуне. Ей стало неловко тогда. И сейчас стало неловко, только от воспоминания. Она снова взяла телефон. Запрос всё ещё висел. Ни принятый, ни отклонённый. Она оставила его так. Час спустя она сидела за швейной машинкой, строча подол нового платья. Ткань — мягкий лён цвета лаванды — послушно бежала под лапкой, игла стучала в размеренном ритме. Это успокаивало. Когда Николь шила, она не думала ни о чём. Только о линии шва, о натяжении нити, о том, как ткань ложится на изгибах. Но сегодня мысли возвращались снова и снова. Она остановила машинку, откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. — Почему ты не можешь просто принять? — прошептала она. — Или отклонить? Потому что она боялась. Боялась, что если примет — откроет дверь, которую потом не сможет закрыть. А если отклонит — пожалеет. Она вспомнила отца. Йос Ферстаппен сидел напротив неё в тот день несколько лет назад. Его лицо было каменным. Глаза — холодными, как лёд. — Ты не будешь встречаться с этими людьми, — сказал он, чеканя каждое слово. — Ты не будешь светиться. Ты — Ферстаппен, но никто не должен знать. Поняла? Она поняла. Она всегда понимала отца с полуслова. — Если кто-то узнает, — продолжал он, — если какая-нибудь журналистка раскопает правду — твоя жизнь превратится в ад. Я не позволю этому случиться. Он не позволит. Николь знала это. Он всегда защищал её. Может быть, слишком сильно. Может быть, слишком жёстко. Но она не могла его винить. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Шарль Леклер — пилот Ferrari. Главный соперник Макса на трассе. Если Йос узнает, что она общается с кем-то из Ferrari… Она не хотела думать об этом.

***

Вечером она снова открыла Instagram. Запрос всё ещё висел. Она зашла в его профиль. Новых фото не появилось. Она пролистала старые — те, которые уже видела. И ещё. И ещё. Она заметила, что он подписан на Синди. Это было логично — они были в одном кругу. Она заметила, что он подписан на несколько модных брендов и дизайнеров. На профиль с архитектурой. На кота. Он подписан на кота. Николь не удержалась и улыбнулась. Пилот Ferrari, миллион подписчиков, состояние, слава — и он подписан на кота. Это было… мило. Она закрыла профиль и уставилась в потолок. — Что мне делать? — спросила она у пустой комнаты. Комната не ответила. Тогда она набрала номер Синди. — Я знала, что ты перезвонишь, — сказала подруга вместо приветствия. — Ты знаешь его? — спросила Николь без предисловий. — Шарля? Да. Мы пересекаемся на гонках. Он нормальный парень. — Нормальный? — Ну, насколько нормальным может быть пилот Формулы-1. Немного зациклен на себе, но кто из них нет? — Синди помолчала. — Он не из тех, кто использует девушек. По крайней мере, я о нём такого не слышала. Николь молчала. — Послушай, — Синди сменила тон на более серьёзный. — Я не говорю, что ты должна бежать к нему в объятия. Я просто говорю, что он не опасен. Если ты примешь запрос, ничего страшного не случится. — А если он захочет встретиться? — Тогда встретитесь. — А если он узнает про отца? — А если узнает? — Синди вздохнула. — Ник, ты не можешь всю жизнь прятаться. Ты талантливый дизайнер. У тебя есть имя. У тебя есть я. У тебя есть будущее. Не позволяй отцу управлять твоей жизнью. Николь прикусила губу. — Легко тебе говорить, — тихо сказала она. — Ты не знаешь его. — Знаю. Я видела, как он смотрит на тебя. И поверь, этот взгляд не врёт. — Я не про Шарля. Я про отца. Синди замолчала. — Ты права, — сказала она наконец. — Я не знаю Йоса. Но я знаю тебя. И я знаю, что ты заслуживаешь счастья. Николь закрыла глаза. — Я подумаю, — сказала она. — Это всё, о чём я прошу.

***

Ночь опустилась на Милан. Дождь закончился, и в открытое окно тянуло прохладой и сыростью. Николь лежала в кровати, укрывшись лёгким одеялом, и смотрела в потолок. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Она знала, что должна принять решение. Принять или отклонить. Третьего не дано. Но она не могла. Она протянула руку, взяла телефон, перевернула экраном вверх. Уведомлений не было. Запрос всё ещё висел. Она открыла его профиль в сотый раз. Новое фото — сторис. Он в самолёте, смотрит в иллюминатор, за окном — облака. Без подписи. Просто смотрит. Николь увеличила фото. Его лицо в отражении стекла было задумчивым. Он казался уставшим. И одиноким. Она положила телефон обратно. — Не сегодня, — сказала она себе. Она закрыла глаза и попыталась уснуть.

***

Утро встретило её солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Николь открыла глаза и первым делом потянулась к телефону. Запрос всё ещё был там. Она смотрела на него несколько минут. На аватарку. На имя. На кнопку, которую так и не нажала. Потом поставила телефон на тумбочку, встала, накинула халат и пошла на кухню готовить завтрак. Она не приняла решение. Она просто отложила его. Но в глубине души она знала: так не может продолжаться вечно. Рано или поздно ей придётся выбрать. Принять. Или отклонить. Или позволить судьбе решить за неё. Она насыпала кофе в турку, поставила на плиту и ждала, когда закипит. Телефон на столе молчал. Но красная точка в углу экрана Instagram всё ещё горела. Напоминая о том, что кто-то ждёт её ответа.