А Гедеону нравится…

Студеное осеннее утро сулило новые знания и возможные поцелуи, только вот где и с кем пока не уточнялось. Для того, чтобы начать эту череду коротких и впрочем то бессмысленных зарисовок, пожалуй нам надо бы познакомиться с персонажем, который играет в этих главах не последнюю, но и не самую значимую роль. Лилиан Демурье родилась в Октавии, прожив совершенно незначительные четыре года в тогда еще хорошо процветавшем царстве, и бежала (ну как бежала - неслась на руках родителей) во Францию как только зазвенели колокола переворота. Вообще их родословная закоренело бежала во Францию раз за разом по самым интересным и бессвязным между собой обстоятельствам, от чего и такая вычурная нежная фамилия теперь красуется рядом с таким же сладким именем. Девушка, признаться, ничем сверх не выделяется – привычная манерность для чистокровных, светлый блонд, голубизна глаз, пухлость губ, точеность фигуры, и когда автор говорит об обыденности, важно заметить что серой мышью та не была. Зная три языка, включая мертвую латынь, увлекаясь чтением и стрельбой из лука, она была весела среди своих друзей, любима дома и остра на язык с недоброжелателями. В ее мире все было просто: есть я, и могу за себя постоять только я, но важно не переусердствовать и не стать какой-то там неотесанной злодейкой – и это понимание раз за разом спасало от всяких неприятностей.        Признаться, очень бы хотелось подробнее рассказать о том кто она и как складывалась ее жизнь до того времени, о котором будет рассказано, но это было бы совершенно скучным началом. А вам же нужен Гедеон, нежность и студенческая жизнь - не чья-то биография! Ничего, познакомитесь с девушкой прямо в среде ее естественного обитания под улыбки сверстников и хитросплетения чувств. Тогда начинаем рассказ?            Холодный зимний вечер воскресенья сигнализировал о том, что завтра обязательно будет изнуряющая учеба в наилюбимейшем месте, в которое Гедеон ходил только по одной, казалось, причине: проследить за братом. Но не для каких-то корыстных целей, вы что! ради его безопасности, конечно. Лишь бы убедиться что он до конца не стал отщепенцем, что Скэриел не вьет из того новые веревки и что Оскар не приближается к нему больше чем на разрешенную дистанцию. Да, только это словно и связывало его с Академией Святых и Великих.  Ну ладно, была еще причина хождения туда, которая обрелась не так давно, но уже почти поравнялась с первой – Лилиан (почти что Киллиан, и эта схожесть имен приходила в голову), ее улыбка, задорный смех где-то позади, общие планы на будущие выходные и-и-и еще множество всего, что вам Хитклиф бы не рассказал, за то болтливый Люмьер выложил бы за милую душу и накинул сверху своих предположений. Не то, чтобы она была какой-то там новенькой, и вот он обратил на нее свое холодное внимание в первый же день ее приезда – нет, все было до одури просто: Оскар привел в бар, в который он то и не очень то хотел идти, свою дорогую подругу, познакомил ее с Уолдином и ним, а дальше добавил что та вернулась спустя столько лет обратно и перевелась по какой-то там очень удобной программе к ним на курс благодаря почти золотой успеваемости и обаятельной улыбке. В тот вечер Гедеон был раздражен и неразговорчив и совершенно отказывался идти на контакт с новыми людьми, да еще и со стороны Вотермила. Если честно.. он тогда вообразил себе, будто эта хрупкая девица полностью соответствует Осу не только по характеру, но и, пожалуй, в распущенности и алкогольной зависимости, пускай и не увидел за тот вечер ни одного глотка алкоголя с ее стороны и каких-то глупостей из рта. Этот образ запущенной разгильдяйки сохранялся достаточно долго, пока в один из дней на задней парте не появилась она, в опрятной форменной рубашке с юбкой и какой-то явно дорогой сумочкой, заинтересованно читающей конечно же Гюго, как и подобает всем молодым чистокровным. Тогда в сердце ластящейся змеей проскользнуло сомнение, особенно в момент когда она все же обратила свое внимание к вошедшему и, дружелюбно взмахнув рукой, произнесла ласковое «здравствуй, Гедеон».        Мы отвлеклись, ведь прямо сейчас юноша стоял посреди собственной комнаты и под бульканье аквариумных рыбок читал общий чат, в который с недавнего времени вошла и Лили, где сейчас разгорался спор об общем проекте: Люмьер упорно не хотел впускать в маленькую группку Вотермила, оставив там себя, лучшего друга и, так уж и быть, даму, затихшую на это время. Оскар сопротивлялся как мог, бросал гневные оскорбления, отмечал Гедеона и писал ему о несправедливостях, пока в какой-то момент не затих, грустно оставляя Уолдина с негласной победой. После трех минут молчания, в момент которого Гедеон уже хотел написать что абсолютно все будут работать над проектом, а еще бессмысленные споры нужно оставлять при себе, всплыло новое смс, гласившее простую истину: Лилиан будет с Оскаром, а Люмьер пусть остается со старшим из Хитклифов. На том и порешили по словам злосчастного Люмьера, чью мощную шею он сейчас так хотел заключить в смертельных объятиях. Так не пойдет! Этот проект был создан для больших групп от 4 до 6 человек, на который им даровали аж месяц подготовки, волю на его творческое исполнение и помарку, что оценка будет учитываться в самых последних экзаменах при выпуске учеников. Чисто теоретически эту тему можно было развить и вдвоем и, если особенно постараться, даже в одиночку - в себе и Лилиан юноша не сомневался, в отличие от друзей. Дело в другом! Это задание должно было подарить ему дополнительные часы в обществе Демурье (ну и остальных лиц), позволить сблизиться еще больше и, возможно, совершенно теоретически и без построения серьезных планов подарить шанс на развитие их взаимоотношений в более романтическое русло, а тут упрямец Уолдин и такой же Вотермил, на чьей стороне он сейчас и был. Решение не заставило себя ждать, такое поведение ему было присуще и даже если бы у доброй половины их компании возникли бы вопросы по поводу всего этого, Гедеон бы ответил что-то вроде: ты просто меня достал, Люмьер, вечно припираешься с ним, вот я и встал на его сторону. Или: не сильно прильщайся, Оскар, просто вдвоем это задание делать запрещено.      Вот пальцы уже занеслись над клавиатурой дабы напечатать угрозу в обе стороны и заверить третью в том, что все будут вместе, как личные сообщения оповестила галочка - писала она.  Мне так жаль Оскара, почему он так к нему цепляется?  Он же ничего не сделал. Только из-за такого отношения не хочу с Люмьером лишний раз видеться, честное слово.  Боже. Вот и как ей объяснить все многолетние распри между этими двумя, если Гедеон сам не до конца их понимал? Они просто были придурками, каждый по-своему, вот и всё.       Такой исход не был ему нужен, ну как это она не хочет быть в одной команде? Ладно Люмьер, он и сам не хотел с ним быть, но а как же все остальные! Он! В голове крутилось сразу несколько предложений: выкинуть Уолдина и писать втроем, выкинуть всех и писать вдвоем. Второе нравилось больше, но было нелогичным и подозрительным, а раньше времени не было желания раскрывать свои нарастающие чувства. 

Люмьер придурок, ты это знаешь. 

Как-то грубо, по этому следом добавилось:

Я поговорю с ним, он перестанет.

Да что уж толку, все равно проект не вместе будем писать.  Теперь следовало подключить забывчивость Демурье и место первого ученика класса, идеально запоминающего слова преподавателей и вторящим им с еще большим усердием. Пальцы настрочили сами.  

Профессор сказал что вдвоем делать работу запрещено. От трех минимум

Да? Я и не помню.  Сработало. 

Не волнуйся, будем писать все вместе. С Люмьером я поговорю перед первой встречей для проекта. 

Ты не обязан, он уже взрослый чтобы понимать всю свою неуместную дерзость, но если это повлияет на него, то спасибо.  На этом сухая переписка кончилась, оставляя его в приятном удовлетворении и ожидании нового. 

***

     Люмьер ходил как шелковый по богато украшенной гостиной, периодически проходясь мозолистыми пальцами по корешкам ценных изданий. Тяжелая медная подставка с искусственными свечами красиво обжигала его плечо, каким он обернулся к хмурящемуся хозяину дома; улыбка так и игралась с его морщинками под ворчливые огонечки в глазах Гедеона, словно молящемуся: только ничего не говори! Подвижный ум сразу смекнул что профилактическую беседу так или иначе попросила сделать с ним девушка, юная и красивая словно фарфоровая куколка с бледной кожей и заезженно голубыми глазами, чей цвет любили и писаки, и художники.  Это сравнение впервые было озвучено именно в этой гостиной часом ранее, что вывело из себя Хитклифа, оставившего на чужом точеном пиджаке глубокую вмятину от сжатого кулака. А далее такая бурная реакция спровоцировала еще более сенсационную догадку о беспробудной влюбленности.  – Я буду молчалив как рыбка из твоего аквариума. – Хихикнул тот, на что Гедеон лишь измученно и так сипло вздохнул, словно его сейчас вели коровой на убой.  – Ты никогда не бываешь молчалив.  – Никогда - слишком гром.. Послышался громкий стук в дверь, за которой объявили: к Гедеону пришли остальные друзья, а после на пороге показался сначала Оскар с его широким размахом плеч в какой-то черной обтягивающей футболке и классических брюках и она, в нежно розовом поло, обтягивающих джинсах и своей любимой сумочкой. В ее волосах, которые по оттенку были удивительно схожи с цветом Вотермила, красовался бант, пока на лице блестела клубничного оттенка помада.  – Привет, Гедеон! – Чуть ли не виляя хвостом, парень проскакал к круглому столу на семь персон, а за ним медленно прошествовала за ним.  – Всем привет. Вы уже начали?  – Здраствуй, Лили, нет, Гедеон очень ждал тебя.. ну и Оскара.  – Здраствуйте. – Сдержанно прошипел тот, о ком только что ласково пропел со всем наслаждением.  И вот они начали свое обучение под  полунамеки Уолдина, понятные только Гедеону, легкую глупость Оскара, на которую раз за разом Лилиан спокойно и даже как-то нежно отвечала, разжевывая материал и параллельно метая очень хмурые взгляды-молнии в едкого товарища, и в центре этого Хитклиф - измученный, но радостный от того, что Лили села по левую сторону от него и теперь он мог с наслаждением вдыхать ее аромат духов, напоминающий цветущую сирень. 

***

     Все расходились. Вернее уходил Оскар со словами, что у него есть парочка неотложных дел (и скорее всего в Запретных Землях), а через пять минут подскочил и Люмьер с каким-то витиеватым объяснением почему прямо сейчас должен быть дома. Нет, на самом деле он был безмерно благодарен за такое стечение обстоятельств, которые позволили ему прямо сейчас сидеть один на один с ней и в гробовом молчании листать страницы электронной книги в поисках нужной информации. Он тоже листал другой экземпляр в надежде выискать что-то новенькое, но конечно же мысли Гедеона были далеко от общей цели. Надо было переводить это унылое занятие в что-то более веселое и интересное, иначе он так и останется для девушки на уровне друга ее друга - просто знакомого без каких-то отличительных черт. Вообще с Оскаром Лилиан дружила тесно, это было видно: общие шуточки, личные приколы, постоянные улыбки друг другу, шепот на задних партах (вообще в такие моменты Вотермил отвлекал ее от учебы как самую прилежную ученицу, но по ее довольным хихиканьям было ясно что та не против) и совместные посиделки. Как-то в чат Оскар прислал фото без подписи - селфи с его довольным лицом крупным планом и джойстиком в руках, а на другой стороне дивана Лили с розовым геймпадом, явно купленным Вотермилом персонально для нее, с очень сосредоточенным лицом и нахмуренными бровями. Девушка сидела чуть сгорбившись, от чего обнажала через тонкую ткань обтягивающей футболки свой позвоночник, пока на выглядывающих босых ногах прослеживался голубой педикюр (Гедеон досконально изучил попавший в его цепкие руки снимок, отмечая одомашненность Демурье в обществе мужчины), он должен был от всего этого ревновать, и на самом деле так и было, не подумайте, но все же какая-то часть была благодарна прилипчивому Оскару за такую открытость, ведь так он все больше и больше узнавал об объекте влюбленности - ее увлечение видеоиграми (как позже добавил Вотермил, она очень любит всякие огороды и построение домиков), затем в разговоре с ним мелькнет еще ценная информация - ее любимая книга «Лолита», которую Вотермил в виду своей неосведомленности (как сказал бы Люмьер: узколобости) не понимал и осуждал, и так вереницей мелких фактов он будто собрал полный портрет, который можно было понять при одном только сокровенном диалоге тет-а-тет, но на который у Гедеона не хватало ни духу, ни  по своему мнению статуса: он был всего лишь другом друга, если и не того меньше. Хотя, смотря он чуть дальше своих переживаний, увидел бы что с ним Лили вела себя если не также, то почти также открыто как и с другом детства и легко шла на контакт, если того требовалось.      Но это упустим, сейчас размышляющий Гедеон походил на тигра, готовящегося к прыжку, а Лили - на антилопу, с виду хрупкую, но прыткую и грациозную. Так в молчании прошло добрых пол часа, пока тишину не нарушил звонкий голос Сильвии, принесшей им двоим нарезанные фрукты и очень аппетитные пирожные.  – Мистер Хитклиф, до ужина чуть меньше часа, пока угоститесь фруктами. Мисс.. – Просто Лили. – Она нежно улыбнулась, и дама, чуть смутившись, проворковала.  – Лили, Вы же останетесь на ужин? О, да, и угощайтесь пирожными, их приготовила наша кухарка буквально сегодня! – Благодарю. Хм, ужин.. – Свои голубые глаза она метнула к парню, который сложил 2 + 2.  – Да, Лилиан, оставайся на ужин.  У нас очень хорошо готовят.  – Раз вы настаиваете, то приму ваше предложение.  – Отлично, мисс!.. Лили. Приятного вечера.  И полукровка растворилась в тени коридора, прикрывая за собой дверь, явно на что-то молчаливо намекая. Пока девушка была в раздумьях, женщина успела метнуть в Гедеона пару говорящих взглядов, да и помимо этого прямо уж расцвела как только увидела что он сидит не один, а с какой-то девушкой. Это можно было расценить как милый жест, наполненный родительскими переживаниями о внуках и прочем, но сейчас он скорее раздражал, нежели вызывал теплоту в сердце. Но при этом Хитклиф был крайне доволен складывающимися в один большой не совсем продуманный пазл действиями, где Демурье остается с ним еще на подольше. Отлично, даже можно сказать великолепно.       Вот она вновь уткнулась в электронную читалку, тонкими пальцами туда-сюда листая текст, пока Гедеон сверлил взглядом ее светлую макушку. Надо действовать! Надо. Сейчас или никогда, как говорил один крайне мудрый человек.  – Мы задержались за заданием, думаю можно уже его оставить. Для первого дня мы хорошо потрудились.   – Особенно Оскар с Люмьером? – Беззлобно заметила она, начиная собирать свои вещи в аккуратные стопочки.  – Они то тем более. – Поддерживая шутку, на лице появилась легкая улыбка. – Может поднимемся в мою комнату? Чем-нибудь займемся.  – Да, хорошо.  И вот, собрав все свои вещи в небольшую сумку, ее выхватил Гедеон и молча повел за собой на верхний этаж к собственным покоям. Ее саквояж был легок и не представлял ничего интересного в те долгие секунды маршрута между гостиной и дверьми, за который он мог разглядеть хоть что-нибудь. Вот торчит та самая книга, какая-то косметичка на дне, телефон в приятном красном чехле с какими-то наклейками, пожалуй.. все. Жаль, он надеялся подобраться поближе к ее личности.