Мироходец в башне Старка

Выход на улицу оказался странным опытом. Лололошка не был в «нормальном» мире уже давно — настолько давно, что яркое солнце, шум машин и запах уличной еды ударили по всем чувствам одновременно. Он замер на пороге башни Мстителей, щурясь, как зверёк, слишком долго просидевший в темноте. — Ты как? — Питер остановился рядом, уже натянув свою куртку, но без маски. Сегодня он был просто Питером — парнем из Квинса, а не Человеком-пауком. — Шумно, — ответил Лололошка, делая осторожный шаг вперёд. — И ярко. — Привыкнешь. — Питер улыбнулся и махнул рукой в сторону улицы. — Пойдём. Я знаю одно место, где делают лучшие чуррос в городе. Они двинулись по тротуару, и Лололошка впервые заметил, как много вокруг него людей. Они текли мимо, занятые своими делами, не глядя по сторонам. Никто не тащил меч за спиной, никто не проверял углы на предмет засады. Просто жизнь. Странная. Чужая. — Ты давно не был в таком месте? — спросил Питер, заметив его взгляд. — Если честно... я не помню, когда был в последний раз в месте, где не нужно сражаться. Питер на мгновение замолчал. Эта фраза зацепила его — не потому что была страшной, а потому что звучала слишком обыденно. Слишком привычно для того, кто её произнёс. «Сколько же ему пришлось через это пройти?» — подумал Питер, но вслух ничего не сказал.

***

От лица Питера

Они шли по Бруклинскому мосту, и Лололошка впервые за всё время выглядел почти спокойно. Ветер трепал его длинные волосы, и он не убирал их — просто шёл и смотрел на воду внизу. Питер краем глаза наблюдал за ним. «Он какой-то... не отсюда. И дело не только в том, что он буквально из другого мира. Он двигается по-другому. Смотрит по-другому. Когда мы проходили мимо того переулка, он на секунду напрягся — и только потом я заметил там мусорный бак, который кто-то опрокинул. Он заметил это раньше меня. А у меня, на секундочку, паучье чутьё». Питер вспомнил его шрамы. Те, что на спине. Те, что на груди. Светящуюся звезду над сердцем. «Кто он на самом деле? Не “что”, а “кто”. Потому что “что” — это мироходец, полуэльф, непонятно откуда. А “кто” — это парень, который пытался перерезать себе горло, потому что думал, что смерть сделает легче». От этой мысли Питеру стало не по себе. Он украдкой взглянул на Лололошку — тот всё так же смотрел на воду, и его лицо ничего не выражало. Ни боли. Ни тоски. Ничего. «Может, он просто очень хорошо научился прятать всё это. Может, шрамы — это не единственное, что он скрывает под одеждой». Питер достал телефон и быстро написал в чат:

Питер: народ, я с ло гуляю по городу

Нед: чёёёё??? того самого??? которого тони нашёл в лаборатории??? М-Джей: Того, у которого нет соцсетей? Интересно.

Питер: да, его. он странный

Нед: странный в каком смысле?

Питер: в том смысле, что он заметил перевёрнутый бак за 50 метров до того, как я. У МЕНЯ ПАУЧЬЕ ЧУТЬЁ.

М-Джей: Может, у него тоже сверхспособности?

Питер: может. он сказал, что он полуэльф и мироходец. это типа ходит между мирами

Нед: чёёёё Нед: ЭТО ЖЕ КРУТО Нед: СПРОСИ У НЕГО, БЫЛ ЛИ ОН В СРЕДИЗЕМЬЕ

Питер: нет, не буду

М-Джей: Ты говоришь, он странный. В каком именно смысле? Подозрительно-странный или травмированно-странный? Питер замялся, глядя на экран. Потом на Лололошку. Потом снова на экран.

Питер: второй вариант

Нед: оу... М-Джей: Тогда не задавай лишних вопросов. Просто будь рядом.

Питер: я знаю

Нед: но если будет возможность спросить про средиземье... М-Джей: Нед, заткнись. Питер убрал телефон в карман и ускорил шаг, догоняя Лололошку.

***

Чуррос они ели в маленькой забегаловке на углу, где пахло жареным тестом, корицей и шоколадом. Лололошка держал бумажный стаканчик с четырьмя тёплыми палочками, посыпанными сахаром, и смотрел на них так, будто это был первый раз в жизни. — Ты не знаешь, что это такое? — спросил Питер, уже откусывая от своего. — Знаю, — Лололошка отломил кусочек и положил в рот. — В одном мире они назывались «хворост». В другом — «факеллум». Но везде они были разные. Эти... — он посмотрел на чуррос, — эти мягче. — Так вкуснее? Лололошка подумал секунду. — Да. Вкуснее. Он съел ещё один. Питер заметил, что он жуёт медленно, будто пытается запомнить вкус. «Он не просто ест, — подумал Питер. — Он боится, что больше такого не попробует». — Знаешь, — сказал Питер, чтобы разрядить напряжение, — это место открыл дядюшка Мигель тридцать лет назад. Он переехал из Мексики и привёз рецепт своей бабушки. Говорят, секрет в тесте — оно должно настояться ровно четыре часа, не больше и не меньше. Лололошка слушал внимательно, с тем странным выражением, которое появляется у людей, впервые слышащих что-то простое и тёплое. — А твой мир? — осторожно спросил Питер. — Там есть такие места? Лололошка замолчал на несколько секунд. — Был один. В портовом городе, на закате. Старушка пекла пирожки с рыбой и продавала их с тележки. Там всегда пахло солью и дрожжами. Я... — он запнулся, — я не знаю, существует ли он ещё. — Что случилось? — То же, что случается со многими местами. Война. Питер не стал спрашивать подробностей. М-Джей была права — не нужно задавать лишних вопросов. — Пойдём, — сказал он вместо этого, поднимаясь. — Я покажу тебе ещё кое-что.

***

Они поднялись на крышу одного из небоскрёбов — Питер знал, где дверь на лестницу не заперта, а охранник уходит покурить ровно на семь минут. Вид открывался невероятный: город раскинулся внизу, мерцая огнями, хотя солнце ещё не село полностью. — Отсюда он кажется другим, — сказал Лололошка, глядя на бесконечные улицы. — Каким? — Меньше шума. Больше... смысла. Питер сел на парапет, свесив ноги вниз. Лололошка остался стоять, но тоже приблизился к краю. — Я здесь вырос, — сказал Питер. — В Квинсе. Эта башня, эти улицы... иногда я забываю, как они выглядят, когда не нужно никого спасать. — А ты часто их спасаешь? — Часто, — Питер усмехнулся. — Но это моя работа. В смысле... не работа, а... ну, понимаешь. — Понимаю, — тихо сказал Лололошка. — Ты носишь маску, но внутри ты всё тот же, кто решил помочь. Даже если мир не благодарит. Питер посмотрел на него долгим взглядом. «Откуда он знает, что это такое — носить маску?» — А ты? — спросил он. — Ты тоже носишь маску? Лололошка не ответил сразу. Потом провёл рукой по шарфу — тому самому, что никогда не снимал. — Иногда маска — это не то, что на лице. Питер хотел спросить, что это значит, но в кармане завибрировал телефон. Он достал его — очередное сообщение от Неда: Нед: ну чё там? он видел эльфов? гномов? драконов??? Питер закатил глаза и убрал телефон обратно. — Друг? — спросил Лололошка. — Друг. Его зовут Нед. Он очень хочет узнать, видел ли ты драконов. Лололошка повернулся к Питеру, и на его лице впервые появилось что-то похожее на настоящую, не защитную улыбку. — Скажи ему, что видел. И что у одного из них было два сердца и очень плохое настроение. Питер улыбнулся в ответ и быстро набрал сообщение:

Питер: он сказал, что видел дракона. у того было два сердца и плохое настроение

Нед: ЧТО Нед: ЭТО САМОЕ КРУТОЕ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО СЛЫШАЛ М-Джей: Ты ему веришь? Питер посмотрел на Лололошку — тот снова смотрел на город, и в его глазах отражались огни Нью-Йорка. Свет далёкий, но всё ещё тёплый.

Питер: да. верю.

***

Они вернулись в башню, когда уже стемнело. В лифте Лололошка прислонился к стене и закрыл глаза. — Устал? — спросил Питер. — Немного. — Сегодня был хороший день? Лололошка открыл глаза. В них всё ещё была усталость — та самая, глубокая, которую не убрать одной прогулкой. Но появилось и что-то ещё. Что-то новое. — Да, — сказал он тихо. — Хороший. Лифт открылся на этаже гостевых комнат. Питер вышел первым, но на пороге обернулся. — Ло? — М? — Если захочешь снова... ну, просто так. Я всегда рядом. Ты знаешь. Лололошка кивнул — один раз, коротко, как будто боялся, что ещё одно движение покажет больше, чем он хочет. — Спокойной ночи, Питер. — Спокойной ночи. Питер пошёл в свою комнату и уже у двери достал телефон. На экране горело новое сообщение от М-Джей: М-Джей: Он в порядке? Питер посмотрел в сторону комнаты Лололошки. Там было тихо.

Питер: пока не знаю. но, кажется, он не один.

Он убрал телефон и зашёл внутрь. А в комнате Лололошка сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел на стену. Шарф висел на спинке стула. На тумбочке лежал камень — тот самый, который нашли в его кармане. — Хороший день, — повторил он одними губами, как будто пробуя слова на вкус. И в темноте комнаты, в чужом мире, на чужой планете — ему впервые за долгое время не хотелось исчезнуть.