Превратности любви

Окончание учебного года означало одно — свободу; никаких лекций, ранних подъемов и соседей, что не терпят режима дня и душных аудиторий. Компания из нескольких ребят стояла на переполненном столичном вокзале, ожидая поезд. — Писать не забывайте! – улыбнулась Эля, — а то засядете на вашем севере, потом не ищи да не разыщи! Ульяна с Ромой переглянулись в непонимании – они каждое лето ездили домой на каникулы, в родной городок за полярным кругом. Оставаться в яркой и шумной Москве не хотелось, у них были на то разные причины: Ульяна работала вместе с отцом на ледоколе, а Рома – стажировался в любимом туристическом агентстве, расположенном в одном из крупных торговых центров. — Тебе забудешь писать, Эль, — отмахнулась Ульяна, сжимая пальцами лямку рюкзака, — вертолёт поднимешь. — Или наведет порчу на понос, — включился в разговор Дима, тут же схлопотав от своей девушки в плечо. — Чего? Это ты на таро гадаешь этим… Фомам неверующим. — А мы в августе в гости приедем! – отвлекла на себя Рому и Ульяну Маришка, застенчиво заправляя пушистую прядь за ухо, — я так хочу увидеть северное сияние! — Говорят, оно неяркое, — Дима пожал плечами, — типа всю магию телефон делает. — Ты, душнила! — Эля шикнула на него, грозно сверкнув взглядом. — Тебя ехать никто не заставляет. Один только Тоша смотрел на стебущуюся парочку со стороны и пытался уяснить, а что такого они друг в друге нашли вообще. Эля с Димой вместе с одиннадцатого класса. Из их разношерстной компании мало кто понимал, как они уживаются: парочка постоянно играет в словесный пинг-понг, стреляя друг в друга шутками разной степени обидности. Видимо, их секрет счастья — в двойном дне каждой подколки. — На самом деле, — мечтательно начал Рома, — ты как только увидишь, про телефон забудешь. Это магия без фокусов, настоящий природный калейдоскоп. — Рома-Рома, романтик ты наш, — Тоша улыбнулся, — а морских ежей попробуем? — Ты цену увидишь – пробовать расхочешь, — мрачно ввернула Ульяна, — я тебе брелочек на рюкзак с ежом куплю. — А я хочу найти подвеску с китом! – Маришка аж взволнованно взвизгнула, — а правда, что в августе их можно увидеть? — Зависит от удачи, как с северным сиянием, — Рома пожал плечом, — я сам их никогда не видел. А Ульяна — да. — И не рассказывала! – Эля прищурилась. — Предательница. Ульяна только закатила глаза, покачав головой. Девушка не признавалась, но в душе знала, что будет очень-очень скучать по одногруппникам: она привыкла к Эле, которая шутит про то, что таро могут навести такую порчу, что не отмоешься; к Диме, который скажет одну фразу (чаще с таким серьёзным выражением лица, будто всю жизнь к этому шёл) и она опишет ситуацию лучше всего; к вечно впечатлительной и наивной Маришке, что, кажется, до сих пор ждёт принца на белом коне; к Тоше, который стрелял фразами из игр и разбирался в них лучше каждого из компании. Учтивый дружелюбный голос из динамиков на вокзале объявил, что совсем скоро поезд «Москва – Мурманск» отправляется. Рома потянул Ульяну обратно в вагон. Они уместились на одной койке, прижавшись плечами друг к другу и разделив наушники и плейлист на двоих. Рома положил голову подруге на плечо, прикрывая глаза. Мерный стук колёс сливался с мелодией в наушниках. Ульяна отвернула голову к окну, не особо-то и всматриваясь в пейзаж – он каруселью проносился перед ней и, будто опоздавший пассажир, стремился угнаться за поездом. В молчании, когда они наконец находились с Ромой наедине, Ульяна могла подумать о том, о чём не могла несколько месяцев, ведь учебные будни забирали все силы. Может, ей показалось, но… Друг будто смотрит иначе: задерживает взгляд надолго, намеренно случайно прикасается – конечно, она не против, они друг друга знают с момента, как научились ползать – а ещё может ни с того, ни с сего подарить сорванный откуда-то букет полевых цветочков. Ромашки, чтоб их… Ульяна вообще цветы не любит — считает, что любоваться ими лучше, когда они тянутся к солнцу и расползаются мягким ковром по полю, а не стоят с корнем вырванные, закованные в невзрачной вазе… Но это был милый знак внимания с его стороны, что не заметить невозможно. Это и пугало – Рома неосознанно шагал за черту, очерченную много лет назад. Они друзья. Они почти как брат и сестра. Если зайти дальше, то всё запросто разрушится – одним неосторожным словом и действием – как карточный домик. Проще забраться в безопасную крепость и отмахиваться от чувств, но очень сложно, когда один из участников соглашения раз за разом нарушает выстроенные границы.

***

Прибывших из столицы на родном северном железнодорожном вокзале было много: кто-то возвращался из отпуска, а кто-то, как они — после долгого и тяжелого семестра. Ульяна и Рома смешались с толпой, направляясь навстречу выходу. Мурманск встретил серыми густыми облаками, свежестью, никак несравнимой с московской жарой и ветром, что кусал за щёки и бессовестно трепал волосы даже летом. Только здесь близнецы себя чувствовали по-настоящему дома. Забрав свои чемоданы, они сели на лавочку. Рома открыл приложение с такси, чтобы им с Ульяной не пришлось добираться на автобусах. Как бы они их не любили – в этом и правда была своя романтика – с тяжелым багажом лучше добираться не на общественном транспорте. — Сходим на море сегодня? – как-то между делом спросил Рома, будто и вовсе не придавая значения вопросу. Гулять вдоль рябящей гляди Баренцового моря было с детства традицией: так ребята знали, что учеба заканчивается и наступает время отдыха. — На море? – Ульяна тряхнула головой, отбрасывая странные мысли. В последнее время она и впрямь думала слишком много, становилась такой же витающей в облаках, как Маришка. Видимо, влюблённость – это не чувство, это инфекция, которая передаётся воздушно-капельным, а вылечиться можно только одним методом – рассказать обо всём, что тревожит. — Холодно же, — тут же ввернула девушка. — Ульян, «холодно» — это на севере точно также, как +30 в Краснодаре — то есть константа, — засмеялся на комментарий подруги Рома, — сегодня не такой сильный ветер. Ну, пойдём! Мы на море не были больше года. Сдавшись, она кивнула. Когда такси приехало, ребята загрузили свои чемоданы в багажник и сами сели на задние сидения. До дома они доехали в тишине, что немного пугала своей неловкостью. Договорились встретиться ближе к вечеру и разошлись по домам. Как только солнце начало клониться за горизонт, погода стала чуть получше: облака расползлись, а над городом повисло голубое небо. Термометр за окном показывал двадцать градусов. Ульяна подошла к шкафу, задумчиво рассматривая вешалку с платьем: воздушное, доходящее до щиколоток и не сильно облегающее; к тому же, её любимого цвета – синего, как океан и ночное небо. Примерив, девушка взглянула в зеркало – столь давно она не носила платьев, что смотреть на саму себя стало непривычно – оказывается, она может быть даже женственной. Одежда подчеркивала длинные и подкачанные ноги, выделяющуюся талию, даже грудь смотрелась привлекательнее, чем в футболке или спортивном топе. Непривычно было видеть и распущенные волосы – они мягкими волнами ниспадали с плеч и рассыпались золотистым водопадом до талии. Это будто и не она была, а другая Ульяна, с мягким блеском в глазах и смущенной улыбкой, сбросившая оболочку холодной и серьёзной дамы, что всё тащит на своих плечах. Дополнив платье босоножками и любимой джинсовкой, она вышла из дома. Рома уже ждал во дворе. Увидев подругу – а подругу ли, если сердце заходится чечеткой от взгляда на неё – обомлел. — Боже, как тебе идёт, — вырвалось у него. Но быстро поправившись, чтобы так откровенно не пялиться и не запоминать каждую деталь нового образа Ульяны, улыбнулся: — Пойдём? И они неторопливо пошли по городу, взявшись за руки. «Вот мы и дома», — подумала Ульяна, когда показалась водная гладь. Море приветливо шумело, чайки кружили над низкими волнами, приветствуя юных мурманчан после стольких месяцев разлуки. Под ногами то и дело попадались камешки и ракушки. Рома в детстве любил их собирать и складывать в банки: так он думал, что море будет рядом круглый год, даже несмотря на то, что оно, вроде как, находится не так далеко от дома. Получалась настоящая шкатулка сокровищ — гораздо дороже игрушек в магазинах. Когда ты маленький, то все воспринимаешь иначе. Становясь старше, наивная и воздушная искренность пропадает – больше нельзя сказать всё-всё, о чём думаешь, вслух. Над каждым словом надо думать, взвешивая его ценность на чаше весов. Вот и Ульяна сейчас думала – а стоила ли игра свеч? Они остановились близко-близко к воде. — Ром, — тихо заговорила девушка, взяв его за руки. Надо решиться, надо перестать сомневаться, надо… — Ты мне нравишься, — он снова опередил её. Рома оставался таким – порывисто-искренним, потому что скрывать и правда не было смысла, — то есть, как девушка нравишься. Давно. Три года точно. Это вылилось на плечи, как грозовой дождь. Три года – много или мало?.. Ульяна сглотнула ком в горле, шагнула вперёд – расстояние исчезло совсем, как и звуки вокруг – чайки, море и скрип песка под ногами. Остался только ошеломляющий шторм в душе и жар от поцелуя, в тайне очень долгожданного. Они справятся, со временем обязательно справятся, надо только продолжать идти – рука об руку и не сомневаясь.