Часть 3
21 апреля 2026 г., 12:41
Кроули не любил первое сентября. Не потому, что не любил студентов — студенты были забавными, особенно когда паниковали перед сессией, — а потому, что это означало конец лета, а летом можно было не надевать костюм и ходить в чём попало.
Он поправил галстук перед маленьким зеркалом в преподавательской и подумал, что, наверное, зря согласился на эту работу. Но деньги нужны, а увольнение из прошлого вуза всё ещё неприятно щипало самолюбие. Тот декан действительно был индюком. Кроули был прав. Но справедливость, как известно, не оплачивает аренду.
Он вошёл в аудиторию ровно по звонку — минута в минуту, потому что опаздывать было ниже его достоинства, — и окинул группу взглядом.
Пятнадцать человек. Кто-то сонный, кто-то испуганный, кто-то наглый. Стандартный набор.
— Мистер Янг не будет у вас преподавать в этом году по семейным обстоятельствам, — сказал он без лишних предисловий. — Я мистер Кроули. Я строгий, но справедливый. Если будете делать всё вовремя — проблем не возникнет. Если нет — проблемы возникнут у вас. Опоздания не люблю. Телефоны на столах не люблю. Отговорки про «собаку съела тетрадь» тем более.
Кто-то нервно хмыкнул.
— Итак, первая тема: революция во Франции, 1793 год. Записывайте.
Кроули начал лекцию. Он не пользовался презентациями и не читал с листа — он рассказывал так, как будто сам видел эти события. Как будто стоял на той самой площади. Как будто чувствовал запах хлеба и пороха. У него был дар рассказчика: от его голоса мурашки бежали по коже, даже если ты не особенно любил историю.
Через полчаса он заметил парня на третьей парте у окна. Светловолосый, с мягкими чертами лица и очень светлой кожей. Он сидел очень прямо, почти неестественно, и смотрел на Кроули так, как будто решал сложную математическую задачу. Или как будто видел привидение.
Кроули внутренне усмехнулся. Такие студенты обычно пишут жалобы в деканат.
Прозвенел звонок. Все зашевелились, засобирались.
— Стойте, подождите! — голос Кроули перекрыл шум. — Кто хочет тему для проекта на дополнительную оценку? Подойдите ко мне.
— Ази, давай подойдём, — сказал Ньют, поднимаясь.
— Давай, — ответил Азирафель.
Они подошли к столу преподавателя. Кроули разглядывал их поверх очков (которые снова надел — привычка, от которой он не мог избавиться). От него пахло дорогим парфюмом, чем-то терпким и сладким одновременно — корица и апельсин.
— Итак, твоя тема проекта, Ньют: почему ведьм сжигали на кострах? Сделай упор на факты , а не на мистику.
— Хорошо, — кивнул Ньют.
— А твоя... — Кроули перевёл взгляд на Азирафеля и задержался на секунду дольше, чем требовалось. — А как тебя зовут?
— Азирафель, — ответил парень. Он старался говорить ровно, но голос чуть дрогнул.
— Азирафель? — Кроули приподнял бровь. — Редкое имя. Родители любили ангелов?
Азирафель не знал, шутит преподаватель или издевается, поэтому просто кивнул:
— Наверное.
— Так, — Кроули выпрямился. — Тема твоего проекта: что произошло в церкви в Германии в 1941 году. Тема сложная, так что не тяни до последней ночи.
— Хорошо, — сказал Азирафель.
— Так всем всё понятно?
Все дружно ответили: «Да».
— Ну тогда жду ваши проекты на следующем месяце, без плагиата. Я всё проверяю. Даже то, что вы не хотите показывать.
Выйдя в коридор, Ньют тут же накинулся на друга:
— Ну как тебе наш новый преподаватель?
— Да вроде нормальный, — сказал Азирафель, хотя его щёки всё ещё были слегка розовыми. — Пока что.
— А тебе как? — спросил он, чтобы сменить тему.
— Мне кажется, он какой-то странный, — задумчиво протянул Ньют. — Но интересный. И пахнет вкусно.
— Ньют! — Азирафель округлил глаза.
— Что? Я просто констатировал факт, — пожал плечами Ньют.
