Наклейки для Темного Лорда

Возвращение в Хогвартс началось с того, что Гарри решил не тянуть. Он не пошёл в гостиную Гриффиндора, не стал распаковывать вещи. Он трансгрессировал из Верескового замка прямо в коридор перед кабинетом директора, поднялся по лестнице и постучал. — Войдите, — раздался спокойный голос Дамблдора. Гарри вошёл. Дамблдор сидел за столом, перед ним стояла тарелка с лимонными дольками, Фоукс дремал на насесте. Старый директор, казалось, ни капли не удивился, увидев Гарри. — Гарри, — сказал он. — Я не ожидал тебя так рано. Хочешь лимонную дольку? — Нет, спасибо, профессор, — Гарри сел на стул, не дожидаясь приглашения. — Мне нужно с вами поговорить. Дамблдор посмотрел на него поверх очков. Гарри не отвёл взгляд — он смотрел директору в переносицу, как учил Том. — Говори, — кивнул Дамблдор. Гарри глубоко вздохнул. Внутри, на задворках сознания, он почувствовал, как Том насторожился. Всё в порядке, — мысленно сказал Гарри. — Я сам. — Помните, в прошлом году вы спросили, не хочу ли я вам что-то рассказать? — начал Гарри. — Помню, — тихо сказал Дамблдор. — Я тогда сказал, что нет. — Гарри помолчал. — Сейчас я хочу рассказать. Не всё. Но достаточно, чтобы вы перестали ждать возвращения Волдеморта. Дамблдор замер. Фоукс поднял голову, будто тоже заинтересовался. — Гарри, — медленно сказал Дамблдор, — что ты имеешь в виду? — Волдеморт не вернётся, — сказал Гарри. — Ему больше не к чему возвращаться. Его крестражи уничтожены. Дневник, медальон, чаша, диадема, кольцо — всё. Я лично этим занимался последние полтора года. И я могу предоставить доказательства — принести эти вещи — и вы их проверите. Дамблдор отодвинул тарелку с лимонными дольками. — Ты... ты уничтожил крестражи? — голос его был ровным, но Гарри заметил, как дрогнули пальцы на столе. — Все? — Все. — Как ты узнал про крестражи? — Нашёл информацию в Выручай-комнате, — не соврал Гарри. — Там было много книг. Очень старых. Очень подробных. — А как ты уничтожил их? — Клыком василиска, — честно сказал Гарри. — Его ядом. Это единственное, что может уничтожить крестраж, не разрушая сам предмет до неузнаваемости. Дамблдор смотрел на него долгим взглядом. Гарри не отводил глаз. Он чувствовал, как внутри, в глубине сознания, Том и Марволо молчат и слушают. — Гарри, — сказал Дамблдор, — то, что ты сделал — это... это невероятно опасно. — Я знаю, — кивнул Гарри. — И нелегально. — Тоже знаю. — За такие вещи можно попасть в Азкабан. — Формально нет, я изучал этот вопрос, — сказал Гарри. — Но я пришёл к вам первым, чтобы мы могли придумать, как это преподнести. Что Волдеморт больше не вернётся. Чтобы люди были в безопасности. Но чтобы при этом меня — и тех, кто мне помогал — не посадили. Дамблдор молчал. Фоукс тихо пискнул. — Кто тебе помогал? — спросил наконец директор. — Гермиона Грейнджер, — сказал Гарри. — И... один человек, которого вы знали раньше. Его зовут Том Певерелл. Дамблдор побледнел. — Певерелл? — Дальний родственник, — солгал Гарри. — Мы познакомились летом. Он помог мне найти крестражи. У него есть... опыт в таких делах. — Гарри, — голос Дамблдора был тихим, почти шёпотом, — Том Певерелл — это не... — Не тот Том, о котором вы думаете, — перебил Гарри. — Я знаю, на кого он похож. Все знают. Мистер Певерелл уже сталкивался с этим — его путают с другим волшебником, с тёмным лордом, который учился в Хогвартсе полвека назад. Это просто совпадение. Хорошо, — мысленно сказал Том. — Очень хорошо. Не отвлекай, — ответил Гарри. Дамблдор смотрел на него долгим взглядом — там, в глубине его глаз, плескалось что-то, о чём Гарри не хотел думать. Легилименция. Чтение мыслей. Гарри продолжал смотреть на переносицу и думать только о том, что говорил. О крестражах. О книгах в Выручай-комнате. О том, что Волдеморт не вернётся. — Ты сильно изменился, Гарри, — сказал Дамблдор. — Пришлось, — ответил Гарри. — Война меняет людей. — Ты говоришь как взрослый. — Я уже не ребёнок, директор, и вы частично в этом виноваты, — спокойно сказал Гарри, на этот раз смотря Дамблдору в глаза. Дамблдор на мгновение замер, встретив этот прямой, спокойный взгляд. Внутри него шевельнулось что-то неудобное, похожее на давно забытую горечь. Он подумал, что оставил Гарри у Дурслей — с лучшими намерениями, ради защиты, не спросив самого мальчика, хочет ли он этого. О том, как не искал с ним связи, не пытался объяснить, не доверял ему. О том, как видел в нём ребёнка, который нуждается в спасении, а не человека, который способен сам принимать решения. И вот теперь этот ребёнок сидит перед ним — тринадцатилетний глава древнего рода, уничтоживший крестражи, нашедший крестного, научившийся трансгрессировать и врать так искусно, что Дамблдор не мог отличить правду от вымысла. И доверия между ними не было. И виноват в этом был только Дамблдор. Он снял очки, протёр их и снова надел. У него не было права требовать от Гарри отчёта о каждом шаге. Тем более, если Гарри — лорд. — Хорошо, — сказал он. — Я помогу вам всё оформить. Чтобы никто не пострадал. Но я хочу знать всё. Не сейчас — со временем. — Договорились, — кивнул Гарри. — Спасибо, директор. Он встал, но у порога обернулся. — И ещё, — сказал он. — Сириус Блэк невиновен. У нас есть доказательства. Его суд будет через месяц. Дамблдор посмотрел на него долгим взглядом. — Откуда ты знаешь, Гарри? — Я его нашёл, — честно сказал Гарри. — Он мой крёстный. Я не мог оставить его в Азкабане. Не после того, как понял, что он невиновен. Дамблдор не ответил. Гарри кивнул и вышел. Дверь закрылась негромко, оставив директора одного в тишине кабинета. Дамблдор сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как тяжело опускаются плечи. Фоукс тихо пискнул, перелетел на спинку его кресла и коснулся клювом седых волос. — Он не доверяет мне, — тихо сказал Дамблдор. — И я не могу его за это винить. Я оставил его у Дурслей, в чулане под лестницей. Я не приходил, не писал, не проверял. Я решил, что защита важнее его счастья. А он... он научился выживать без меня. А теперь он не нуждается во мне. И я сам в этом виноват. Фоукс тихо запел — грустную, древнюю мелодию, от которой на глаза наворачивались слёзы. Дамблдор погладил феникса по перьям и вздохнул. — Он сказал «вы частично виноваты в этом», — прошептал Дамблдор. — Частично. Он даже не сказал, что я виноват полностью. Он позволил мне сохранить лицо. Он милосерднее, чем я заслуживаю. В кабинете было тихо. Дамблдор сидел в кресле и смотрел на пустой стул, на котором ещё минуту назад сидел Гарри — такой взрослый, такой спокойный, такой далёкий. И думал о том, что, возможно, он упустил что-то очень важное. И что это «что-то» уже никогда не вернуть. В коридоре Гарри выдохнул. Спина взмокла, ладони дрожали — но он справился. Как ты? — спросил Том по ментальной связи. Жив. Марволо говорит, что ты хорошо держался. И что Дамблдор, скорее всего, не поверил ни единому твоему слову. Но он напуган. И чувствует себя виноватым. Это неважно, — сказал Гарри. — Главное, он согласился помочь. А с остальным будем разбираться потом. Ты становишься слишком уверенным в себе, — заметил Том. Это ты на меня плохо влияешь, — усмехнулся Гарри и пошёл в гостиную. Нужно было переодеться, собрать учебники и сделать вид, что он обычный третьекурсник, у которого впереди целый семестр уроков, квиддича и домашних заданий. А не спаситель мира, который только что объяснил директору, что тёмного лорда больше не существует.