Я попал в Гача-игру, но это тёмный мир с перевёрнутой моралью

Я открыл глаза и огляделся по сторонам. Дайлин всё ещё держала мои запястья, пока мы стояли посреди полутёмного коридора с зеркалами. Эти зеркала висели друг от друга на равном расстоянии от самого пола до потолка. У коридора не было видно ни начала, ни конца. Лишь под самым потолком рядами парили свечи, тускло освещая место, в которое мы попали. — Не бойся, Крейн, — сказала Клайс, отпуская мои руки, — здесь нет ничего опасного. Всё что нам нужно делать, это касаться зеркал, находящихся напротив друг друга. Ты будешь видеть в них моё прошлое, а я твоё. Нам нужно лишь выяснить, что здесь истина, а что ложь. Если мы действительно родственники, то зеркала будут отражать события друг друга и ты всегда сможешь увидеть истину, даже если лабиринт Венеры пытается тебя запутать. — Я понял, приступим? Мы медленно подошли к первым двум зеркалам и пложили на них свои ладони. Отражение замерцало и исчезло. Я стал видеть совсем другую картину. — Подожди сестрёнка! Я хочу с вами! Маленький мальчик лет семи бежал за двумя девочками лет двенадцати, которые быстрым шагом шли по аллее между молодых яблонь. — Может всё же возьмём Леониса с собой, Дайлин? — спросила более низкая девочка с короткими светлыми волосами свою черноволосую подругу, — твоя мама сказала тебе поиграть с ним. — Вот ещё. Этот плакса опять испортит нам всё веселье! Пойдём быстрее. Две девчонки, громко шутя и заливисто смеясь, продолжали быстрым шагом идти по аллее, а мальчик уже откровенно начал плакать, видя, что не может их догнать. В конце своего пути девочки остановились у высокой белой изгороди. — Отвали уже, Леонис! Иди к служанкам приставай. Я хочу побыть с Линдой наедине, — строго крикнула маленькая Дайлин своему брату. — Сестрёнка-а-а! Не бросай меня одного! — продолжал плакать парень и вдруг споткнувшись рухнул на камни. — Как же он достал. Пойдём скорее, Линда. Вставай рядом, — Дайлин закатила глаза при виде ревущего мальчишки, затем подхватила свою подругу под руку и перелетела через забор, оставив мелкого совершенно одного. Тот пытался подняться на ноги, но на коленях кровоточили ссадины и Леонис постоянно падал обратно. Наконец, он с трудом поднялся на ноги и похромал к поместью в полном одиночестве. В этот же момент я увидел призрачные синие силуэты повторяющие сцену. Но в этот раз Дайлин, всё также закатывая глаза, подбежала к брату и подняла его на руки. — Ну что ты разревелся как маленький. Сейчас всё будет хорошо. Руку девочки окутал лёгкий свет и ссадины быстро затянулись. — Ничего не поделаешь, Линда, — прижав мелкого пацана одной рукой к себе, вздохнула Дайлин, — сходим в город в другой раз. А то этот мелкий угробит себя, пока меня не будет. Тогда мне точно влетит от матери. — Ой, да ладно тебе! — девушка по имени Линда, легонько ткнула подругу в плечо, — я же знаю, что ты и сама о нём беспокоишься. Не отнекивайся. Ладно уж, пошли, посидим в саду. Но тогда с тебя сегодня чай с пирожными. Девушки, заливисто смеясь, пошли обратно к поместью. И всё это время Дайлин несла своего счастливого брата на руках. Морок исчез, оставив передо мной одинокий силуэт плачущего мальчика с разбитыми коленками. Похоже, это мой отец в детстве со своей сестрой. И это зеркало показывает мне неправду. Я уверен, что синий морок, это моя связь с Дайлин, которая показывает мне как всё было на самом деле. Я обернулся через плечо и увидел, как моя настоящая тётя пристально глядит в чёрное зеркало закусив губу. Мне было ничего не видно, что у неё происходит. И не только потому, что она заслоняла мне осмотр. Просто её зеркало, совсем ничего не отражало. — Эй! Ты меня слышишь? — я попробовал её позвать. Но похоже, пока мы держим свои руки на наших зеркалах, мы даже позвать друг друга не можем. Но мне и не нужны её советы. Я уже и так знал, что мне нужно делать. Всё ещё прижимая левую ладонь к оправе, я сжал правый кулак и со всего размаху врезал в середину стекла. Зеркало тут же разбилось, осыпав меня осколками и оцарапав руку так, что потекла кровь, которая тут же, не сворачиваясь стекла в узкий желоб по краям коридора. Дайлин резко обернулась от громкого звона и оторвала руку от оправы. — Крейн? — Похоже, что в моём зеркале была ложь, — я помахал своей тёте окровавленной рукой. Женщина тут же подошла ко мне и обхватив мою руку, залечила мои раны. По телу разлилось приятное тепло. — А у меня оказалась правда, — прошептала она, глядя мне в глаза. У неё по щекам текли слёзы. Через секунду Дайлин не сдержалась и крепко обняла меня, прижав к своей груди. — Прости! Прости меня пожалуйста! Я правда не знала! — разрываясь от эмоций, приговаривала тётя. — О чём ты говоришь? — озадачено пробурчал я, пытаясь вырваться из обхвата, — я не помню своего прошлого. Что ты там такого увидела? Молодая женщина остранилась от меня, продолжая сжимать мои плечи. — Ах да. Ты же говорил, что потерял память, — она вытерла слёзы с лица, и крепко взяла мою руку, — тогда ничего, забудь, что я говорила. Теперь у тебя будет всё хорошо. Я подозрительно посмотрел на её спину, когда она потащила меня дальше по коридору, но решил не испытывать судьбу. Нас ждало следующее зеркало.