Последний день острова Бармаглот

— Я рад, что наконец-то весь этот кошмар закончился. Не думал, что буду вновь переживать свой последний суд, — юноша медленно приближался к своему собеседнику, который стоял на возвышенности, откуда открывался вид на бескрайний океан и длинный пляж, где, наверняка, могло отдохнуть все население небольшой страны. — Мы бы никогда не смогли выбраться самостоятельно, — Хината обернулся. — Наеги, мы все до конца жизни обязаны вам! — прислонив ладонь к груди, он наклонился в знак благодарности. — Ну-ну, отбрось формальности! Тем более ты старше меня на год, называй меня просто Макото. Я не хожу постоянно в этом дурацком пиджаке, — парень неловко посмеялся, вставая рядом с Хаджиме. Он несколько раз прошёлся по нему взглядом. Тот походил на старшего брата, которого родители ставили в пример. Решительный, уверенный и самобытный, готовый сломать себя ради ясности рассудка и своего же блага. Было неловко, что даже здесь Макото оказался почти на голову ниже — не только ростом, но и своим мягким характером. — Тут очень красиво… Я никогда не был на столь дорогих курортах, — он, как заворожённый, смотрел вдаль, наблюдая, как лучи яркого солнца отражаются от воды. Смотрел на причал, к которому подъезжал дорогой белоснежный корабль, швартуясь около небольшого деревянного мостика. На нем стояли до боли знакомые фигуры. Кёко и Тогами что-то бурно обсуждали, показывая друг другу бумаги и различные отчёты в широких папках. Даже когда большая часть работы была перенесена в компьютеры и хранилась на приватных серверах, половина офиса всё равно предпочитала тратить бумагу в принтерах, лишь бы информация оставалась секретной и недоступной посторонним глазам. — Не получится прятаться тут вечно. Рано или поздно нам придётся покинуть остров, и что же будет дальше? Мы сами убили свои семьи, перекроили тела, и теперь каждый сомневается, его ли это глаз или рука. А я… даже не знаю, мои ли воспоминания сейчас крутятся в голове, — только после пережитого ужаса до головы добирается осознание. Ради чего они столько времени сражались? Ради чего были все эти жертвы и разговоры про счастливое будущее? Юноша виновато отвёл взгляд в сторону. — Это не вина осколков отчаяния, а Эношимы. Только она полностью несёт ответственность за свои проступки, хотя она уже давно мертва. Тем более ни тебе, ни остальным не нужно беспокоиться: за весь этот кошмар буду отдуваться я. 14-й отдел Фонда Будущего никогда не отдаст вас кому-то ещё, — тепло улыбаясь, Наеги похлопал собеседника по плечу. — Я ведь знаю, что вы можете измениться! Ты живой пример этому. В тебе надежды больше, чем в нашем директоре! Поверь мне на слово! — юноша залился лёгким хохотом. Он общался с Хаджиме как с давним знакомым, уже не пытался подбирать слова и быть отстранённым, будто единственная его задача была лишь в избавлении программы от вируса. Пусть это был ужасный опыт, который пришлось пережить ученикам 77-го класса, но, в отличие от самого Макото, они смогли выжить, и все 15 учеников продолжали жить. Если бы он только мог обернуть время вспять, то попытался бы вернуть Чиаки, не дав ей умереть и не дав Джунко завладеть Изуру Камакурой. От этих мыслей юноша лишь тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Вот как выглядит и говорит истинная надежда, она совсем не похожа на ту, про которую говорил Нагито, — Хината не смог сдержать улыбки. Чужие слова наполняли его верой, заставляли двигаться дальше и больше не оборачиваться назад. Правда, за одного человека ему было обидно до сих пор. — Жаль, я так и не смог отблагодарить её. Если бы Нанами была жива, я бы точно больше не позволил ей жертвовать собой. Я бы смог столько всего сказать. — Я думаю, она рада за тебя, — Наеги улыбнулся, смотря на пристань. Кёко скрылась в комнатах бескрайнего корабля, а Бьякуя, будто в ожидании кого-то, нервно посматривал на часы; его недовольство доходило до парня, будто ледяная волна. — В той убийственной игре умер дорогой мне человек, которому я так и не смог признаться в давних чувствах. Но, пройдя рука об руку со своими нынешними товарищами через убийственную игру, через ад, что посеяло отчаяние, я осознал, что не нужно держаться за прошлое. Эта девушка до сих пор остаётся одним из тёплых воспоминаний моей дошкольной жизни, я думаю, она была бы рада, увидев, что я счастлив со своим нынешним партнёром… — собственные щёки вспыхнули от смущения. Он поджал губы; каждый раз, вспоминая про их отношения, на душе становилось лучше. Макото до сих пор не мог поверить, что они могли быть вместе. В реальности. А не в его мыслях. — Партнером? — Хината с удивлением посмотрел на причал. Ещё минуту назад он видел, как девушка со светлыми волосами прошла на пристань корабля, а парень в очках нервно постукивал ногой, наверное, в ожидании Наеги. Тут в голову закрались сомнения. Интерес превышал все возможные границы, он чувствовал, как Наеги действительно любит кого-то настолько сильно, что может двигаться дальше, не смотря на ад, который ему пришлось пережить. — Да, даже когда мы находились на пороге отчаяния, мысль, что больше я не увижу… Больше не смогу поговорить с тем, кого так сильно люблю, придавала мне сил встать и двигаться дальше, — кажется, юноша не сильно горел желанием раскрывать пол своего возлюбленного, тут Хаджиме довольно заулыбался, стараясь закрыть свое лицо ладонью. Макото скрестил руки на груди, смотря на бескрайний горизонт, погрузившись в свои мысли. — Знаешь, прошлое не любит сослагательных наклонений. Не важно, что могло бы произойти. Может, если бы я все же признался той девушке, не был бы так счастлив, или, наоборот, был бы рад остаться с ней в академии, пока не умру. Никто не знает, поэтому и нужно жить с мыслями про светлое будущее и про хороший конец всей нашей истории! Всегда найдется человек, который искренне полюбит тебя в ответ, — взгляд скользнул по причалу, на котором все также стоял Тогами. Юноша был уверен, что его голубые глаза готовы прожечь очки и убить Наеги, как только тот появится перед ним. — Хаджиме, а сколько время… — Наверное, третий час дня пошел. Не могу ответить так сходу, — чуть успокоившись, парень посмотрел на солнце. И все же, с объявлениями Монокумы было намного удобнее. — Вот же. Извини, Хаджиме, он не любит опоздания! Поговорим позже, как только сможете вернуться в город! Если что, свяжемся через ноутбуки, что остались здесь, не скучай! — и от Наеги остались лишь слова, которые застряли в голове, словно молитва.

***

Ноги уже слабо касались земли. Воздух поступал в легкие с задержкой, большими порциями. Юноша склонил голову и остановился около причала, пытаясь перевести дух. Он приехал на остров, одетый с иголочки. Аккуратно лежащие, уложенные волосы. Выглаженный пиджак и чистые брюки. Перед Тогами тот предстал неряшливым, с торчащими в разные стороны прядями, будто в него ударила молния, мятый и уставший. Его физические способности оставляли желать лучшего. Едкий взгляд и томный вздох Бьякуи дошел до ушей Макото, заставляя чувствовать себя виноватым. — Ты смог опоздать даже сейчас, — сквозь зубы процедил наследник, поправляя очки. Счастливчик лишь глупо улыбался, смущенно смотря в его сторону. — Я не хотел! Мне нужно было лично поговорить с Хинатой, узнать, как он… — Тогами закатил глаза. Юноша узнал этот взгляд. Обидчивый, будто ребенок, наблюдавший, как его собственная мать отдает свою любовь кому-то другому. Это вызывало слабость. Макото никогда не мог всерьез злиться на Бьякую. — Я хотел и с тобой поговорить, без лишних ушей. — Твои идеи никогда не вызывали доверия. Особенно их исполнение, — но голубые глаза уставились на медленно приближающегося счастливчика. Он смотрел по сторонам, зная, как Тогами ненавидел выставлять слащавые диалоги на показ. — Спасибо, что пришел. Я был рад видеть тебя. Честно говоря, подключаясь к программе, я думал, что застряну в ней до того момента, как вы её не отключите. Я правда боялся, что никто так и не придет, — Макото прошел мимо озадаченного собеседника, приближаясь к краю причала, опускаясь на него. Свесив ноги, которым не хватало мгновения, чтобы оказаться в воде, он подозвал Тогами сесть рядом. — Я рад, что все обошлось и мы все остались в живых. Я бы не находил себе место, если бы по моей вине умерли не только осколки отчаяния, но и мои друзья… — Было лучше, когда ты держал рот на замке. Мне не нравится твой настрой, — покачав головой, Бьякуя подошел к парню со спины. От предложения сесть рядом он все-таки отказался. Положив свою ладонь на чужую макушку, он зарылся в волосы тонкими пальцами, поглаживая их. — Тебе нужно больше отдыхать, а то несешь всякую чушь. Я бы никогда не позволил себе бросить тебя на произвол судьбы. — Я люблю, когда ты так говоришь, — прикрыв глаза, Наеги прислонил голову к чужой ноге. На лице была лишь аккуратная улыбка, что заставляла наследника смотреть на юнца, что так блаженно наслаждался шумом океана вокруг острова. — Здесь так хорошо, я не хочу уезжать. — Осталось совсем немного. Мы сможем ещё отдохнуть здесь. Такому балбесу, как ты, стоит лишь моргнуть, чтобы все закончилось. — Ты преувеличиваешь мои заслуги, — раздался легкий смешок. Макото открыл глаза и снизу вверх посмотрел на парня. Их взгляды все же сошлись на миг. Этого было достаточно для яркого румянца на щеках наследника и довольного хохота счастливчика, которым он одаривал Тогами, пока они были наедине. — Ты столько всего сделал. Ты принес в мою жизнь смысл и мотивацию бороться. Я когда-нибудь вырву твой поганый язык, если ты будешь говорить подобные гадости в свою сторону. Они оскорбляют мои вкусы, простолюдин, — Бьякуя недовольно выдохнул, отстранившись от Макото. Он протянул ему руку, поднимая на ноги. — Обычный, ничем не выделяющийся человек не становится директором отделения по спасению человечества в столь молодом возрасте. — Зачем же так жестоко… Я, может, хочу, чтобы ты почаще говорил мне такое… — Наеги плох в намеках. Плох во лжи. Бьякуя знал, что нужно уставшему от рабочей рутины юнцу. Притянув счастливчика ближе, он сомкнул свои руки на его спине, наклонившись, будто закрывая от всех опасностей и проблем. Макото лишь в удивлении вскинул брови, но тут же ответил на прикосновения, прижимаясь ближе к наследнику. Он чувствовал, как быстро бьется чужое сердце. Чувствовал дорогой парфюм, который сводил его с ума. Чувствовал легкое тепло, что вызывало привыкание. — Ты моя надежда, Макото. Я бы никогда не смог поднять компанию Тогами с нуля, не будь тебя рядом, — пунцовый румянец покрыл бледные щеки. Лицо Тогами скрылось в непослушных волосах счастливчика, одаривая тело приятной дрожью. — Я очень люблю тебя, я верю в тебя, как никто другой, Бьякуя, — он любил, когда Тогами обращался к нему по имени. Любил, как он произносил обидные прозвища, адресованные неуклюжести и растерянности парня. Любил смотреть на него, когда тот неожиданно появлялся в его перерыв, принося любимый кофе. Без лишних слов. Он просто отдавал Макото стаканчик, аккуратно подписанный маркером с различными рисунками, которые, кажется, он выводил с особым трепетом. Любил их тихие прогулки, где Наеги был занят очередным рассказом про работу, про коллектив, про свою семью, пока Бьякуя держал его за руку, спасая от холодного ветра. Кажется, все их ссоры решались на корню, не позволяя даже подумать о расставании. Наследнику громкого имени и огромной компании было тяжело. Тяжело смотреть на того, кого любишь до беспамятства и которого не можешь поддержать. Он не позволял себе слабостей, ведь единственной его слабостью был Макото. — Меня сейчас стошнит. Слишком слащаво, — Бьякуя отстранился. Счастливчик лишь довольно посмеялся, держа его за руку. Он положил свою ладонь на чужой затылок и, встав на носочки, потянулся за поцелуем. Тогами поддался, наклонившись вслед. Касаясь чужих губ, казалось, земля уходит из-под ног. Макото не умеет целоваться. Его приходится учить, как маленького ребенка. Хотя он и был ребенком в теле взрослого парня. Наеги отстранился, в последний раз прикоснувшись к мягкой щеке наследника. — Не умею по-другому! Идем, нас ждут! — он имел странную способность: появляться словно буря, нарушая все возможные правила, одаривая всех надеждой и исчезать, притворяясь, будто все так и было. Он заразен своей неряшливостью. Теперь и светлые волосы Тогами были растрепаны и торчали в разные стороны. Сердце стучало будто сумасшедшее, пытаясь сломать ребра. Помятый костюм и прерывистое дыхание от переполняющих чувств оставили Бьякую в немом недоумении. Он поправил очки и направился вслед за счастливчиком. — Запомни мои слова, повторять больше не буду, — послышался недовольный визг. — Эй! Это нечестно! Я только обрадовался! — Плебей. Ты слишком наивный, — Бьякуя вновь подошел к недовольному парню, оттянув его за красные щеки. — Я шучу. — Подожди! Я запишу это в словарь «цитаты Тогами Бьякуи», — рассмеявшись, юноша подошел к краю палубы, глядя, как корабль отходит от берега. Наследник прошел в глубь комнат в поисках Киригири, чтобы обсудить, что же им предстоит делать по возвращении в ад отчаяния.

***

Хаджиме с улыбкой наблюдал за их поведением. Он знал, что нехорошо следить за личной жизнью других людей, ему стоило хотя бы закрыть глаза или вовсе уйти к своим товарищам. Но не смог. Он видел, как холодный, словно лед, человек тает в теплых руках, что одаривают его любовью. Стало даже легче. Хорошо, что они счастливы.