Тихое утро на двоих

Яркий и горький аромат кофе даже сквозь сон одуряет, кружит голову и прямо-таки заставляет сходить с ума от желания сделать обжигающий горло глоток. Джисон, ещё даже не открыв глаза, тянет руки куда-то вверх и даже не пытается сдержать довольный стон. Как же давно он так прекрасно не высыпался? Тело затекло, задеревенело от непривычно долгого пребывания в одной позе, и он не отказывает себе в удовольствии от души покататься по безразмерному ортопедическому матрасу, попеременно напрягая и расслабляя вечно загруженные от множества беспощадных тренировок мышцы. Он прислушивается к себе и удовлетворённо вздыхает. Хорошо. Бесконечно бесконечный тур по странам и городам остался где-то позади, далеко в прошлом, важные съёмки закончились, можно сказать, вчера, а до других ещё есть немного времени, и это означает только одно: отпуск. Слово, которое в его мега загруженной жизни встречается, пожалуй, недостаточно часто. Хотя, может, оно и к лучшему, размышляет Джисон во время ленивой чистки зубов. Иначе обязательно бы загрустил, захандрил, что никому не интересен, как творческая личность, не нужен, как талантливый автор и исполнитель, заскучал бы без мемберов и фанатов, а так — постоянно растущая куча дел, в которые можно слить неиссякаемый фонтан идей, то и дело наводящих суету в его шумящей от постоянных раздумий голове. Одновременно он разглядывает себя в зеркале, обнажённого по пояс, мимоходом отмечая заметный прирост бицепсов и отлично зажившие тату, из-за которых он едва не вляпался в небольшой скандал со стаффом. Впрочем, исправить что-то уже не было возможности, и компании просто пришлось вписать в бюджет увеличившиеся расходы на тейпы телесного цвета. Джисон усмехается, его веселят двойные стандарты: заклей тату пластырем, вот тебе кроптоп, да покороче, и не забывай поднимать руки повыше! Будто никто из фанатов не знает об этом “новом факте о его внешности”. Смешно. Оставив волосы в творческом беспорядке, Питер Хан, или Хан Джисон, или просто Хан из группы Стрей Кидз, кому как больше нравится, ведомый ароматами только что поджаренного тоста бодро шагает в сторону просторной и светлой кухни. Уже зная, кого там увидит, он всё равно замирает на пороге, в миллионный раз очаровываясь заново. Босой, в шортах и безжалостно растянутой футболке, с таким же гнездом на голове, что и у Джисона, Ли Минхо по прозвищу Лино что-то усердно режет на недавно купленной торцевой разделочной доске, ловко орудуя заточенным до состояния катаны ножом. Тонкая, почти прозрачная ткань мягко обтекает каждую мышцу его широкой спины, и Джисон не собирается больше оставаться в стороне. Минхо слегка вздрагивает, когда под его одежду проникают хорошо знакомые ловкие пальцы. Мягко оборачиваясь вокруг пояса, Джисон укладывает голову ему на плечо и довольно вздыхает. — Доброе утро, Сон-и, — Минхо поворачивает голову, ловя поцелуй в щёку. — Ты так крепко спал, пуская слюни на подушку, что я не смог тебя разбудить. — Не ври, ты даже не пытался, — притворно ворчит Джисон, прижимаясь ближе, и утаскивает кусок огурца прямо из-под ножа. — Пахнет просто невероятно, я голодный как стадо волков! — Стая, вообще-то, — Минхо недовольно ворчит, но Джисон видит его улыбку. — Ну, или стадо коров, как тебе больше нравится. — Эй! За эту дерзость Джисон ворует ещё один кусочек огурца, щиплет Минхо за бок, заставляя того коротко зашипеть, как большой и вредный кот, а затем резко отскакивает, уклоняясь от ответной щекотки. Не переставая улыбаться, он снимает кофеварку с плиты и разливает кофе в парные чашки: одна — неоново-розовая, а вторая — вырвиглазно-салатовая, с дублирующимся белым узором из замысловато сплетённых букв, исполненных совершенно нечитаемым шрифтом. Минхо недавно заказал их у одного малоизвестного мастера крафтовой керамики и сказал, что там написано “кружка редкостного дурака”, но Джисон так и не смог разобрать ни одной буквы. Возможно, это какой-то незнакомый ему язык? Странно, но идея подсунуть изображение этого узора онлайн-переводчику приходит ему только сейчас. Джисон делает фото тут же, иначе потом снова закрутится и забудет, выставляет настройку “определить язык” и выбирает снимок из галереи. Загрузить. На экране несколько секунд происходит какая-то магия, слишком, непозволительно долго для продвинутых технологий двадцать первого века, и Джисон уже готов кусать ногти от нетерпения. — Что ты там застыл? Что-то от компании? — А? Джисон вздрагивает, совсем забыв о том, что занимался чем-то важным всего лишь мгновение назад. На столе уже красуется блюдо с сэндвичами, кажется, наполненными сливочным сыром, красной рыбой и зеленью, прямо как в каком-нибудь европейском отеле, в котором группу поселили несколько месяцев назад. Для полноценного завтрака не хватает только напитков и второго обитателя небольшой квартиры с двумя спальнями, в одной из которых так ни разу никто и не ночевал. — Нет, это ерунда. Он блокирует телефон и кладёт погасшим экраном на стол, ставит дымящиеся паром кружки на керамические костеры и садится рядом, поближе к автору домашних кулинарных шедевров. Смело кусает сочный бок самого аппетитно выглядящего сэндвича и закатывает глаза от восторга. — Ммм, прошто кошмош! — Прожуй сначала, потом болтай! У Минхо краснеют уши, как всегда происходит в минуты смущения. С плохо скрываемым удовольствием он продолжает смотреть, как почти часовая работа сметается со стола с нечеловеческой быстротой. Редкие в их жизни моменты, когда можно действительно не торопиться и просто быть, наслаждаясь крупицами такого хрупкого спокойствия. И пусть спешка уже давно привычна, и обедают или ужинают они обычно на бегу или стоя, вместо сна во время нанесения сценического макияжа, в служебном автомобиле или полутёмных гримёрных комнатах на задворках гигантских стадионов. Пусть, ведь от этого вот такие, самые обыкновенные, будничные для остального мира завтраки превращаются в поистине захватывающие аттракционы. Диснею такой уровень только снится. Джисон в конце концов начинает икать, а Минхо хохочет до едва заметной влажности в глубоких карих глазах. В них столько невысказанных чувств, спрятанных на самом видном месте эмоций так много, что иногда Джисону становится страшно однажды потерять это всё из-за собственной глупости. — Какие планы? — делая вид, что его совершенно не интересует ответ, спрашивает Минхо. Но это абсолютно бесполезно, Джисон видит его насквозь. — Я собирался в студию, — он делает паузу, нагнетая напряжение. — Но передумал. Посмотрим то аниме, которое вчера видели в рекламе? Как оно там называлось, ты помнишь?.. Джисон притворяется, что не замечает, насколько сильно Минхо радуется этому простому, в какой-то мере будничному для их сосуществования предложению. Просто провести ещё немного времени, обитая на орбитах друг друга в этой переменчивой, безумной и бесконечной вселенной, что может быть лучше? Вопрос риторический. * Когда Джисон, наконец, разблокирует телефон, на экране переводчика на фоне слегка смазанной фотографии появится “Ik houd van jou”, в скобках “Нидерландский”, и перевод: “Я тебя люблю”.