Атакуй первым

— Слушай, ты можешь прекратить на каждому углу, каждому встречному-поперечному орать, что ты гей? — А что, ты меня стесняешься?! Эста видит, что Чейн перебрал. Знает, что и сам недалеко ушёл — иначе не задавал бы такие идиотские вопросы с двенадцати лет убеждённому в своей ориентации парню. — Как Ами тебя терпит?.. — У нас любовь-морковь и все шуры-муры, иди сам себе кого-нибудь найди, девственник! — Об этом тоже не надо орать, дебил. — Хочу и ору! В час ночи в гриль-баре вряд ли найдутся те, кто прислушивается к пьяном бреду соседей по забегаловке. — Нахрена я вообще с тобой дружу? — Ты каждый раз спрашиваешь, мне аж самому интересно стало! — Бля, децибелы убавь. — Я тебе на днюху затычки для ушей подарю! — З — забота. — Именно! Под противное пьяненькое хихиканье Чейна Эста приваливается к собственной руке, как шест опирающейся о стол. — И чо ты меня пить звал?.. А, точно. Давай ещё раз: за счастливую семейную жизнь Чейна Лигора! — Да бля, мы не поженились же. — А иногда кажется, что да. Когда мужики прекращают бегать по задницам? Когда жена… А, но жена же ты, да? — Сука, то, что я ниже, не значит, что я снизу. — Реально? — Почему я должен обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь? — Потому что ты всегда так делаешь? — Я любовную жизнь обсуждаю! — Тогда почему я в курсе, как ты фанател от родинок на бёдрах своего бывшего? И что у того футболиста пирсинг на члене? А у старосты фетиш на петтинг? — Сука, серьёзно?.. Да даже я этого уже не помню. — Поэтому и думаешь, что мы твою возвышенную любовь обсуждаем. А там… сплошные члены. Эста делает пьяненькое движение рукой перед глазами, обозначая поле тех самых членов, которых он, будучи девственником и натуралом, не видел от слова совсем, но мог прекрасно представить со слов идиота-друга. — А я… про Ами тебе что-то рассказывал? — Башка твоя дырявая. — Колись! — Я не хочу повторять этот бред. — Ну?! Эста выдыхает. Взгляд натыкается на бутылку. Чейн всё пялится выпученными глазёнками, пока Эста пытается налить бухло ровно в стакан. Получается. — Что тебе нравится дёргать его за волосы, пока он тебе сосёт. Бля, — он выливает в себя стакан, желая продезинфицироваться. А потом смотрит, как друган закрывает лицо руками и играет в статую. — А… — тянет довольно. — Что, запоздалая совесть? — Только попробуй ему рассказать, — бурчит тот в ладони. — Он типа не знает, думаешь? — Что ты в курсе!!! Эста фыркает и отпивает уже из горла. Чейн багровеет то ли от выпитого, то ли от осознания, что его бойфренд порвёт его на британский флаг, если узнает, что тот болтает о подобном направо и налево. Хотя стоило ожидать подобное от человека, который при каждом новом знакомстве представляется «Чейн Лигор. Гей.». За все пятнадцать лет знакомства Эста так и не понял, травма у него там какая была или просто характер дерьмо, но Чейн считает, что лучше сразу о таких вещах говорить, чем быть обвинённым в том, что ты это скрыл. Как говорится, атакуй первым. — Ты мне вообще в начале не нравился, — рычит Эста. — Ты мне об этом каждый раз говоришь, как напьёшься. Теперь Чейн пытается подружить бутылку со стаканом. Льёт несколько капель мимо, щурится недовольно, но преуспевает в задуманном. — И чо, я тебе щас нравлюсь, что ли? — Я просто смирился с тем, что мы, оказывается, дружим. — Взаимно. «Это ваши проблемы, что я вам не нравлюсь!» — всегда заявлял Чейн, за что нередко получал по морде. Возможно, Эста просто был не из драчливых. А может, ему изначально было плевать, что тот гей. Бесило только то, что Чейн может говорить и делать то, чему Эста всегда завидовал. Впрочем, между завистью и восхищением грань тонка. — Бесишь. — Да ты, нахрен, определись. — Пусть Ами устроит тебе райскую жизнь! — срывающийся на хрип голос глушит почти весь бар, и Чейн щурится: — Это проклятие только что было? — Не-е-е, ты чо-о-о-о… — Скотина. Он сверлит взглядом ухмыляющегося другана и вдруг скалится: — А давай-ка по твоей личной жизни проедемся. — Её нет, там не по чему ехать. — А мы бульдозером. Все дороги с чего-то начинались. — Бля, ты свою жизнь устроил, теперь в чужую полез? Эста с удовольствием бы спрятался под стол от жуткого хохота Чейна, но боится потом оттуда не вылезти. — На потоке приглянулся кто? А теперь хочется заехать по этой наглой, играющей бровями роже. — Скольких ты перебрал, прежде чем Ами тебя заарканил? — А это тут при чём? — При том, что мне такого не надо. — Бля, да ты всегда был лентяем. Сразу ему любовь всей жизни подавай. С первого раза! Эста устало растекается по столу. Началось… — Пока не попробуешь, не узнаешь! Ты мне хоть твой типаж назови, я вокруг поищу!.. — Чейн… — М? — Я звоню Ами. Эста роется в сумке, стараясь не смотреть на обиженно надувшееся лицо друга. — Спасибо скажи, — тяжко вздыхает. — Ты отсюда на своих двоих не уползёшь. — А сам-то. — Я хоть доползу до такси. В конце-концов, Ами меня до такси дотащит. Зря он твой бойфренд, что ли? — Мой! Бойфренд! — Ещё поревнуй, гондон. Алло? Ами, мы в стельку. — Эста-а-а!.. — рёв на заднем плане лишь подтверждает, что Ами пора бежать на помощь. — Спасибо, ждём. Эста не попадает в «отбой», но Ами отключается первым. — Что, расстаться со мной никак не можешь, милый? — Фу, бля, с темы-то не съезжай! Эста смотрит на погасший экран смартфона, будто там его ждёт что-то важное. Хоть что-нибудь, что спасёт от перемалывания его несуществующей личной жизни Чейном. — Я обязан найти тебе пару, пока мы в универе! — Ты мне мать, что ли? — Да, сыночка, — противно меняет голос Чейн. — Негоже девственником выпускаться. — Ты то же самое про школу говорил. — Там не так критично было. Эста закатывает глаза, но тут же хватается за стол — упасть ещё не хватало. Чейн ржёт и заговорщически кладёт локоть на стол. — Ну? Ами сказал, что он тут поблизости. Эста молчит, типа думает, тянет время как может. — Ты с закрытыми глазами спишь, что ли? «Может, реально его заигнорить?» — Привет, ребят, — голос ангела-спасителя позволяет Эсте наконец-то распластаться по столу. — Живые ещё? — Ами-и-и!.. С перекошенной перспективы столешницы Эста наблюдает, как Чейн липнет к талии Ами, обвивая ручонками. А ещё дулся, что он ему позвонил, скотина. — Стоять сможешь, Эста? — ангелочек Ами явно был послан Чейну, чтобы уравновесить его придурь. — Меня надо первым проверять! — ноет придурошный. — Стоять… — Эста задумывается. — Пожалуй. Надо попробовать. — Я и так вижу, что ты не сможешь, — отвечает Ами виснущему на нём парню. — А Эста получше тебя с градусами дружит. Названный Эста зевает, садится, смотрит в никуда. Одной рукой шарит в направлении сумки, хватает, перекидывает через плечо. Поднимается. — Стою, — оповещает. Думает. — Но до такси я лучше за тебя подержусь. Ами смеётся. — Я заплачу, скинешь потом половину. Эста одобрительно мычит и стоит солдатиком, пока Ами расплачивается, закидывает на себя одну руку Чейна и позволяет ухватиться за рукав плаща. Холод улицы пробирает и самую капельку отрезвляет. Самую капельку. — Я тут подожду, вы идите. — Точно? Эста кивает, спиной опираясь о спасительную стойку остановки. Машет рукой вслед вновь орущему что-то неразборчивое Чейну. Улыбается и прикрывает глаза. Да, раньше он безумно ему завидовал. Тот мог открыто признаться, что гей. Мог с методичностью ненавистного будильника долбить родителей, чтобы те смирились. Мог забивать на тех, кому он не нравится, и встречаться с теми, кому нравится, в поисках идеала. Со своим девизом атаковал первым всех новых знакомых, как атаковал на последнем году школы учителей, опередив с их опросниками по поводу будущего. И будет продолжать атаковать, когда станет адвокатом. Как ни странно, по итогу он не остался один. Рядом с ним именно те, кому можно доверять, только те люди, с которыми он сам хочет знаться. А всякая шушера отвалилась. И всё же Эста не думает, что Ами стал встречаться с ним поэтому. Просто некоторые вещи предначертаны друг другу, как бы странно ни начиналась их история. — Атакуй первым, да? Эста усмехается, машет подъезжающему такси и с кряхтением заползает вовнутрь. Атаковать Чейна первым — признанием, что он тоже всегда был по мальчикам, — Эсте уже не судьба. Зато эта атака может стать самой сильной, когда он всё же найдёт себе пару. Разрушительной для его родителей. Крышесносной для всех его друзей. По крайней мере, он может попробовать атаковать первым отныне. Может, именно этого ему не хватает, чтобы встретить того, кого целую жизнь искал.