Double trouble

Устало вздыхая, запрокидывая голову к тёмному небу, Гэвин выудил из пачки вторую сигарету. Затяжка пошла плохо, потому что курить-то уже не особо и хотелось. Скорее в качестве единственно знакомого и легкодоступного способа унять нервы. Денёк вышел паршивым. Не то чтобы до этого жизнь радовала буйством хороших новостей, но сегодня всё пошло по пизде по всем фронтам. Начиная с самого утра, когда детектив Рид в кои-то веки решил попробовать какого это, приходить на работу вовремя. Как назло будильник не сработал. Второй удар пришёлся откуда не ждали — его верная и чудесная мохнатая жопа кот Кысь, — сработал вместо этого самого будильника и выблевал комок шерсти хозяину прямо на подушку. Из-за чего сразу же был послан на все известные хуёвые направления и ещё дальше. Фантомный запах кошачьей рвоты преследовал его ещё следующие полдня, хотя тот принял душ и вылил на голову добрые пол банки шампуня. Ну так, на всякий случай. В надежде поднять настроение и давление, первым делом после прихода в участок Гэвин пошёл на кухню, только чтобы увидеть на кофеварке кем-то заботливо приклеенную бумажку «Не бей меня. Я не работаю». И пририсованный грустный смайлик снизу. Тем, какой пар пошёл у него из ушей, можно было заварить этот сраный кофе. Начало работы традиционно сопровождалось головомойкой от капитана Фаулера за то количество висяков, которые числились на их участке. А что Рид мог сделать? Подозреваемых бить ему запретили, а без парочки крепких тумаков мудаки говорить отказывались. Приходилось работать головой, а не руками. Это занимало больше времени. Проверять очередную зацепку — которая, по итогу, привела куда? — правильно, никуда, — его отправили с главным алкашом участка, которого, кстати, ещё даже на работе не было. Этот факт капитана ебал мало, точнее, не ебал вообще. Благо высшие силы снизошли до Рида, и неудалый напарничек как раз поправлял ворот застёгнутой через пуговицу рубахи в отражении стеклянной двери, тщетно пытаясь привести себя к виду хомо сапиенс прямоходящих. Этой же дверью Гэвин Хэнка и огрел. А после за шкирку потащил к машине и усадил на пассажирское — руль ему в таком состоянии он ни за что бы не доверил. Вернулись они гораздо позже полудня и, конечно, Гэвин напрочь забыл, что кофе ему сегодня, а с их бюджетом и в ближайшую неделю точно, не светило. Помнил бы, захватил по дороге. Приходилось давиться тёплой водой из кулера, которая едва смывала вязкую слюну, и уж точно не бодрила. То и дело Гэвин осматривался по сторонам, выискивая взглядом свою единственную подругу в участке, но Тины нигде не было видно. Отчего тот по десятому кругу листал страницы дела, которое знал наизусть, а толку? Новых зацепок так бы не появилось. С Тиной хоть можно было поболтать под предлогом «свежего взгляда со стороны». Та хоть и не имела звание детектива, как-то обмолвилась, что подумывала пройти курсы переподготовки и обучение. Чем не полевое обучение? Пока Рид проводил последние часы смены за бесконечным отчётами, время тянулось издевательски долго. За пять минут до конца он уже нагло гипнотизировал цифры, пытаясь намолить их меняться быстрее. И вот теперь, более менее придя в себя, затянувшись порцией никотина, вроде подотпустило, вроде даже убить никого не хотел. Вроде. Последней каплей, разорвавшей натяжение переполненного стакана терпения, стал проезжающий мимо водила-мудила. Гэвин осторожно обошёл налитую за день лужу, проходя к своему парковочному месту, но кого это вообще ебало, осторожно он там шёл или нет. Машина пронеслась мимо превышая в зоне парковки на миль пятнадцать, проезжая аккурат по центру дорожного моря и обливая Гэвина со спины волной цунами. — Да вы, блять, издеваетесь все! — не выдержал, в сердцах заорал на всю улицу, привлекая внимание редких прохожих. В пылу злости он ещё и ключи от тачки швырнул хрен знает куда, чтобы потом самому, придурку, с фонариком искать их на земле по металлическому отсвету. Хлюпая до машины, усаживая на сиденье мокрую жопу и включая подогрев, он решил. Всё. Если после такого дерьмового дня он не пригубит пару шотов, то можно в русскую рулетку сыграть. Когда Гэвин переоделся и был готов выезжать, часы показывали после девяти. Такси приехало быстро. Хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Обычно Гэвин не ходил в такие места, слишком шумно, людно, тесно. Не местный тихий бар, где приходили спокойно посидеть за парой стаканчиков пива и разойтись. В такие места обычно заявлялся детектив Рид или наряд — тут уж смотря какой повод. Яркая вывеска, окружённая лампочками, зазывала миганием. Таким, от которого в сериалах ещё слышался треск электричества. «One-Night Stand» откровенно заявляло о том, чего можно ожидать от заведения. Гэвин, в общем и целом, был бы даже не против, покажись он достаточно удачным, чтобы уйти сегодня в чьей-то компании. А если выпьет достаточно, то можно даже никуда и не уходить. Главное, чтобы все атрибуты хорошей ночи оказались под рукой. Ханжой Рид не был, но оценивал ситуацию здраво — спать с незнакомцем можно, но осторожно. Сейчас же корочка спокойно покоилась дома, кобура не давила под рёбра, а значит, он мог притвориться слепым котёнком, даже если чей-то нос будет блестеть остаточным белым, а от сигарет потянет несвойственным табаку дымом. Охранник на входе потребовал документы, хотя Гэвин полагал, уж кто-кто, а он давно выглядел гораздо старше нужного возраста. Ухмыльнулся сам себе — не так уж плохо сохранился, паршивец, со своим режимом жизни и работы. Открывая входную дверь, как отдачей звуковой волны, его накрыла музыка, которую до этого заглушала изоляция. Толпы пьяных тел вовсю резвились на танцполе, пока диджей задавал ритм движениям с клацающим кнопки своих разноцветных лазеров световиком. По сравнению со свежестью улицы, в помещении было жарко. Тепло, исходящее от людей, не могло его не задеть. Не удивительно, что на них было так мало одежды. Гэвин какое-то время просто стоял у дверей и смотрел, привыкал. К резким, бьющим по ушам, быстро сменяющимся трекам. К открытости, раскрепощённости, безошибочно считывающимся в движениях танцующих. К общему настроению и атмосфере откровенного кайфа. Именно так они себя и ощущали. Пора было Гэвину к ним присоединиться. Идеальное место, чтобы не думать — за грохотом техно не слышно собственных мыслей. Пробираясь сквозь людей, то и дело пытающихся затянуть незнакомца к себе, Рид держал прямой путь к бару. Возле стойки желающих заправиться было не меньше. За таким же, как и остальные, полуголым барменом, под отдельно освещённой лампой, висела карта напитков. Названия «Медуза», «Куба либре» или «Клоповник» Гэвину о наполнении напитка говорили ровным счётом ничего. Так что он напрямую заказал у того что покрепче в двойном экземпляре и положил банкноту. Что бы за пойло ему не подали, мужик своё дело знал. Горло пекло хуже, чем от глотка чистого виски, а мозжечок начал отключаться в ближайшие двадцать минут. Стало на самом деле жарко. Разгорячённый, заёбаный, поддавшийся ситуации Гэвин ступил на танцпол с другими мыслями. Точнее, их практически не было. Двигаться тот не умел, но тут, казалось, всем было абсолютно плевать. Цель была не показушно следовать ритму, делая пируэты, а насладиться моментом, в котором было только чистое, неразбавленное, никем не осуждаемое удовольствие. Гэвин поддался именно ему. Глупо улыбаясь в потолок с закрытыми глазами, слепо переставляя ноги за потоком уносящих его вглубь людей, стягивая с себя лонгслив и завязывая за рукава на поясе, когда ткань начала прилипать к потной спине. Он облизывал сухие губы и на язык скатывались капли пота с верхней. Мокрые волосы падали на лоб, и он зачёсывал их пальцами назад, чтобы не попадали в глаза. Полностью закрываясь от мелкого дерьма, накопившегося за день и превратившегося в огромный ком говна. Похер. Абсолютно поебать. Возвращаясь к бару за энной порцией, Гэвин слишком уверенно шёл там, где свободного места не было. Перед глазами слегка плыло, а тело казалось легче. Кто-то просто отступал в сторону от мелкого тычка, но на этого он налетел как таран. Носом в чужой затылок, грудью в крепкую спину. Будь он трезвее, начал бы барагозить, с хера ли тот стоял как статуя, но в голове главенствовала туманная дымка. Поэтому, когда статуя соизволила развернуться, Гэвин первым делом проскользил косым взглядом вниз. Принял решение моментально. — Тебе купить выпить? — Гэвину пришлось приблизиться к самому уху мужчины, чтобы перекричать музыку. Рука легла на его плечо, на такую же как и его самого горячую кожу. Под пальцами кроме этого ощущалось что-то ещё, полоса ткани. Гэвин ещё раз, более собранный и пытаясь в фокусировку, оценил внешний вид, разглядывая то, что было похоже на его наплечную кобуру, но вооружён тот не мог быть никак. Не пропустили бы. На проверку оказалось, что полосы идут не только на спине, но и на груди, идеально очерчивая мышцы, словно поддерживая их, переходя в крест посередине. — Да, — коротко, ясно и по делу. Такой экспонат Гэвин потерять не хотел. Набрался наглости, чтобы подцепить пальцем перекрестие портупеи и потянуть за собой. Сопротивление ему не оказывали, зато на губах пока ещё незнакомца появилась сдержанная улыбка в уголке рта. Он что-то заказал, Гэвин не смотрел. Смотрел на него, пока тот запрокинул голову, чтобы проглотить шот. Выступающий кадык, покрытый испариной, двинулся вниз и обратно, как и глаза Гэвина. Казалось, завороженный, ещё секунду и он бы кивнул, повторив движение всей головой. Но пока, вроде, мог соображать. Надолго ли. На новом компаньоне не было ничего, кроме чёрных штанов и этих опоясывающих шлюшьих полос сверху. Открывался отличный вид на сложенное тело, рельеф, подчеркнутый влагой и сменяющимся светом ламп. Либо у Гэвина слишком сильно свербило между ног, либо поганец был дьявольски хорош собой. И, видимо, прекрасно об этом осведомлён, ведь сам осматривал Гэвина с интересом и, кажется, толикой насмешки в изгибе брови. Чтобы не потерять друг друга в толпе, они стояли слишком близко для тех, кто знал друг друга пять минут. Гэвин мог ощутить запах мятного дыхания после выпитого коктейля. Сам надеялся, что от него не несёт спиртом за километр, чтобы не отпугнуть красавчика. Но тот выглядел не против, совсем наоборот. Наклоном головы указал обратно в толпу, откуда Гэвин его прежде вытянул. От предложения что-то ёкнуло внутри разгорающейся надеждой. И вот Гэвин уже находился в его руках, следуя темпу музыки и абсолютно в него не попадая. Отдавал всего себя в преследуемое весь день расслабление. Теперь мог на самом деле его получить. Спиной Гэвин то и дело касался его груди, оборачился, чтобы получить одобрительный прожигающий взгляд. Мужчина выглядел гораздо грациознее, хоть и движения его были резкие, отрывистые. Сразу видно, вот чей рейв был точно не первый. Длинные пальцы заползли под завязанную на поясе одежду, в шлёвки джинс, что стоило Риду пущенной по телу дрожи. Голова закружилась ещё больше от смеси обрушенных на него ощущений: путающий разум алкоголь, кричащий бит, короткое движение, которым мужчина притянул Гэвина к себе. Врезал в себя, бёдра к бёдрам, удерживая за ягодицы на месте. — Меня зовут Ричард, — раздалось бархатным раскатом в ухо, даже музыка на мгновение стала играть тише. Там, у него за спиной, он сто процентов самодовольно улыбался, видя как легко плывёт Гэвин от этого дерьма. Но у него просто не было сил возразить — проводя языком по краю уха, Ричард убеждался, что его имя сегодня точно не забудут. Колени подкосились, и Гэвин на самом деле мог потерять равновесие, если бы не завёл руки за голову, цепляясь за портупею сексуального дьявола. Насильно удерживая себя в вертикальном положении, положил затылок Ричарду на плечо. А тот словно ждал, пока ему принесут ужин прямо под нос. Вот он, Гэвин, стал бы кем угодно на сегодняшнюю ночь, уже готовенький и горячий. Тяжело дышащий от интенсивных танцев, разогретый изнутри и снаружи, согласный. До жути голодный до банальных телесных ласк. Ричард тонко дразнил, отпускал голову и щекотал шею тёмными волосами, почти касался губами, лишь едва задевая, царапал близостью зубов нежную кожу. Пока Гэвин откровенно ёрзал на месте, забывшись, что вообще-то вокруг них находились другие люди, прогибался в пояснице, чтобы притереться теснее. Почувствовать, что его хотят. И вспомнил, что он так и не представился. — Гэвин, — он развернулся, находился лицом к лицу, смотрел на тонкие губы, думал. Но струсил. — Я… Мне надо отойти. Никуда не уходи! — проорал последнюю фразу, чтобы Ричард точно не смылся, пока Гэвин собирался послать остатки благоразумия и на самом деле отдаться первому встречному. Ричард немного странно посмотрел в ответ, но, вроде, кивнул. Или Рид надеялся на это. А почему бы и нет? Размышлял Гэвин, выйдя проветрить голову на свежий воздух. От перепада температур стало неожиданно холодно, и он поёжился, но одеваться не хотел. Прохлада отрезвляла. Теоретически, что такого с ним могло произойти? Даже если пошло бы не по плану, Рид точно знал, как за себя постоять даже в состоянии нестояния. Надо было его поцеловать. Может Ричард уже успел подумать, что его так отшили под видом «сейчас вернусь», боясь задеть тонкую душевную организацию. Сколько времени уже прошло? Пьяный мозг с трудом осознавал рамки времени, но по тому, сколько показывал циферблат на телефоне, могло пройти от десяти минут до целых двадцати. Оба варианта ему одинаково не нравились. Вернуться и найти — с двумя чёткими целями Рид направился обратно. Сказать, конечно, проще чем сделать. Он-то, гений, попросил Ричарда не уходить, вот только, не уходить откуда? Гэвин же понятия не имел в какой части зала они находились. Из рабочих вариантов был только ходить по кругу и искать. Заглядывал людям в лица, ища высокие скулы и острый ровный нос, зачёс тёмных волос набок. Глаза… сложно было сказать, какие были глаза в месте, где всё меняется от цвета мерцающего освещения. Гэвин запомнил не их цвет, а интерес и намёк. И немного от непонимания, когда они разошлись. Обходя человека за человеком, Гэвин никак не мог его найти. Руки практически опустились, как и некоторые другие, заинтересованные в повторной встрече части тела, но леди Удача наконец решила показать хотя бы свою коленку, чтобы благословить. Ричард нашёлся всё также безумно занятый музыкой, подчиняясь ей, не замечая, что к нему кто-то подошёл. На груди больше не красовались полосы. Подойдя ближе, Гэвин почувствовал запах персика. Он потянулся одёрнуть танцующего за руку, привлечь внимания, и когда получил его, удивился реакции. — Я искал тебя! Тут хрен разберёшь где кто, — нервно объяснялся Гэвин. Вместо того, чтобы притянуть к себе снова, в сбивчивый ритм музыки и сердца Гэвина, тот выдернул запястье, и посмотрел как-то странно, как будто видел впервые. При всех своих неоспоримых навыках, Гэвин просто не мог накосячить за такой короткий промежуток времени, чтобы к нему так охладели. Он уже подумал спросить, чем оттолкнул, почему Ричард передумал. — Что? — не услышал, но прочитал по губам. Пока Гэвин плавал в собственных сомнениях и домыслах, списывая всё на то, что не стоило столько пить (определённо не стоило, как он вообще себя вёл? — он едва ли помнил), Ричард смотрел куда-то за него, через плечо. Как смотрят на старого знакомого, когда узнают его в толпе. Гэвин было обернулся, проиграв любопытству, но, конечно же, не смог разобрать, кто именно из нескольких десятков человек вокруг был тем самым. А к моменту, когда Гэвин развернулся всё-таки спросить, вокруг его талии уже вовсю орудовали чужие ладони, мягко поглаживали, задевая старые шрамы, надавливали на поясницу, чтобы прижать к себе. Резкая смена настроения показалась странной, но что-что, а жаловаться Гэвин бы точно не стал. И всё повторилось снова. Снова слишком тесные соприкосновения, сбивчивое дыхание напротив и за спиной. Но что-то всё равно казалось не так. Странное ощущение, что пока Гэвина не было, что-то изменилось. Если для этого нужно было найти название, Рид с трудом бы нашёл подходящее объяснение. Спокойные, нежные, точечные прикосновения взамен требовательным, жадным и развязным. Но в одинаковой степени крышесносные. Такие, что невозможно было не хотеть ещё и больше. — Как считаешь, уже можно пытаться утянуть тебя отсюда и повеселиться в другом месте? — Гэвин уже откровенно вешался на него, не двусмысленно намекая, что эти танцы начали надоедать. Ричард усмехнулся уголком рта. В глазах, которые смотрели на него слегка сверху вниз, промелькнула что-то почти тёплое. — Можно, — снова дыхание в ухо и дрожь по телу. В громкой музыке утонул крошечный стон. — Подожди меня на улице. Я скоро приду, — почти коснулся губ, почти наклонился, почти. И Гэвину пришлось сглотнуть желание, собрать капли быстро сгорающего терпения, заставить себя подождать ещё немного. Потому что если это ходячее преступление перед воздержанием не трахнет его в течении часа, Гэвин сам себя арестует за сексуальное домогательство. А пока он просто стоял и ждал. Надел свой лонгслив обратно, успев слегка замёрзнуть и протрезветь почти полностью. Или это он так подумал. Ещё не знал, что буквально через несколько минут будет сомневаться, не сошёл ли с ума окончательно. Ричард, как и обещал, вышел, на ходу накидывая на голое тело кожанку. Сраное искушение. Гэвин поторопился присоединится к нему, подходя к серому шевроле с тонированными задними окнами, и сбавил обороты. — Погоди, ты же пил, а теперь поведёшь? Его, видимо, повеселила реакция Рида, иначе объяснить смех и искреннюю улыбку он не мог. Да какого хрена? Что такого он сказал? Не хватало ещё въебаться в столб или словить встречку. — Я не пью, — спокойно объяснял Ричард, облокотившись на машину со скрещенными на груди руками, — а вот он — да, — с таким же спокойствием удава, но прикушенной губой, выдающей веселье, кивнул Гэвину за спину. Там, из клуба, вышел кто-то ещё, сложно было понять с такого расстояния, но чем ближе человек подходил, тем больше Гэвин думал, что это какой-то социальный прикол или типа того. — Какого хуя… — пробормотал больше для себя, нежели Ричарду. Ричарду ли? — Кажется, ты меня искал? — мудак, пахнущий мятным коктейлем, ублюдски сексуальной улыбкой, которая открывала вид на ровный ряд зубов, подошёл вплотную, почти зажал Гэвина между собой и лже-Ричардом. Перекатил по нижней губе металлический шарик пирсинга, моментально привклёкший внимание Рида и отнявший способность думать напрочь. Пришлось прикрыть на секунду глаза, шумно выдохнуть, чтобы разобраться, что за херня с ним происходила. — Так, ещё раз, ты, — Гэвин тыкнул в грудь между полосами блядского украшения, за которое так хотелось потянуть ещё раз, — Ричард. А ты? — Он обернулся на уже занявшего своё место на водительском сидении человека. — Коннор, — представился с коротким кивком. — И вы оба, — Рид водил руками туда-сюда, указывая то на одного, то на другого, пытаясь удостовериться, что не ёбнулся и не валяется где-то в подворотне, видя чудесный сон, — типа, близнецы? — Не совсем, но для простоты можно сказать и так, — ответил Ричард, галантно открывая заднюю пассажирскую дверь и приглашая занять место. Такого поворота событий Гэвин сегодня, да и в любой другой день, ожидать не мог. Во-первых, его наебали. Да так искусно! Чёрт, хотелось даже поаплодировать за такую выходку. Во-вторых, а что его вообще останавливало? Если уж эти двое сами его зовут, отказываться от такого шанса — выстрел себе в колено после паршивейшего дня. — И куда мы: к тебе, к нему или к вам? Или как это вообще работает? — устраиваясь сзади, Гэвин поймал в зеркале косой взгляд Коннора. Сейчас было даже не понятно, как он смотрит за эту затею. Ричард сел следом, прижавшись бедром к бедру, плечом к плечу. — К нам, — и смотрел, проверял, какая реакция последует. Гэвин хорохорился, но под давлением пристального взгляда оставалось только молиться, что в темноте не видно насколько сильно он покраснел. Всё ещё не мог принять реальность, в которой он и эти двое будут… — Ты против? — Ричард спросил и снова перекатил штангу по губе. Кажется, это было его привычкой, за которую Гэвину хотелось тому въебать. Желательно своими губами. — Меня скорее интересует, как на это смотрит твой братец, — Гэвин следил за тем через зеркало, ожидая, что он, очевидно, сольётся. Но сегодня был какой-то вечер чудес. — Абсолютно нормально. Даже от дороги не отвлёкся! Как будто в этом и правда, не было ничего такого. — Если уж для вас нет проблемы, то для меня и подавно, — обернулся обратно к Ричарду с вызовом в глазах, но натянутым как струна от нервозности. Ричард завёл одну руку за подголовник, устроив вторую у Гэвина на бедре, медленно ведя всё выше, с лёгким нажимом с внутренней стороны. Развернулся корпусом, склонился к шее, как на танцполе, дразнил лёгкими касаниями зубов. — Расслабься. Обещаю, тебе понравится. В этом Гэвин и не сомневался. В жизни любого мужчины хотя бы однажды промелькала мысль, что до смерти, обязательно нужно попробовать тройничок и выебать близняшек. А он, счастливчик эдакий, смог бы вычеркнуть два пункта за раз. Хоть списка Рид никакого не вёл и предпочёл бы оказаться под тем, кто так настойчиво нажимает ему на ширинку, заставляя подставиться и ёрзать задницей по сиденью, ментально галочку он обязательно поставит. Дорога казалась непростительно долгой. Может, Коннор специально не торопился, чтобы помариновать Гэвина ещё больше, а может, и что более вероятно, Гэвин не мог дождаться когда заберётся на эти чёртовы колени, притрётся, как собака, почувствует возбуждение Ричарда. Который держался на удивление спокойно, не считая случайных, тихих почти стонов, выпущенных сквозь зубы, пока он вылизывал Гэвину шею. Но кто на самом деле показывал чудеса похуизма — это Коннор. Периодически Гэвин всё-таки мог словить его взгляд на них в зеркале заднего вида. Непонятно, то ли раздражённый, то ли заинтересованный, то ли скучающий. Хрен его разберёт. А может это было всё и сразу: злость на то и дело тянущий ширинку стояк, интерес в происходящем за спиной представлении, скука от невозможности присоединиться. Гэвин не сдержал вздох облегчения, когда машина припарковалась и Коннор заглушил двигатель. Он вышел первым, за ним Ричард, последним Гэвин, который не сумел встать без поданной джентльменской руки. Территория вокруг была приятная — спальный район частных домов. Тот, в который они шли, с виду был маленький, но аккуратный, уютный. Такое же ощущение сложилось, когда его пригласили внутрь. Не было экстравагантной мебели или элементов декора, самые обычные светлые стены и древесного цвета ламинат. Ричард с Коннором оставили обувь и верхнюю одежду на входе, Гэвин повторил за ними. И просто встал, где стоял, не совсем понимая, как всё будет происходить. Обычно оно получалось как-то само. Сейчас же в воздухе витала неловкость. Или он один и был тем, кто её ощущал. — За этой дверью ванная комната, можешь сходить, полотенце я принесу, — указал Ричард на одну из белых дверей в коридоре, а потом в его конец, — а там спальная комната. Гэвин слушал и кивал, подумав, что да, принять душ после рейва было бы неплохо. Эти двое и сами наверняка последуют после него. Он уже потянулся к ручке, повернул её, но Ричард остановил его шагом вперёд, снова близко, шёпотом в ухо, пока его рука сжимала ягодицы Гэвина. С такой улыбкой, которую ему подарил Ричард, не собирались говорить ничего приличного. — Даже не вздумай себя растягивать, — пальцы сильнее впились в мышцу, угрожая, обещая, — я хочу сделать это сам. Гэвин едва воздухом не подавился от такого откровенного заявления. Подействовало оно как надо — новым приливом тяжести в паху, чересчур громким писком, на который обернулся Коннор, горячим чувством предвкушения. — Ага… — всё, что он смог выдавить из себя, отступая и закрывая за собой дверь ванной комнаты. Щекой прислонился к холодной поверхности стены в попытке остудить себя. Да какое там, когда в трусах был натуральный пожар, до больного тесно, а ведь Ричард едва ли его коснулся. Будет стыдно спустить в самом начале. Быстрый душ тоже не помог привести мысли в порядок. В голове был полнейший бардак из картинок, где его зажимают посередине, целуют со спины, утыкают мордой в подушку и дерут как последнюю суку. Как он держится за плечи одного, пока второй входит в него грубо и резко, до звёздочек в глазах. Дожидался предложенного полотенца Гэвин с болезненным стояком. Ричард проследил глазами за тем, как оно не хотело держаться на поясе из-за постоянного натяга вперёд. — Можешь устраиваться, — снова указал в конец коридора, где стоял Коннор, опираясь на дверную раму. — Мы скоро присоединимся. Закрепил обещание придержав за подбородок, выстрелил своими серыми глазами. Теперь Гэвин видел их, этот ледяной цвет, за которым скрывался дикий жар. Гулко сглотнул. И опять остался один на один с собой. Что от него ожидалось, лечь на кровать, как в классической порнухе? На одеяло или под него? А может присесть на край и подождать? Трясся как в первый раз. Справедливости ради, такой опыт у него и вправду был впервые и, честно говоря, он боялся накосячить и всё испортить. По центру, у стены, стоял настоящий траходром, не меньше. Как они вообще тут жили, типа, вместе что-ли? Гэвин не успел, да и не подумал, осмотреться, зацепить глазами другую комнату, чтобы понять, насколько же норма это в их картине мира. Они и вправду настолько близки, насколько он полагал? Так и простоял статуей, пока звук закрывающейся двери не вывел его из транса. Обернулся на шаги, один за другим вошли два чуда природы, иначе Рид описать их не мог. При нормальном освещении он мог вдоволь рассмотреть идеальную бледную кожу с вкраплениями родинок. У Коннора их больше было на теле — собирались в целые созвездия, если соединить между собой. У Ричарда — в основном на лице, спускаясь вниз по шее. Ричард переключил выключатель, сменил главный свет на второстепенный, почти интимный, с акцентами на углы комнат и подсвет пола. — Успел осмотреться? — Ричард подошёл первый, прокатывая по губе серебристую штангу, гипнотизируя Гэвина. — Как-то не до этого было, — в ответ на это получил короткий смешок. Без сомнений, он знал куда Рид пялился. Подцепил подбородок двумя пальцами и Гэвин сдался. Да сколько можно было терпеть? Вцепился в тонкие губы своими в голодном поцелуе, пальцами хватаясь за голые, ещё мокрые плечи, шумно выдыхая в рот, когда почувствовал на спине вторую пару рук, исследующих его кожу, множество мелких и больших шрамов. Коннор осторожно, трепетно обводил контуры подушечками пальцев. На грани между щекоткой и тем, что Гэвин уже был готов отбросить коньки. Своим языком он прекрасно чувствовал металл пирсинга, сначала, не понимая, как с ним совладать, а потом попробовал и сам с ним поиграть, облизывая шарик, то и дело случайно стукаясь о него зубами. Было даже неловко, как будто Гэвин вовсе никогда не целовался раньше. За спиной послышалось шуршание кровати — Коннор сбросил своё полотенце на пол и устроился прямо посередине. Щёки Гэвина запекло от захватывающего вида. Оба брата были в равной степени хороши собой. Руки Ричарда сползли по торсу к краю полотенца Гэвина, изящно его подцепили и дали ткани упасть на пол к ногам. Толчок в грудь — и Гэвин лежал в ногах Коннора. — Поднимайся выше, — тот поманил к себе, расставляя ноги, чтобы Гэвин сел между них. Он не спеша подполз на место, пока спереди на него двигался Ричард. Зажали между двух горячих тел, не так, как он себе напридумывал, а даже лучше. В поясницу ему упирался член Коннора, который ёрзал по коже, оставляя мокрые пятна. Он обнимал со спины, позволяя своим ладоням трогать грудь и торс Гэвина, задевать лёгкими движениями головку, но не сжать в кулаке, как хотелось. Ходил на грани. Целовал плечи, перебираясь укусами по шее, чтобы Гэвин запрокинул голову назад, смотрел на украшенное мелкими родинками лицо, закусывал губы и тихо поскуливал, выпрашивая ещё. А Коннор возвращал ему взгляд расфокусированных карих глаз, в которых отражалась такая же похоть. В то время пока Ричард тоже издевался над ним, лаская внутреннюю часть бёдер, поглаживая нежную кожу у яиц, перекатывая их в холодной ладони, отчего по телу пробегали мурашки. Но это не было противно, наоборот, Гэвин тащился от перепада температуры. — Всё ещё странно? — прошептал Ричард вопрос, склонившись над соском и мягко прикусывая его, зализывая после, вызывая новый стон. — Есть немного, — сквозь зубы ответил Гэвин, сжимая в руках бёдра Коннора. — Пока не понимаю. — Что не понимаешь? — Ну знаешь, как всё будет происходить, — Гэвин замялся и протянул особо громко, когда Ричард плюнул на руку и с влажным чвоканьем провёл по всему стволу. — Кто с кем, и всё такое… Тот даже секунду не взял на подумать, словно это было очевидно всем в комнате, кроме самого Рида. — Я тебя, а там как пойдёт, — и посмотрел Гэвину за спину. Коннор коротко кивнул, соглашаясь. Длинные пальцы скользили по члену, размазывая выступившую смазку, и Гэвин выгнулся им навстречу. И как этого изверга умолять, чтобы его уже наконец взяли и выебали? — А ты что будешь делать? — Гэвин обращался к Коннору, не забывающему вылизывать венки на так удачно предоставленной шее. — За меня не волнуйся. Я большой мальчик, найду как подстроиться. — У меня как раз есть идея. Вставай, — дал команду Ричард, голосом жёстким и хлёстким, но обёрнутым в хриплый бархат. Такому невозможно не повиноваться. Такому хотелось повиноваться. От такого хотелось услышать, что он хороший мальчик и заслужил похвалу. Заслужил награду. Гэвин покорно встал, без удерживающего его Коннора, стало холодно, но не надолго. Ричард развернул его, ставя в коленно-локтевую, заставляя нависнуть над Коннором. А тот только и рад, потянулся ближе, припадая к губам. Поцелуй с ним отличался, такой же напористый, требовательный, но менее жадный, не отбирающий контроль, а позволяющий вести. Разрешающий запустить пальцы в тёмные волосы и потянуть к себе, впиваясь глубже. Пока ему не помешал Ричард, грубо сжавший бёдра, чтобы стянуть Гэвина ниже, до тех пор, пока его лицо не сравнялось с членом Коннора. — Вперёд, — Ричард склонился, чтобы промурчать команду Риду в затылок, — не оставишь же ты моего брата без веселья. Это было бы грубо с твоей стороны. Самый настоящий сидящий на плече демон, обрётший плоть и кровь. Гэвин вдохнул запах возбуждения, который вдарил по мозгам лучше всяких искусственных стимуляторов. Теперь в его волосы забрались тонкие пальцы, неспешно перебирающие пряди и подталкивающие вниз. Гэвин приоткрыл рот, чтобы пропустить головку внутрь, придерживая за основание рукой, сомкнул губы, обильно смазывая её слюной, протолкнул глубже. Мычал что-то нечленнораздельное, завороженно-возбуждённое. — Вот так, хороший мальчик, — получив томный выдох похвалы от Ричарда, Рид скомкал в кулаке простынь. Сам же Ричард проконтролировав, что брат получает свою часть удовольствия, отклонился назад. Гэвин не мог видеть его, но прекрасно чувствовал. Ладонь нажала снизу спины, заставив выгнуться, выставить задницу напоказ. Мокрый язык слизал там, где — господибоже — недавно Коннор размазывал подтёки своей смазки. От такого извращения яйца тянуло всё больше. И спускался всё ниже, рисуя влажные дорожки своим длинным, горячим, украшенным штангой, которую Гэвин прекрасно чувствовал каждым дюймом нежной кожи, языком, добираясь до тугого кольца мышц. Рид сделал именно так, как его просили — оставил эту часть подготовки для Ричарда и сейчас был рад, что не поступил наперекор. Ричард толкался кончиком внутрь, раскрывая Гэвина, и ему только и оставалось, что стонать с заткнутым ртом. Отправлять вибрации голоса по стволу, слизывать горькие капли и проглатывать каждую, брать глубже, пока нос не упирался в волосы в паху, пока в уголках глаз не собрались слёзы. Рид хотел слышать, что им с ним тоже хорошо, что он не один тащился от двойной стимуляции — от каждого движения языка на своей заднице, желание сделать Коннору свой лучший в жизни отсос повышалось. Гэвин хотел, чтобы Коннор схватил его за волосы, насаживая грубо, вытрахал его рот. До боли в затёкшей челюсти, до пелены слёз перед глазами — у Гэвина. До бесконтрольных выкриков, до дрожащих мышц — у Коннора. Один за другим Ричард стал использовать пальцы, идеально длинные, чтобы доставать до нужного места внутри. Каждое попадание сопровождалось подмахиванием навстречу — глубже, грубее, громче. Гэвин хотел его до онемения в ногах, до истошного вопля, до впившихся в кожу ногтей. И просил, молил, требовал. — Да вставь ты его уже! — сорвался, не выдержал сладкую пытку, выпуская член изо рта с похабным звуком, с трудом сглатывал вязкую слюну. — Какой нетерпеливый, — издевательски протянул Ричард, пародируя обиду, что его старания не оценили, но пальцы убрал. На самом деле, Рид оценил ласки по достоинству. Даже если Ричард собирался взять его без резинки, Гэвин позволит, не скажет ни слова поперёк. Даже если это окажется решение с последствиями, он решит их и вернётся, чтобы снова встать на четвереньки. Коннор мягко подозвал к себе, выше, приглашая лечь сверху и вытирая ещё скатывающиеся по щекам слёзы большим пальцем. Гэвин держался на локтях, чтобы не укладывать весь вес, но только до того, как Ричард подставил головку ко входу и, на этот раз не церемонясь, вставил член на всю длину. Сдержать стон, рвущий выебанную глотку, было невозможно. Получив именно то, чего он так хотел, Гэвин понял, что на первый взгляд недооценил размеры Ричарда и свои собственные возможности. Да, было больно, но ровно настолько, чтобы добавить искры к накатывающему ощущению удовольствия. Бёдра врезались в бёдра, толкали вперёд туда, где Гэвин тёрся своим членом о член Коннора, и тот схватил за искусанную шею, чтобы снова утянуть в головокружительный своей нежностью и страстью поцелуй, в то время как из него выдавливали любые остатки благоразумия. Было горячо, до невозможного жарко и нечем дышать. Запах обоих обволакивал — пота, секса, смазки. Ричард навалился сверху, не давая никакой возможности куда-либо двинуться без позволения хотя бы одного из них. Всем собой вжимал Гэвина в лежавшего под ним Коннора и добил одним точным движением. Отвечая на любые вопросы, если бы они ещё раз появились. Ричард перегнулся через плечо Гэвина, притягивая брата к себе, крепко держал за затылок, за короткие тёмные волосы. Прямо у Рида перед носом язык с серебряным блеском скользнул в рот Коннора, кусая за измученные губы. И ему только и оставалось, что смотреть на чересчур близкую семейную любовь, надеяться, что это продлится как можно дольше. Потому что, когда они закончили, Гэвин не хотел уходить. Какой-то извращённой крупицей внутри себя он хотел продолжать быть частью их. Быть тем, кто слышал, как ломался голос на исходе выдержки; кто видел, как изгибались брови в приступе оргазма; кто наслаждался звучащими в унисон стонами. В какой-то момент Гэвин всё-таки поймал себя на мысли, что он лишний на этом празднике жизни, но даже после того, как высохшая сперма стянула кожу, его не отправили мыться и вон. Вместо этого его снова окутало тепло двух тел, комфортное и расслабляющее, усыпляющее. Молча разрешающее остаться в их руках и придаться ленивым поцелуям перед сном.

*****

После таких бурных и ярких на события выходных, возвращаться обратно на службу никак не хотелось. Тело то и дело ныло приятной болью, не давая забыть, где именно его хватали, за какие части таскали по кровати и куда пришёлся основной ущерб. Концентрация была ни к чёрту, внимания к бумагам ноль, как и к щебетанию Тины, которая не так давно присоединилась к бездумно мешающему деревянной палочкой кофе Гэвину. Удивительно, что замену аппарату нашли так скоро. — Что-то ты сегодня совсем в облаках витаешь, — Тина пригнулась, заглянуть в его лицо, пощёлкала перед ним пальцами. — Эй, четыреста пятнадцатая база, ответьте! — требовала, но больше с усмешкой, чем приказным тоном. — Есть повод для радости? Рид бы слукавил, если бы сказал нет. Да и от подруги не было смысла скрывать правду. — Можно сказать, что так, — сдерживая улыбку, он посмотрел на неё исподлобья с игриво поднятой бровью. — Даже два повода. Тина юркнула ближе, прижимаясь своим плечом к его, как когда собираются говорить о чём-то, что не терпит публики. — О, так ты уже успел встретить новеньких, — она промурчала тихо, и взгляд её был направлен не на Гэвина, а в сторону, где за дверью кухни располагался главный офис. — Не понял, — стушевались оба. Гэвин подскочил на месте, как ужаленный в страдальческую задницу, чтобы замереть в этом самом проёме. Видя, как детектив буквально побелел, она забеспокоилась. — Ты чего? Всё в порядке? — она взволнованно положила руку ему на плечо. — Это ещё что за хуйня? — Рид шипел сквозь зубы, тыкая пальцем в направлении тех, о ком всего пять минут назад думал в совсем другом амплуа. Это точно не могло быть искусно продуманным планом или шуткой. А вот кармой, очень даже. — Новенькие, я подумала, ты про них и собирался сказать. Они, вроде как, в твоём вкусе. Подначивала, с толстым намёком тыкнула Гэвина локтем под бок, как бы говоря: «Смотри, вот на одного из них можешь присесть». — Да, но… — как ей объяснить, а надо ли вообще объяснять? — Я не это имел в виду… Что бы не произошло дальше, их разговор прервал капитан Фаулер, заприметив высунувшего нос из своего убежища Гэвина. — Детектив Рид, как раз о вас говорил! Подойдите к нам. Каяться было поздно, вешаться тоже, а молитв всевышним он не знал. Оставалось надеяться на благоразумие этих двоих, и что они не решат ляпнуть что-то компрометирующее. Да как его угораздило так! Выставляя на показ весь существующий в нём похуизм, Гэвин сложил руки на груди, ожидая, когда капитан объяснит ему, какого же хуя всё-таки происходило. А главное, почему они здесь. — Знакомьтесь, это ваши новые коллеги Ричард и Коннор Стерны, — Фаулер по очереди указал ладонью на одного и второго. — С отличием выпустились из академии и теперь будут работать в нашем отделе расследований. Разодетые с иголочки, не чета вечно потрёпанному Риду в своей любимой куртке, которая, казалось, выглядела старше самого хозяина. Оба надели чёрные строгие брюки с выглаженными по центру стрелками и водолазки с высоким воротом, с той лишь разницей, что на Ричарде красовалась чёрная, а на Конноре — мягкого бежевого цвета. Полная противоположность тому, какими их впервые видел Гэвин. Вспоминая, как он тогда присосался к этой нежной шее, под воротником Коннора сейчас сто процентов сияли ярко-красные следы от зубов. От этого ли или от нервов внизу живота распространялось тепло. На его сдержанном лице сейчас было сложно что-то прочитать, но вот глаза отражали мысли самого Гэвина. Совпадения лучше просто и быть не могло. Ещё секунда и Коннор бы точно закатил глаза. А Ричард… Ричард вёл себя совсем иначе. В его взгляде горела знакомая похоть и никаких сожалений. — Рад знакомству, детектив Рид, — Ричард протянул руку в вежливом приветствии и перекатил по нижней губе металлический шарик. Сердце детектива рухнуло в пятки от воспоминаний того, в каких местах его тела побывало это украшение.