Пять

[Полтора месяца назад] — Так что, если на первом курсе меня в это втянули, то в конце универа я обставлял всех причастных. — Так понравилось или опять твоё хроническое соперничество? — Второе тоже, но первое больше. Шахматы хорошая игра: мышление качаешь, время убиваешь, на улицу выходить не надо, ещё и выпить можно параллельно. — Но не до развоза? — заметил Хёк. — Разумеется, — хмыкнул Чен. — Неспортивно, если ладью завернёт конём с пьяной подачи игрока. Смысла фразы Хёк не понял, но вида пока не подал. Под нежирный стейк из мраморной говядины он с любопытством слушал историю из студенческих будней Чессмэна. Хёк любил этот красивый голос, больше всего в «спокойной» версии: тёплый и приглушённый, немного выше собственного. Да и гармоничное лицо неизменно приковывало внимание. Расслабленность лишь красила крупные выразительные глаза, слегка выраженные скулы и полноватые губы, которые так удобно прикусывать — особенно, конечно, нижнюю… Хёк будто что-то прикидывал, трогая взглядом уже район ключиц. Парни снова обедали отдельно от команд. Очередь выбора места и оплаты была за Ченом, а он захотел мяса в европейской версии. Два лучших игрока OPL не бедствовали, но из них только один рос в богатой влиятельной семье. Чен не заставлял Хёка выбирать такие же места, хотя тот тоже не всегда ограничивался более привычными кафе. На парковке элитного ресторана в центре Шэньчжэня Aston Martin DB9 сошёл за своего. Audi R8 тоже бы вписался, но сегодня Хёк был пассажиром. Сюда не пустят в худи и рваных джинсах, зато шансы наткнуться на вездесущих фанатов намного ниже. Мелодичная музыка и уют неоклассики витали среди ауры статуса и денег, но без жирного пафоса. И были скрытые от лишних глаз VIP-зоны — такую Чен и выбрал. — Ты видел себя в какой-то фигуре? Может, по значимости или типу ролей в команде. — Ферзь. — А он… Почему именно он? — Ты никогда не играл в шахматы? — Нет, — честно признался Хёк. Чен терпеливо вздохнул, не отрываясь от стейка с овощами гриль — основное блюдо заказали одинаковое. Благосклонно улыбнулся, когда Хёк взял телефон. Если Чен и сдерживал врождённый беспощадный сарказм, то с этим парнем. Иногда. Понемногу учился за полтора года их отношений — полноценных, а не дурдома, что творился несколько лет назад. «Водитель» сегодня довольствовался свежевыжатым соком из клюквы. Чен отхлебнул из высокого стакана, наблюдая за Хёком, пока он читал, видимо, про шахматы. Его чуть вытянутое аккуратное лицо было привычно невозмутимым. Светло-голубая рубашка со стойкой подчёркивала длинную шею и сидела точно по фигуре. Ему шло, ещё и с элегантными графитовыми брюками, пусть сейчас их не видно из-за стола. Сам Чен не стал изменять любимому чёрному цвету. Тоже в рубашке и прямых брюках, только более широких. Вскоре Хёк отвлёкся от сайта какого-то шахматного клуба и задумчиво глотнул из бокала красного вина. — Но пишут, что самая главная фигура — король, а не ферзь… Чен по-доброму усмехнулся с видом преподавателя, которого студент просит объяснить сложную часть темы: — Быть главным я, конечно, люблю. Ферзь — самая сильная. Да, рубятся не за него, он не может начать партию. Но у него больше всех свободы перемещения, а значит, возможностей для атаки и защиты. В том числе, — он отсалютовал Хёку на треть полным стаканом, — для защиты короля. Сопоставив пояснение с текстом, Хёк покивал с одобрительной улыбкой.

***

— Куда ещё двигать? Или вашей фирме работать надоело? — громыхнуло с чёрной витой лестницы, а следом в главный зал базы спустился Лу Сы Чен с телефоном возле уха. Всегда наблюдательный Кей пихнул увлечённого Мао, тот на всякий случай выключил в эфире микрофон. В ярко освещённом зале с высоченным потолком и длинным игровым столом в центре собрались все пятеро сокомандников. Когда послышался грозный бас лидера, плотный стук кнопок стал на две клавиатуры тише. Лицо Чена — застывший гипс, но злые глаза и общий вид высокой мрачной скалы отбивали всякое желание уточнить причину его гнева. Ещё и когда взгляд резанул по тем, кто отвлёкся на голос, потому что был без наушников. — Толстяк, идёшь со мной в дуо, — уже без телефона приказал Чен соседу по комнате и сел в своё кресло рядом. Саппорт лишь выдавил покорное «угу» и напялил гарнитуру, пока лидер включал стрим и сухо приветствовал неумолимо растущую аудиторию. Обязательные по контракту сорок пять часов эфира в месяц сами себя не добьют. Остальная команда ZGDX также вернулась кто к стриму, кто просто к игре. — Похоже, у брата сегодня чёртверг, а не четверг, — пробормотал в микрофон Юэ с одним сдвинутым наушником. Сидевшая напротив Яо любопытно скосилась на Чена, согласилась с младшим Лу, и они продолжили драться между собой в соло-режиме.

***

Хёк зашёл на стрим Чессмэна минут через пять после уведомления о начале. На экране уже игровая карта, а вид с камеры только в углу. Внешнее отсутствие эмоций или их скупое проявление — норма для Чессмэна, но Хёку было достаточно взглянуть на стиль игры: агрессивнее обычного, ближе к его собственному. Аккуратные руки всё быстрее перебирали кубик Рубика без какой-либо логики. Старый совет врачей по тренировке и укреплению мелкой моторики, этот кубик давно стал неким маркером. Движения пальцев могли сказать больше, чем непроницаемое лицо Хёка. Медленно, иногда повороты лишь одной-двух секций — глубокая задумчивость, печаль, неуверенность. Спешно и хаотично — волнение, раздражение, сильный интерес. Упорядоченный ритм и логика — спокойные размышления или просто желание вновь собрать головоломку. Через час возле клавиатуры Чессмэна накопилась горсть обёрток от его любимых драже. Фанатам почти не отвечал. Сегодня Хёк с ним не виделся, вчера — каких-то минут двадцать. Созвонов не было, на немногие вопросы в переписке Чессмэн отмахивался «я в порядке» и «занят». Он любил контролировать всё. Разве что кроме моментов их близости, хотя самому отдать контроль — тоже некая его форма. В остальном Чессмэна всегда бесило, если что-то идёт не так, как хочет он, будь то проигрыш матча или плохо протёртая после мойки машина, потому что «извините, господин Лу, он пока стажёр». И сейчас все признаки этого «не так». За время отношений Хёк потихоньку приучал Чессмэна говорить ему о своих переживаниях и проблемах. Но раз опять всё молча — это второй повод встретиться.

***

«~ Могу прийти, когда закончишь стрим? Ненадолго», — прочитал Чен и ругнулся про себя, выключая экран телефона. По возможности они не пропускали эфиры друг друга, поэтому не удивило, что за ним наблюдали, причём прямо сейчас. Чен старался, чтобы лицо не стало ещё мрачнее, а натиск на вражеский дуэт вмиг не усилился. Потому что этот проницательный кореец умудрялся «читать» его по таким признакам, о которых когда-то Чен даже бы не подумал. Как только выдалась пара секунд, он коротко ответил «да». А что оставалось, «нет, я занят» на ночь глядя, «нет, мне хреново», хотя уже третий час методично стримил? Чен выключил компьютер ближе к девяти вечера. По ответам Толстяка на чьи-то комментарии было понятно, что в ближайшие минут сорок тот из игры не вылезет. Чен молча ушёл из зала. В прихожей достал из куртки новую пачку конфет, открыл замок двери и направился к себе. Комната встретила прохладой из приоткрытого окна. Упаковка сладкого полетела на подушку, Чен в неуютном ожидании уселся на кровать возле шкафа. [День назад] Они сидели на массивной качели во дворе у ZGDX. Чену было лень переодеваться, он так и вышел в старом худи и домашних трениках. Взлохмаченные волосы спадали на лоб больше обычного, как спросонья. Возле Хёка лежал чёрный рюкзак, с которым он ездил на свои матчи. — Ваша очередная победа благодаря тебе, — похвалил Чен. — Что в выходные? — У нас всё плотно до конца этой недели, а вот на следующей попроще. Смотри там по себе, — улыбнулся Хёк и непринуждённо докинул: — Кстати, помнишь, какой завтра день? Чен замер, смерил его недовольством, а после паузы небрежно кивнул на свою базу: — Сгоняй к нам на кухню за фартуком, и точно будет кадр из дорамы для домохозяек. В ответ Хёк лишь недоумённо выгнул бровь, и Чен пояснил: — Да даже интонация похожа! — И давно ты эксперт по дорамам для домохозяек? — Конечно, каждый вечер на пару с Толстяком рыдаем в подушку. — Я же это представлю… — с ухмылкой предупредил Хёк. — Да пожалуйста, — бросил Чен и откинулся на спинку качели. — Да когда с родителями ещё жил, мать могла смотреть. Такой стрём, — скривился он, — ни в какое сравнение с нашими с тобой подборками. Хёк понимающе хмыкнул. Его тонкие пальцы лениво вращали две секции кубика Рубика, не приближая к сборке. Хёк безразлично наблюдал, как дневное солнце играло на цветных гранях и чёрных рёбрах. На телефон Чена пришло уведомление. — Я домой, нас тренер собирает, — он чуть виновато улыбнулся, вставая на ноги. Ладони сцепились в привычном «братском рукопожатии» с переплетёнными большими пальцами наверху. — А, да, — обернулся Чен, — завтра четверг. Хёк натянуто улыбнулся, но Чессмэн, похоже, не заметил этого и пошёл дальше. [Несколько месяцев назад] В окне отражалась длинная узкая столешница. Двое сидящих за ней негромко разговаривали и смотрели то друг на друга, то на осенний вечер, заполнивший улицы Шэньчжэня. — И в следующем году будет пять лет, как мы знакомы. — И полтора из них мы были в разных странах, — пробубнил Чен и долил себе из тёмной стеклянной бутылки. — Всё равно, дата неплохая. — Почему именно тот день? Обычно если «дата», — Чен бегло оглянулся в полумрак бара и перешёл на корейский, — то хотя бы начало отношений… А это просто первая встреча на подписи контракта. — А ты можешь сказать… когда именно было это начало? — Хёк склонил голову набок. В голосе проклёвывались пьяные нотки. — Когда мы вроде стали парой, но вскоре всё сошло на нет… и мы опять не пойми кто? Когда я переехал сюда и мы наконец всё выяснили? — неспешно рассуждал он и смотрел на янтарную кромку недалеко от толстого дна стакана. — Но до этого тоже случилось немало. И я бы не хотел отбрасывать всё то время, несмотря на… тот исход. Хёк осушил стакан и поморщил нос, к тарелке с закуской в этот раз не потянулся. Чен поднял брови, оценивая логичность аргументов: — Может, ты и прав… — он подпёр кулаком скулу, прислушался к себе. Алкоголь действовал, хотя язык пока не заплетался. — Но все эти отмечания как-то… не в моём духе. — Просто считай это моей небольшой прихотью, — протянул Хёк, лукаво глядя из-под прикрытых век. Из них двоих он был менее чёрствым, хотя и сентиментальным его обычно не назвать. Чен закатил захмелевшие глаза. Устало взглянул на уже поплывшее от градуса и всё равно самое красивое для него лицо со строгими чертами. На ровный лоб в обрамлении густых коротких волос, любимую точку-родинку между бровей. В блестящие чёрные глаза, которыми Хёк или просил, или пытался соблазнить — сейчас было непонятно. Чен легко усмехнулся. Выпил ещё и со вздохом согласился: — Ладно, мой пьяный романтик, не буду тебя стебать на эту тему. Только не делай из этого громкий повод для праздника. — Расслабься, Чессмэн, это не свадьба, — резче бросил Хёк, голос упал на полтона, — и я сам не ф-фанат такого. Просто хороший день… который дост-таточно помнить. Чен раздражённо сдвинул брови и поглядел на телефон в руке, будто это могло что-то изменить. Память на лица и виды была не лучшей, зато на имена, числа и подобное — прекрасной. На юридическом факультете это здо́рово помогало запоминать термины и нескончаемые страницы кодексов с законами, статьями и пунктами. А в обычной жизни телефоны, реквизиты… Важные даты. Даже без просьбы Хёка Чен помнил день, разделивший его жизнь на «до» и «после». Просто не считал, что следует как-то отметить. Тогда это был не четверг, а пятница. Чену двадцать два, он в Корее, начинал карьеру в киберспорте с команды ТАТ — неоднократных чемпионов мира. Начинал под покровительством их капитана: перспективный новичок заинтересовал айдола высшей лиги. Как позже выяснилось, заинтересовал во всех смыслах. В тот день перед подписью контракта Чен говорил с менеджером. И всё это время почти физически ощущал на себе взгляд Ли Кун Хёка, сидящего напротив. В тот день Чен лично познакомился с тем, чьё лицо раньше видел только через экран на стримах и соревнованиях. В кибер-сообществе их прозвали Тенью и Светом. Одна команда, одна роль, один стиль: Чессмэн был Тенью, Иерофант — Светом. Кроме обидных поражений, Чен выдержал трудности общения на чужом языке, негатив к «белой вороне» — китайцу в стане корейцев. Доказал, что достоин быть в ТАТ, и сравнялся со своим капитаном. А когда превзошёл его, они поменялись местами в их тандеме. Чен вернулся в Китай, а через полтора года сюда перебрался Ли Кун Хёк — к нему — и вступил в местную команду. Сейчас, на турнирах OPL Иерофант оставался Тенью, хотя грань была зыбкой на радость азартным фанатам и самим себе. Дверь открылась, Чен рывком поднялся и обернулся. Хёк спокойно подошёл, обогнув кровать. Оглядел Чессмэна с головы до ног, словно искал что-то в его отстранённом виде. — Как и сказал, я ненадолго. Просто уже вечер, а сегодня… В общем, ровно пять лет назад ты подписал контракт с ТАТ. Мне это оказалось важно. Я понимаю, если тебе нет, но всё же буду рад, если примешь. В мерном мягком голосе не было укора или обиды, Хёк просто смотрел в карие глаза, но было неясно, расстроен он или нет. Чен взглянул на тонкий белый футляр с бархатной отделкой в протянутой руке. Неловко взял его, открыл. Серебряная цепочка с элегантной объёмной фигуркой ферзя, не слишком большой, но заметной и детальной. Чен грустно улыбнулся, а в голове за пару секунд взметнулся вихрь мыслей. «У меня было несколько месяцев, и я всё равно не успел»? Позорище. Не проконтролировал срок, не нашёл другие варианты — любая причина нелепая с его деньгами и возможностями. «Я забыл» ещё хуже: во-первых, ложь, во-вторых, Хёк говорил, что ему это важно. Он собрался хотя бы поблагодарить, но раздался звонок. Глаза навострились, Чен выхватил из кармана джинсов телефон. Мигом бросил кому-то «иду», а Хёку «стой здесь», быстро и аккуратно поставил футляр на полку и вылетел из комнаты. Хёк в лёгком ступоре уставился на дверь. Чессмэн будто в чём-то виноват или не хотел принимать кулон. Или просто не оценил? Вряд ли, с его любовью к сарказму сразу бы сказал, да и Хёк уже достаточно знал Чессмэна для понимания, что ему может нравиться. Взгляд упал на несколько мелких обёрток на чёрном одеяле. Многовато для тех минут, что Хёк сюда шёл со своей базы по соседству. Признак нервов, как на стриме. Размытые предположения прервал хлопок двери. Чен затормозил близко, напряжённо глядя в упор, и дышал немного тяжелее. — Ровно пять лет назад я подписал контракт с ТАТ. А пару недель назад, — он вложил в изящную ладонь небольшую плоскую коробочку, тоже в бархате, — заказал это. Когда уголки губ Хёка поползли вверх и он открыл чёрный квадратный футляр, Чен облегчённо улыбнулся. — Прости за эти два дня. Должны были сделать и доставить к понедельнику, но у них возникли накладки, — уже спокойно объяснялся он, лицо вновь стало живым и естественным. — Срок сдвигали, меня бесило, что опоздаю. Гасился, так как не знал, что ответить, если бы ты опять… — Спасибо, Чессмэн, — негромко прервал Хёк. Он выглядел счастливым даже с этой слабой улыбкой — всё читалось в глазах. С интересом подцепил собранный двухцветный кубик Рубика: из обычного серебра и чернёного. Не громоздкий, все линии хорошо различимы на вид и на ощупь, а слегка сглаженные углы и рёбра не поцарапают кожу, если носить под одеждой. Чен подошёл вплотную, перехватив цепочку, расстегнул её и завёл руки Хёку за голову. Затем обнял его за затылок, плавно уткнул лицом себе в плечо и довольно прислонился щекой. Почувствовал, как руки обхватили спину, прохлада вокруг словно исчезла и, через футболку, как стала шире улыбка на любимых губах. От волос и кожи пахло знакомым гелем для душа с ароматом кедра. Чен поцеловал Хёка в висок, сильнее прижался всем телом и улыбнулся сам. Он всё же успел. Одной рукой Хёк дотянулся до футляра на полке. Слегка отстранился, чтобы обогнуть цепочку вокруг шеи Чессмэна, и вернул руки ему на лопатки. Над ухом глухо послышалось «спасибо». — Удобно, что мы оба высокие. Ни склоняться, ни тянуться. — Ага, две романтичные шпалы, — саркастично отозвался Чен, и ему в шею тихо усмехнулись. Хёк расцепил объятия и дотронулся до квадратного кулона. — Грани тёмные и светлые… — С чего всё начиналось, — подтвердил догадку Чессмэн, не убирая рук с худых плеч. — Или так: на сцене ты, ясное дело, моя Тень, — на задиристый тон он словил коварный прищур, — а в жизни маяк. Понимай как хочешь. На этом моя фантазия всё, и я просто рад, что тебе нравится. Чен провёл ладонями по рукам Хёка, задержался на пальцах и отпустил. Взгляд ненадолго вернулся к серебряному ферзю. — Специально заранее узнал, чтобы не палиться? — Конечно, — с хитрым лицом ответил Хёк. — Правда, сначала я хотел золото, оно ярче, но серебряный показался более подходящим. — Ты угадал. Да, я ходячий банкомат, но предпочитаю серебро. Как-то пригляднее для меня, — Чен повёл плечами и всё ещё излучал тихое обожание. — Только пока лучше под одеждой носи. А то наши команды, — кивнул на дверь Хёк с усмешкой в низком голосе, — и остальные любопытные точно заметят, что кулоны одновременно появились. Дай им хотя бы пару недель. Чен согласился и снова бережно покрутил в пальцах гладкую фигурку. Отогнул футболку, чтобы спрятать, но спохватился: — А, кстати, — он уже серьёзно поглядел на Хёка и предупредил: — Если ты правда думал, что я забыл — я тебя убью. — На смерть в игре сторговаться можно? — Попробуй. Но одной ты не отделаешься. Едва Чессмэн договорил, его обняли за талию. Негромко звякнули серебряные кулоны, бесшумно соприкоснулись губы. Торг начался. Через несколько минут замели следы. Чен убрал свой футляр в тумбочку, а Хёк в карман джинсов. Кубик Рубика поблёскивал на тёмно-зелёной рубашке, ферзь прятался под чёрной футболкой. Парни выбирали место для следующей встречи, на губах ещё виднелись краснота и припухлость. В приоткрытом окне взвизгнул сквозняк, оба синхронно замерли. — Э? А вы чего это тут, будто предложение друг другу делаете?! Сяо Пан, или попросту Толстяк, застыл у входа с гримасой праведного негодования и глазами на выкате. Лу Сы Чен, только что ласково смотревший на Хёка, всем телом развернулся к соседу. — Совсем дебил? — пророкотал лидер. О взгляд на суровом лице можно было порезаться. Толстяк аж отступил на полшага, растеряв весь пыл, и с нервной улыбкой выставил вперёд руки: — Д-да ладно, я ж пошутил. Просто вы так… — он запнулся, когда взгляд стал ещё острее, — а, забей. Я это… телефон у компа оставил! Второй хозяин комнаты сбежал, на что Хёк снисходительно усмехнулся. В глазах Чена снова не было ни следа агрессии. Он потянулся за поцелуем, но Хёк приложил ладонь к рельефной груди: — Вернётся же сейчас? — Если не хочет нарваться, то в ближайшие минут десять — нет, — мягко возразил Чен со знанием дела. Понажимал что-то в телефоне и показал экран. — У нас девять минут. А после зайдём в бар по пути в твою комнату? Четверг ещё не закончен. По круглому циферблату начался отсчёт таймера, Хёк согласно улыбнулся и рывком притянул Чессмэна к себе.