Между началом и концом — время чудес

Хвост — горячий и шершавый — скользнул по бедру совершенно неожиданно. Впрочем, лучше было бы сказать, привычно неожиданно. Ранним утром, когда Рокэ ещё и не думал открывать глаза, хвост обернулся вокруг ноги трижды, сжался и поерзал вверх-вниз, тут же заставив живот напрячься, а губы — приоткрыться в долгом, почти страдальческом стоне в подушку.  — Ричард... — вздохнул Рокэ, чуть повернув голову, но так и не раскрыв глаз, всем нутром противясь идее просыпаться в такую рань, — не сходи с ума.. — судя по температуре с той стороны одеяла (Рокэ проверил, найдя ладонью край кровати), на улице было по-февральски холодно. А это значило одно: они не вылезут отсюда как минимум до обеда, и это был простой и понятный ультиматум. Простой и понятный хотя бы потому, что лежащего под боком юношу Рокэ просто решительно подмял под себя и прижал к кровати, всё ещё, к слову, пребывая в блаженной темноте.  Ричард под ним довольно вздохнул. Уткнулся носом в его шею и потерся о теплую кожу. По утрам он был удивительно неразговорчив, но Рокэ давно заметил, что тяжесть и знакомые запахи его юноше нравились: хвост блаженно расслабился, задел пушистым кончиком икру… а затем тут же пополз вверх. И вдруг сомкнулся тугим кольцом в складке под самой ягодицей.  Рокэ вздрогнул и резко выдохнул. — Ричард. — он нашарил под одеялом хвост и схватил его поближе к основанию, у самого ричардова бедра, — Не доводи, ей богу. Короткое удовольствие сейчас не стоит моего ворчания весь день.  Ричард подал голос впервые за утро: — Я… я и не хочу вылезать. — Как мысли прочитал. Вышло хрипловато, и чуть придушенно, всё-таки, на его груди лежал Рокэ. Лежал — и, к тому же, сжимал хвост, весьма удачно решив помассировать его пальцами. Нашел чувствительную точку. Хвост задрожал, заерзал, сжался на бедре сильнее.. а когда Рокэ подключил и ногти, Ричард не удержался и застонал, судорожно переплел их ноги и прижался пахом к паху. Сложно стало игнорировать очевидное.  Вздохнули синхронно.  — Ладно, Ричард, ладно, — Рокэ приоткрыл глаза и зевнул, неторопливо поцеловал своего юношу в висок, пропустил руки под его поясницей и обнял, — кое на что для тебя я готов и сейчас, но запомни это как величайшую жертву. Или хотя бы как военный подвиг, — он усмехнулся и кожей почувствовал, что Ричард улыбается тоже. Наверняка очаровательно смущенно. Хвост щекотнул кисточкой колени и в благодарном предвкушении огладил бедро, а Ричард (Рокэ даже не заметил, когда тот успел что-то призвать) сунул ему в руку маленькую стеклянную бутылочку — оливковое масло — и, тотчас зардевшись, уткнулся лицом обратно в плечо.  — Спасибо, Рокэ... — пробормотал он, и тот умиленно рассмеялся, осторожно вскрывая стекляшку и разнося масло по ладоням, разогреть. Ричард вдохнул характерный запах, наощупь забрал бутылочку и в пару движений отправил на место. Хвост против его воли нетерпеливо подрагивал, терся, заставляя краснеть ещё гуще, а, когда Рокэ чуть отодвинулся, так и вовсе весь напрягся, в предвкушении распушив кисточку.  Рокэ снова засмеялся. Ну здесь же просто невозможно было удержаться: до того комичен был контраст между юношеской пылкостью и столь ярким же смущением. Он обхватил оба члена сразу, провел большим пальцем… хвост впился в бедро, а Ричард вскинулся, прижался ближе и выдохнул, едва ли не заскулив, и от одного этого звука заколотилось сердце.  — Рокэ-Рокэ-Рокэ-Рокэ… — лихорадочно забормотал он, тычась лбом в шею, обнимая, цепляясь Рокэ за спину, когда тот одной рукой заскользил по возбужденной плоти, а пальцами второй обхватил основание хвоста и сжал. Дыхание сбилось у обоих — Рокэ и сам не заметил, когда забыл дышать.  — Ричард… — ни на что другое просто не хватило слов, но любви внутри было так много, что и молчать не выходило. Он коснулся губами края ричардова уха и прошептал: — ты — лучшее, что со мной случалось. На дыхание Рокэ не скупился — с губ Ричарда сорвалось совершенно беспомощное «ох», он вздрогнул и обмяк, не выдержав колючих мурашек. Хвост на миг отпустил ногу, но тут же обмотался обратно — Рокэ ни на миг не прекращал и остальных ласк.  Не прекращал, но никуда не торопился: водил по членам широкими размеренными движениями, почесывал основание хвоста, заставляя Ричарда изнывать от возбуждения и задыхаться в стонах, а хвост — ёрзать по бедру и бить кончиком кровать и их сцепленные ноги.  — Ещё чуть-чуть… умоляю… прошу… мастер Рокэ! — Ричард почти хныкал, всё стараясь подставиться под прикосновения ещё, ещё сильнее — и в какой-то момент не выдержал. Хвост резко отпустил ногу и, не успел Рокэ ничего понять, ловко скользнул между их животами, отбросил его руку, обвил основания членов, сжал их и заскользил, сворачиваясь в несколько оборотов.  Рокэ вцепился Ричарду в плечо. Горячее шероховатое кольцо, то проскальзывающее вперёд, то возвращающееся, задевающее животы и бедра, мигом выбило из головы вообще все мысли кроме парочки ругательств, которыми Рокэ даже не преминул воспользоваться.  Ричард, сам себя стыдясь, всё ещё прятал лицо в плече Рокэ и шумно дышал, постанывая от каждого крохотного движения.  — Ричард, это... — Рокэ попытался заговорить, но понял, что даже не видит серых глаз. Позвал ласково: — Ричард, ну посмотри же на меня.  Тот тихонько вздохнул, но послушался — и у Рокэ перехватило дыхание. Огромные зрачки, от возбуждения не совсем осознающие мир, залитые румянцем щеки и приоткрытые, влажные и искусанные губы. Хвост внизу ритмично сжимался, каждый раз скользя чуть вверх, все туже закручивая горячий узел в животе, и Ричард прикусил нижнюю губу, совершенно теряя реальность. Господи, до чего он был уязвимый… что-то огромное и теплое разбухло у Рокэ в груди, распирая ребра. Он поддался порыву, поймал лицо Ричарда в ладони и расцеловал сразу всё, чего только мог коснуться: кончик носа, переносицу, лоб, краюшки бровей, виски, скулы. И наконец прижался к губам, толкнул их языком, прося приоткрыть, и скользнул в рот. Ричард застонал, хвост сбился с ритма, задвигался резко, размашисто — Рокэ тут же догадался, что сейчас произойдет, он и сам был на грани. Запустив руку под одеяло, сжал бедро Ричарда, повел вверх… Накрыло их одновременно. От паха к животу, а потом и по всему телу разлилось тепло, Ричард в его руках на миг весь напрягся, задрожал, а потом обмяк и отстранился от поцелуя, только коротко мазнув напоследок по уголку губ. Даже хвост отпустил Рокэ и вяло улегся поверх их ног. Мир слегка покачивало.  — Ничего себе, юноша… — лениво и улыбчиво вздохнул Рокэ, как только удалось отдышаться. Он хотел было обнять Ричарда, но тот отвел глаза и пробормотал что-то про «подожди», а потом в пару движений руки окунул чистую тряпицу в ведро, теперь всегда стоящее в углу, отжал и, поймав, смущенно протянул Рокэ. Тот вскинул брови от неожиданности, а потом засмеялся едва ли не восторженно: — какая педантичность... ну хорошо, хорошо.  Он наощупь обтер прохладной тряпицей сперва Ричарда, потом себя и на всякий случай простынь. И наконец без зазрения совести прижал своего юношу к себе, намереваясь поваляться так ещё хотя бы пару часов. А когда Ричард обнял его ответ, улыбнулся в русые волосы самой счастливой из улыбок и расслабленно прикрыл глаза.   — …ты лучший, Рокэ,— шепнул вдруг Ричард и притерся щекой к его плечу. Он был такой мягкий и податливый, что выпускать из рук не хотелось вообще никогда. Хвост снова обернулся спиралью по всей ноге Рокэ — но в этот раз никакой пошлости в этом жесте не было.