Я только что понял, что люблю тебя

Дазай стоял в аэропорту с нетерпением ожидая посадки самолёта. Университеты в разных странах уж больно тяготят отношения. Последние года три он видит Чую на экране телефона или ноутбука, и вот сегодня он прилетит к нему и даже останется на уикенд! Так, время. Механический голос в громкоговорителе оповещает о посадке самолёта. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. В поле зрения появляется знакомая рыжая макушка! Дазай срывается с места. Чуя кроя свет отборным матом, тащит спортивную сумку, огромный чемодан в одной руке и парня с длинной белой косой в другой. Но, как только видит Дазая бросает всё на пол подхватывая Осаму на руки. Как же Дазай скучал! Словами не передать. Он стискивает любимого рыжика в объятиях страстно целуя. Гоголь начинает задорно хлопать, словно тюленьчик, затем резво поднимается, и сев на свой чемодан начал ехать в сторону их вероятной компании на время каникул. Чуя отпускает Дазая задирая голову. Он хлопает глазами секунду, сразу же кривясь. — Ты чё, скумбрия, опять вырос!? — Ха-ха-ха, зато ты не меняешься. — Говорит шатен едким голосочком. — Тц. — Чуя поднимает Дазая обратно, отчего тот с неожиданности вскрикивает, хватаясь за шею парня, как благородная дама знатных кровей. Отпустит ли Чуя? Кто знает. Ему очень хотелось быть ближе. И очень не хотелось быть ниже… Сигма и Достоевский, которые были взяты чисто аки группа поддержки, от этой картины знатно прихуели. На протяжении всего их знакомства они только и слышали от японского студента: «Это моё солнышко звонит!» «Какая? Ну, рост сто шестьдесят сантиметров, длинные рыжие волосы вьющиеся на концах, лучшие оценки на потоке, уши проколоты, вечно ходит в шляпке.» «Обожаю, щебечет на французском. Это слегка заводит.» Все в универе знали, что у покорителя женских сердец Дазая Осаму за границей есть «та самая истинная любовь». И Достоевский по-правде считал это легендой, придуманной, чтобы отпугивать воздыхательниц, пока японец в один день не начал драять их комнату, и даже заставил Фёдора помыться, потому что «Гадюшник, а не комната! Вся уже провонялась твоим потом, если твой смрад въелся мне в кожу, я клянусь, что выпущу ночью твои кишки и вымоюсь в твоей крови.» Дазай звучал так серьёзно, что даже у всегда невозмутимого Достоевского пробежал мороз по коже. Что уж говорить про Сигму, который на тот момент уже оттирал швы в ванной… «Солнышко» Дазая едет к ним. То ещё событие. Только вот они ожидали увидеть милую девушку из какого-нибудь филологического профиля, которая мнительна настолько, что не выдержит аромата мужской общаги, а на выходе это солнышко, без проблем держащее почти двухметрового Дазая, выглядит так, будто один солнечный удар и восход ты больше не увидишь. Он наблюдает, как низкорослый парень перекладывает шатена в одну руку с татуировкой змеи вокруг бицепсов и трицепсов, второй поднимая с пола брошенную сумку. «Ты самая лживая тварь, Дазай Осаму. Самая.» — Ему наверное не стоит знать, что ты заинтересован в Дазае. — Шепчет рядом Сигма, отбежав подальше от шумного белобрысого парня. Тот выглядит слегка неадекватным. — Какая светлая мысль посетила твою разукрашенную голову, мой друг. — Фёдор поворачивает голову, смотря прямо в глаза. — Ты ничего не видел, не слышал, и не знаешь. Я понятно объясняю? — Д-да. — Он быстро кивает. — О чём шепчетесь? — «Неадекватный» парень втискивается между ними. — Давайте знакомится! Эти двое, — Он показывает на сладкую парочку. — как я понимаю, так и останутся вдвоём. Так что быть нам трио! — Хохочет парень. — Меня зовут Николай Гоголь. — Он делает реверанс. — Но можно просто Коля! Парень отчего-то начинает заливисто смеяться. Сигма нервно сглатывает. «Дурдом.»

***

Музыка била по ушам в свете синего неона. Идея пойти в ночной клуб появилась спонтанно — с нытьём Гоголя. Но оказалась не такой уж плохой затеей, чтобы посидеть всем вместе. Белобрысый парень и фиолетовый сплит к этому моменту уже резвились на танцполе, на удивление быстро найдя общий язык. Дазай, улыбнувшись, поднимается из-за круглого столика. — Пойду принесу коктейли. Как только он скрывается в толпе, несмотря на обилие звуков, воцаряется неловкая тишина. — Дазай говорил ты лучший на курсе. — Начинает Достоевский. Парень немного краснеет, но не спорит. — Ну, можно и так сказать. — Только он не упоминал где именно ты учишься. Можно поинтересоваться? — А, Военная академия Вест-Пойнт. Фёдор смотрит на него секунду. «Ну нахер» и вытаскивает из-за пазухи две высокие стопки и небольшую бутылку водки. — Ты протащил в бар алкоголь? Это же запрещено. — А ты у нас уже офицер? — Он разливает крепкий напиток по стопкам. — Давай, за знакомство. Чуя смотрит на это секунду. Ну, они всё равно здесь чтобы напиться, так что…

***

Дазай наконец-то берёт сраный поднос. То, блядь заказ перепутали, то один коктейль перевернули, то к нему компания из девчонок клеится начала. Он пробирается сквозь толпу пытаясь без инцидентов дойти до своего столика. — Ты что, его опоил!? — Дазай ставит поднос на столик, таки немного разливая, но абсолютно не обращая на это внимания. Пятнадцать минут. От силы двадцать. И этого времени хватило чтобы эти двое скентовались. Немыслимо. — Саму… — Раскрасневшийся Чуя обвивает руками парня притираясь щекой о бедро. — Ты вот нахрена это сделал? — Дазай выжигает дыру в соседе по комнате. — Да ладно тебе! Мы же чуть-чуть. Осаму смотрит, скептически выгнув бровь. Он закатывает глаза и берёт Чую под руку. — Мы уходим.

***

Дазай открывает дверь общажной комнаты. Чуя со своим сокурсником забронировали номер в отеле, но Осаму в душе не ебёт где, поэтому притащил парня к себе. Чуя закидывает ему руки на шею, подтягивая к себе, увлекая в поцелуй. Дазай едва отрывается от него, чтобы хотя бы зайти в комнату, а не вылизывать друг друга в дверном проёме. Чуя шарпает одежду, пятная шею, пока Дазай закрывает дверь. Как только он это делает, поддаётся на встречу, разрешая повалить себя на кровать. Чуя очень быстро напивается. А когда он пьян, то становится до безумия любвеобильным. Он смазано целует скулы, подбородок, ямочку между ключицами и изгиб шеи. Дазай тает, наслаждаясь мягкими касаниями и теплом блуждающих по телу ладоней. Ровно до момента, пока всё это резко не прекращается. Осаму, уже заведённый, аккуратно поглядывает вниз. Засунув руки под рубашку, и уткнувшись носом во всё тот же изгиб шеи — Чуя преспокойно сопел прямо на нём. — Вырубился!? — Минуту Дазай тупо смотрит, затем начинает тихо смеяться. — Что ж с тобой поделаешь… — Он целует парня в макушку. Пододвигает ногой клетчатый плед и накрывает их обоих.

***

Когда Дазай просыпается, рядом никого нет. Он обводит взглядом комнату, но она пуста. Из ванной не слышно никаких звуков… Сердце начинает беспокойно дрожать. Дверь медленно открывается. Чуя заходит бесшумно, держа в руках два больших пакета. Дазай удивлённо хлопает глазами. — Ой, ты уже проснулся? — Чуя ставит ношу на пол раззуваясь. — Прости, я хотел что-то приготовить, до того, как ты проснёшься, но у вас в холодильнике мышь повесилась, и стиральный порошок вижу заканчивается… Дазай нежно улыбается. — …так что я заскочил в магазин, ещё смягчитель для белья вам взял… Дай мне пять, нет десять минут — я всё сделаю! Шатен хлопает рядом с собой по кровати. Чуя ложится, и Дазай целует его в висок обнимая крепко-крепко. — Знаешь… я только что понял, что люблю тебя. Чуя слегка хмурится. — Только что? Я вообще-то рассчитывал на это, когда пересекал океан, чтобы увидеть твоё лицо. — Это не похоже на то, что я чувствовал раньше. Менее яркое чем страсть, не такое вязкое, как зависимость, но и не настолько лёгкое, как простое «нравится». Я просто хочу, чтобы у нас был дом, квартира — неважно. Место, только для нас двоих. Куда я смогу прийти и знать, что рано или поздно увижу тебя там. Хочу видеть тебя каждый день. — Дазай почти плачет. — Не через экран ноутбука. По вечерам ложится с тобой в одну кровать и просыпаясь видеть твоё лицо. — Он дрожит. Чуя подтягивает его к себе, не в состоянии сдержать эмоции. — Всё будет. Обещаю. Я тоже тебя люблю.