Крысоловы

Свинцовое небо плавно опускается на землю отбрасывая небольшие капли дождя, и становится по хорошему прохладно ветер не бушует, лишь ласкает. Облака покачиваються и облакачиваются на край города, там далеко посаженные, ветхие гаражи, словно сорняки местной инфраструктуры, ведь когда они были построены это было просто поле. Сейчас вполне недалеко есть рынок не отличавшиеся стилистикой от этих гаражей, ну и как же без шестнадцати этажной новостройки. Новостройки — это они по меркам города, на деле им лет двадцать, просто после них ничего не строили, а в устах местных жителей они так и остались новостройками. Раздаеться скрежет железной старой двери, на которой уже местами появилась коррозия, ещё чу-чуть и она развалиться, как и этот хлюпенький странно настроживающие пахнущий гараж его белые кирпичные стены измазаны местами где-то в остатках отлетевшей и случайно попавший на гараж крови, поблекивали и попытки пятиклассников стать тэггерами, и эти попытки остались на этом гараже. Из-за двери аккуратно, выглядывает белое личико, он вглядываеться сначала в одну сторону потом в другую. Острожничает. Как крыска, он возвращается в свою норку, но дверь оставляет при открытой. Слышен голос, а затем уже другой мужской голос, не внятно лишь каким-то шепотом шуршанием отливаються их голоса. Белая фигура выходит первая все так же острожничает ха-ха. Когда силует придаётся ясности на нём видно ещё и светло бирюзовые ремешки, что приятно сочитались с беломнежными брюками, на которых ремешки были угваздаными конечниками в грязи. Верх обнизывыла футболка - рубашка собственного пошива, а на плечах словно рыцарские доспехи весели наплечники с узором крест на крест, чуть по ближе к горлу держалась мантия да такая; что с капюшоном и в неё можно было полноценно укутаться и под низ ничего не одевать только застегнутлся, такому примеру последовал его друг. Угольные волосы аккуратно спадали на мягкие щечки, другие волосы тоже стремились вылезти из под темно ультрамариновой мантии, что застегнута и окантована по краям позолотой. От него пахло вином и покером, в данной ситуации ещё и смуглым дымом. А звали его на манер как нельзя — Джеем Покерманом. Покидая помещения, через дверные щель можно было увидеть алый тёплый приглашённый свет, и большую лампу статуи и символы, что за символы понять не в силах дым слишком закрывает обзор. Более спокойно они прикрывают свою нору , в них теплиться надежда, на то что их попытки спрятать нечто что нам увидеть не дано, ни бесполезны. Дальше проходя, сначала по щербатым и горбатым улочкам выходя на одно не без известное место. Рынок, что не сильно отличается от местности, только улочки более узкие и петлями, на этом рынке продается кажеться все, но сейчас почти вечер ещё пару минут смениться на закат, поэтому рынок переходит на более опасную среду. Ксеноморф словно кербенжинский морф вечно изменяеться под натиском каждого окружения. Но сейчас у них обоих лица словно только что друг друга убложали. Ксеноморф идет впереди, словно протаскивая Джея средь этого темного рынка. Из за спины раздаеться голос: —Кэээп... –Протяжно с осторожностью тянет Джей, немного оторопевший. Старший ничего не видя в дали, оборачивается и потупившись смотрит ожидая ответа. –Ты помнишь предостережения на шестой странице? – Получив немой кивок в ответ, Джей продолжил зачитывать то что знал как мантру . —Не давайте злости м... —Да я помню что там говориться. Перебил его Ксеноморф не дав договорить , но дав понять что стоит ему по быстрее к мысли перейти. Ибо по их душу уже успели приметить люди из темноты. Надвигающейся на них. – "Знаешь же что после наших ритуалов запрещают злиться" немного прикашливая и всматриваясь в Ксена начал — усиливает это восковые лица пустые зерницы, только добавляют выражения нашим изречениям, твоё тело ели держится ноги ватой набиты. Мир твой лажа что сейчас превратиться в лужу. После сказанного даже немного позитивным, приятно-перченым, полу–шепотом, нагнулся и тыкнул в лужу не метафорично указывая, но от ослабленого организма стоило ожидать что резкий подъем, он не осилит поэтому Покерман уперся руками на коленки. У кэпа на лице как всегда не облачка – лишь тучи и нахмуренное лицо лишь выдавало озадечность, в отличии от дружка, что сейчас даже в немного позитивном настрое. –Пройдем по ближе к краю может разменемся. –Выдал на вздохе кэп вглядываясь в неопознанные силуэты. Не удалось. Эти головорезы к стенке прижимают не только таких как они, но сегодня и они попали под раздачу. В грязные, пыльные, каменные стены впечетывают Ксена и Джея, те из себя никакой особой физической силы не представляют. Кэп поднял голову и на пару секунд прикрыл глаза от такого сильного удара к стене, а Джея мучила отдышка. Ведь над такими проще всего, нависнуть словно кошки над мышами. Местные аля-авторитеты, но на деле из себя ничего не представлющие. Так думал Кэп, и продолжает думать. Пока обратного они не доказали, лишь то что силой махаться могут. Придя в себя вымолвили оба в жесте повиновения: "Берите что найдете, так то есть чем поживиться. " Морды у этих покушателей странные, да все в садинах и наколках, у одного хорошо виднелся на лице шрам ни от ножа ли? Вывернув карманы, Покерман на пару с другом погрузил их в увлекательный рассказ о том как: мальчики не стоит вам курить в намаз. —Вот наша книга советуем прочесть но только не пробуйте понять её. До этого вам стоит прочитать наше первое издание. У кэпа глаза велики раскрыты и из-за своих не естественно глубоких ямочек под глазами будто не спал месяца три, а то и всю свою жизнь, он берёт книгу и нежно теребит и стучит по оплетке. Рассказывая с не поддельным и даже в этой ситуации можно сказать с сумасшедшим интересом. – Вот наши для мессы — флейты И из вещей под флейтами показалась баночка с белыми пилюлями. У двоих сразу лицо побледнело и улыбка для приличия спала и сменилась на тревогу в их глазах. Переглянувшись с бандитами, из подлобья двое на спех пытаются отговорить их от затеи рассмотреть таблы по ближе, например внутри. Первый, что по больше с щетинистой бородой и шрамом на лице, вертит прозрачную баночку открывает и аккуратно внюхиваеться — затем протягивает своему подельнику тот проделывает молча, такую же процедуру и кивает возвращая таблетницу. —Вы только их не пейте, —Выдержав кэп сглотнул, и старался не держать с бандитами взгляд параллельно бегая от бурщатки на бородатую рожу, а тот только ждет подробных разъяснений надменно смотря. Джеюшка положил руку на плечо Ксеноморфа заглядывая и обеспокоено ищя ответа в его цианитовых глазах, что выбивались, и не подходили к белой коже. —Это передний край подпольной фармцевтики, у них своя неповторимая специфика. — Он хитро улыбнулся и отвернулся куда-то в сторону прокашлявшись: решил задеть за самое больное как и полагается недо-нариков с высоким самомнением. —Не чита всяким дельфинам и пацификам. Тут уже Джей понял к чему Ксен клонит, и давай продолжать шарманку. Глаза у него распахнуты и словно он пытается не уговорить нариктв попробовать очередную дрянь, а словно бореться за факт выйти отсюда не отпизженным. Ах да одно и тоже. —Они стреляют прямо в центры удовольствия, они раскроют вам мир совсем другими красками, не простое желание лезть на стену и с крыши прыгать, такого здесь не будет, такое вы можете получить и без усилий достать такое без проблем. Но вот это откроет ваш мир абсолютно по новому. И я знаю о чем я говорю, вашим местным барыгам такое и не снилось. Они такие ух блин не знаю я , —Произнёс он слегка облизнув сухие губы и немного прикусив нижную губу, отведя глаза куда-то в даль словно ребенок, который вспоминает о вкусной конфете. Такой настрой и некий отзыв, ещё больше подстегивал к употреблению этого нечто. В унисон они расписали как таблетки на их организм влияли. И у младшего что с кастетом в руке, по-видимому глаза как-то определенно зажглись этой идей попробовать что-то без раздумий, он отбирает таблетки и выпивает, машет головой передавая напарнику тот послушно кивает, выполняет. —Не-не ребята, вы чего?! Не надо! Ксен, на месте выпал в осадок глаза его расширились от шока, он стал нервно подставлять руки, в попытке подхватить упавшие тела. Покерман с этого легонько посмеялся и решил выдать на последок недо-горе-бандитам пару ласковых поучительных, и за то что те их недооценили. —Ничего себе! Ха-ха, а вы борзые парни на советы вам плевать, ага ну разве можно пить с ладони у врага. Тем временем, Кэп привёл их более менее в горизонтальное положение те стояли, но касались из стороны в сторону прибывая в лёгком экстазе. Щелкнув перед ними пальцами, что были обличены в белую перчатку, Ксен определил, что они относительно понимают его. Размазанная морда и притухшие, прикрытые глаза бегали туда сюда, ещё чу-чуть и у него потекла бы слюна, не надо было сразу две пить, плечи его сгибались по-ощущению с не подьемным грузом словно туда наложили гири, а коленки дрожали словно на гречке стояли. Немного рыжеватые проплешенами, волосы младшего напарника, от пота приклеились к лбу пусть он и понимал, но видел достаточно плохо, он не сказать что прям сильнее был для этого с собой носил костет, но от собственного без разсудства костет не уберёг. Затуманеное состояние было и у второго, что довольно был плечист и высок, он эту речь внимал как молитву в затхлом храме от куда уже все прихожане разбрелись, и эта молитва била ему в виски отзывалась боем колоков в ушах , снимала с тебя всю свободу воли и обливала горячим воском сковывая всë тело. Ещё немного и глазницы бы налились плачем, он каждая мышца уже будто была не его, язык как и все тело что в безудержном, не приятном напряжении, начинал неметь: Он забыл как говорить. Как только Кэп закончил пропеводовать погружая их в ещё больший транс, до этого он успел им с Джеем объяснить, что теперь — они заложники ситуации, но раздался тонкий возглас из подлобья. — Кайтесь ! — Ох, Смотри один небесный дом отбыл... Немного прикрыв рот рукой, и покасившись глазами проговорил Покерман. И правда, после следует покояние — осознание своих грехов и обращение к Богу. Но не смерть. Чего хотели наши мантиозные герои ? Да всего лишь: забрать свои вещи и убежать и снова скрыться, и осознание просвещения в других головушках , что творят они грех и заниматься таким не стоит. Но правда один из них уже точно этого не поймет так как в молитве расшибая лоб он понял, что все в его жизни идет наоборот. Бандит может быть из него и отменный, но человек, какой он человек он ставил этот вопрос иногда сам себе под сомнения. Какой он человек? В любом случае сейчас его кровью озаряеться асфальт, она растекается и на утро её перепутают с любой из таких сотен луж то ли разводы мотороного масла, то ли от дождя остатки в перемешку с внутриностями проходящего алкаша, то ли ещё что-то. Скорую ему никто не вызывет. Да и не выживет если вызовут, в его возрасте организм после дозировки такого препарата, редко остаётся в сознании, чаще всего просто овощем. В этом слове "Кайтесь" будто была небольшая насмешка, с дополняющим осадком, того что произносящий и не хотел и не ожидал такого результата. Тело лежит, он не знает в сознании он или нет, одно он заметил точно и не смог бы ни с чем перепутать, небольшой прищур глаз поблескивал с окровавленной асфальта, так обычно он его внимательно рассматривал каждую складочку и каждую деталь тела, словно ещё чучуть и их губы сорвуться в поцелуе, и раздасться заветные три слова. У них некая игра, и сама их любовь похожа на вехтование, перекидвания словами словно мечами. Они как и подобает местным приступникам почти никогда говорили на прямую о своей симпатии, щетинстая борода лишь нежно коснеться шеи, и когда отодвиниться будет смотреть с тем самым прищуром, а второй будет мнуть в руках манжету своего пиджака прикусывая губу. И сейчас он снова ловит этот взгляд наполненый нежности и любви , он может только смотреть собрать всю силу в кулак, отчайно шевелить губами по воздуху пытаясь что-то сказать перед тем как он отключиться на совсем препарат давал небольшой подарк тем фактом, что он не отключил счета сразу, а смог хотя бы на пару секунд насладиться стоящим на коленях парнем, что сейчас жалобно смотрел на него в молитве это молодое лицо было готово поверить во все что угодно лишь бы эти смоляные скомканные скрученные волосы сново касались его плечей, а черномазые брови снова в скидывались от очередной выходки. Но верить уже поздно тело анимело не смотря на сильный организм что не успел откинуться, он мог лишь нервно бегать глазами и шуршать губами по воздуху, язык ему словно стал не под властен и только большими усилиями ему удавалось шевелить губами и издавать слабое кряхчение и протяжное "М" из своих лёгких. Он не может даже думать его тело забирает анафилактический шок. Но его друг в луже крови закрыл глаза и уже не проснеться. Снова Морфий, как наркотик, приподет губами к флейте и отвлечет выжившего, как индус змейку. В неком слиянии переливчитой мелодии Кэпа и протяжном пояснении Джея, что больше походило на небольшое напевание, выдался указ : Взять тело своего друга и вести куда скажут. Посмотрев на эту всю картину : — Два бандита, видимо, из надежды на заработок или из развлечения пошли на "прогулку ", получили, но переборщили. И куда девать этого опарыша не понятно, не сможет ведь без своего дружка. От тоски помрет или от того что не найдет себе другого, кто поддержит его ещё одну идиотскую затею. Такие, как он, по одиночке живут не долго и млад он хоть, но тленом окружён. Пусть к нам пойдет, старейшина направит его на светлый путь. — А тело? Что с ним делать ? — Захватим тоже, оставлять — резона нет. На крайний случай пустим мне на опыты; сианит испытать. И гадать ни придеться, что с телом делать. Не в первой. На том и порешили Кэп с Джеем. Выйдя из душного окровавленного переулка, что давно пропах спиртным и дымом, амбре которых, мешался со свежестью небольшого дождя, на них накинулись косые взгляды испуганных прохожих. Их морды отвратительны замученны и это был самый пик совершенства идеократии — Люди. От них смердило усталостью, тело, словно волочиться от всего гнёта, что упал на них. Мерзость и омерзительность сплетаються во едино, что бы создать такой сюжет. Физиономии у них и вправду удручающие: жилистые, морщинистые. Многое произошедшие отпечаталось на них шрамом — мертвым грузом. Мерзкие рожи стрепянулись, завидев необычную тираду из так называемых "сегодняшних друзей." Фонари — тусклым тёплым светом освещали эту затхлую улицу отбрасывая блики на кирпичные здания и чуть по ниже, в небольшие лужицы, чёрная туфля наступает в одну из них и раздаеться ответными брызгами. Поднимая взгляд выше виду придаётся; шикарная ультрамриновая мантия, что поблескивала от дождя, а в кармане лежала вторая флейта. Он, направляющий в этой цепочке: ведёт голосом своим минувших людей — нынешних жертв. Ксеноморф сзади идет, подстраиватся подыгрывая ритму-импровизации, своего горячо любимого товарища, настолько они сроднились, что их импровизация в музыке походит на обычный такт, и никто не догадался бы никак, что ноты, возможно, не в попад.