Я попал в Гача-игру, но это тёмный мир с перевёрнутой моралью

В имперских лесах Корхала проживало достаточно большое количество прямоходящих гуманоидов разнообразных рас. Но, между этим, права имели только граждане Империи. Остальные дикие племена притеснялись, облагались налогом. Особенно ценились молодые мужчины, которых забирали в Империю в качестве слуг или работников Красных Кварталов. Но, для начала дикарей необходимо было обучить, чтобы они знали своё место. Было ещё много групп “диких” нелюдей живших в горах, холмах и лесах на юго-востоке Империи, в страхе быть найденными патрулями местных баронесс и графинь. Легионеры Империи более неукоснительно следовали уставу и законам. Легионы передавали дикарей в специальные приюты, резервации или даже полноценные города и деревни их рас, которые уже являлись гражданами, чтобы они социализировались в своём окружении как полноценные жители Империи. Вот, только в баронствах и графствах на юге от Столицы, в основном жили от торговли с Южными Королевствами. Из-за чего прибегали к более радикальным мерам. А суровый глаз Императрицы был неспособен уследить за каждым нарушением имперских законов. Особенно во время войны с демонами. Поэтому большинство графств и баронств продолжали на этом неплохо зарабатывать. Сейчас, с развитием поисковой магии, находить подобные группы дикарей было ещё проще. Многие дикарки, конечно, обладали какой-никакой магией, но, без должного образования, питания и условий развития, они не могли тягаться с тренированными гвардиями баронесс. Вот и этим вечером один из патрулей баронессы Дейс вёл довольно крупную группу антропоморфов (зверолюдей), селение которой, эти беспринципные воительницы, разграбили. Калек и пожилых убили прямо в деревне, как и всех сопротивлявшихся женщин. Оставшиеся четыре десятка собрали в толпы, отобрали их более чем скромные пожитки и отправились к замку. Там их воспитают в граждан Империи. Часть продадут в Южные Королевства. А другие поедут в Столицу, где станут прислугой в домах аристократов, либо попадут в увеселительные заведения, бордели или же станут обслуживающим персоналом административных заведениях. Только, естественно, перед этим солдатня успеет развлечься в казармах с миленькими кошкомальчиками или мальчиками-ванко (пёсиками). Аконис наблюдал, как группа исчезает в воротах крепости, и обдумывал всевозможные действия. Его задание по разведке подходило к завершающему этапу. Всё, что ему осталось - это отметить расположение всех стражников крепости, а главное выяснить, где находятся покои баронессы. Как демону, ему было абсолютно плевать на всех этих блохастых, что сейчас уводили в недра замка. Но, в идеале, чем больше мужчин уцелеет в этой заварухе, тем счастливее будут их новые "союзники" зеленокожие. Аконис тенью скользнул к отвесной стене и, ни капли не притормозив, побежал наверх. Грациозно запрыгнув на парапет, он огляделся и увидел с двух сторон приближающихся стражниц с факелами. Шестой из Великой Семёрки пользовался навыком незаметности, и человеческому глазу было сложно зацепиться за его силуэт, но яркий свет факелов был способен его выдать, поэтому демон свесился со стены, держась за бойницу одной рукой, и дождался, когда патрульные пройдут мимо. Наконец, Аконис смог забраться на одну из дозорных башен и как следует оглядеться. По стенам замка ходило около двух дюжин стражниц с факелами и арбалетами. Плюс арбалетчицы были расположены на каждой из башен, коих всего шесть. За стенами располагался небольшой замковый городок, включающий в себя: кузницу, казармы, поле ополчения, конюшни, храм местных божков, жилые дома и цитадель баронессы. Зверолюдов разделили на две части. Оставшихся в живых женщин и девочек заперли в сарае, а всех мужчин и парней сопроводили в казармы по вполне очевидным причинам. Тактическая часть Акониса говорила ему, что подобное отвлечение сил противника является гигантским преимуществом, тогда как прагматично-жадная требовала не расстрачивать полезные ресурсы в виде девственной крови на потные тела воительниц. Аконис достал сферу из плаща и влил в неё энергию. - Сильфи. Я на месте. На стенах чуть больше двадцати охранников. Большинство стражи в казарме заняты на всю ночь. Лучшего момента для атаки не найти. Можешь запрашивать приказ у Архонта. - Поняла тебя, Аконис. *** Не прошло и часа как у замка показались орчихи из южного лагеря. Брошка, видя как к ней из-за деревьев выходит демон, злобно оскалилась. - Не прошло и года, рогатый. Босс отправила меня с девками в твоё распоряжение, только сильно не обольщайся. Аконис скривил губы. Он вполне способен был лично уничтожить всех живых в замке, но существовала минимальная вероятность, что кто-то успеет сбежать через какой-нибудь подземный ход. В целом, подобного можно избежать, если бы сюда прислали Ещё пару бойцов из Великой Семёрки. Но, видимо, у Архонта было другое мнение. — Я разберусь с охраной у ворот, и открою их. Одна группа должна отправиться в цитадель и захватить баронессу, основные силы зачистят казармы. Я занимаюсь стенами, чтобы никто не успел поднять тревогу. Если кто-то запросит пощады, то не убивайте их. Чем больше живого материала мы отправим на магический круг, тем лучше. В приоритете жизнь баронессы, командира стражи и всех встреченных мужчин. Из замка никто не должен сбежать. Приступаем. Брошка хмыкнула в ответ, поудобнее переложила свой гигантский меч на плече, перехватив второй с пояса, и вернулась своему отряду орчих и гоблинш. *** Тяжела жизнь простого кошкомальчика в лесу. Хотя, в Империи тяжела жизнь многих её обитателей. Джим был простым двадцатилетним подростком из небольшой общины, что скрывалась на юге лесов Корхала. Совершеннолетия кошкомальчики достигали лишь к двадцати одному году, а обычный возраст превышал сотню лет. Правда, в связи с постоянными гонениями со стороны зеленокожих орд и аристократов Империи, а также вечным недоеданием, умирать дикари стали гораздо чаще. Скрываться в общине удавалось довольно неплохо, люди не сильно активно торопились углубляться в лес, ограничиваясь ближайшими поселениями. Но с развитием магии в государстве, аппетиты имперцев возросли и за нелюдей взялись всерьез. Налет на общину был абсолютно неожиданным для её обитателей. Сперва вспышки магии и стрелы подожгли все хижины на деревьях, затем наскоро сколоченный отряд защитников был моментально разбит тяжелыми воительницамии с поддержкой из арбалетчиц. А две шаманки оказались просто сметены атакующими заклинаниями жриц. После прошла быстрая зачистка, во время которой избавились от всех немощных калек и грудных детей. Мальчики и молодые парни зверолюдей плакали и тряслись от ужаса, но удары плетью быстро заставили их заткнуться и лишь тихо скулить от боли. Всех оставшихся в живых и тщательно отобранных дикарей заковывали в магические кандалы и повели прочь из лесной чащи. Джим оказался в числе замыкающих, кто покидал деревню. Лишь за одну ночь он потерял почти всю семью. Мать, сестру и младшего брата. Отец оказался где-то в голове отряда и у него не было даже возможности посмотреть ему в глаза. Он понятия не имел, что люди собираются делать с ними, но рассказы старших не предвещали ничего хорошего. Его продадут в рабство или скормят собакам. Но перед этим, конечно же, изнасилуют. У Джима никогда не было любимой, поэтому он ещё не успел испытать в своей жизни прелестей любви, но уж точно не планировал узнать, что это такое в подобном формате. В любом случае, в физическом плане зверолюди куда крепче и выносливее тех же холмовых полуросликов или лесных эльфов. Те обычно могли и не сохранить рассудок до конца полового акта, если он был слишком уж жестоким, а, тем более, групповым. Возможно, эльфы использовали свою природную магию, убивая себя, лишь бы избавиться от насилия. С другой стороны, лесные эльфы были идеальным подспорьем для борделей, благодаря своим изящным тонким телам и природным феромонам. Что по факту, было большим плюсом для такой профессии. У антропоморфов тоже были свои половые особенности. К примеру, их оргазмы были частыми, а сам половой акт интенсивным, что могло быстро удовлетворить партнёршу той же расы во время течки. Хотя, для полутораметрового создания, весом не больше пятидесяти килограмм встреча с целой толпой потных, здоровых женщин делает эту особенность почти бессмысленной. Спустя несколько часов, зверолюдей под конвоем довели до большого замка. Джим изо всех сил пытался отключить любые зачатки эмоций. Ему даже думать не хотелось, что с ним сейчас будут делать. На протяжении всего пути, воительницы уже не раз хватали его за член через грубую накидку, а также периодически отвешивали шлепки по заднице, которые сквозь матерчатую ткань чувствовались очень болезненно. Одна пухлая, крупная стражница с алебардой подходила к нему особенно часто. — Как же приятно ты пахнешь, хвостатая тварь. Мне уже не терпится познакомиться с тобой поближе. Если мне понравится твоё поведение, я, может быть, даже выпрошу тебя у командира стражи, но для этого ты должен хорошо поработать. Джима передернуло от мысли, что эта потная женщина будет прикасаться к его нежному, белоснежному телу. Она же просто раздавит его, если залезет сверху! По комплекции Джим не превосходил четырнадцатилетних человеческих детей. Такая туша просто не в состоянии будет нормально совокупиться с ним. Но, кажется, стражница думала иначе, шагая рядом с парнишкой и мерзко облизываясь. Внутри замка со зверолюдей сняли заклятье кандалов и разбили на две группы. Выжившие женщины и маленькие дети отправились в сарай, тогда как Джим с отцом и другими мужчинами потащили в казарму. Внутри казармы оказалось еще больше людей, радостные крики которых заполнили помещение. Джим даже на секунду не удалось замереть в испуге, знакомая ему крупная женщина, схватила его за запястье и поволокла куда-то в угол к двухярусной кровати. Отец мальчика, наконец увидев сына, бросился к нему на помощь. — Нет! Госпожа, прошу, возьмите лучше меня! Стражница даже не взглянула на него, а просто оттолкнула в сторону. — Не переживай, сучёныш, тобой тоже сейчас займутся. — Остановитесь! Вы не можете с ним делать такого! Он ещё слишком мал! — Да как же ты меня достал, червяк! Стражница развернулась к схватившему её за сапог отцу и со всей силы врезала ему свободной ногой по челюсти. У Джима перехватило дыхание, перед глазами появилась красная пелена. Он как бешеный стал вырываться из захвата, пытаясь броситься к отцу. Но не тут то было. Пухлая хорошенько тряхнула его и поволокла дальше. Мужчина же, с превращенным кровавое месиво лицом, отплевываясь выбитыми зубами, всё ещё оставался в сознании и с трудом пополз следом на чистом адреналине. Всё же выносливости зверолюдям было не занимать. — Штой… прошу штебья… Тут со стороны раздался чей-то громогласный рев. — Элжи! Ты что творишь? Кто разрешал тебе портить товар? Ты посмотри, во что ты его превратила! Теперь за него и пары серебрянников в Королевствах не дадут. — Ничего. Завтра отдадим его жрицам и они поправят его разбитую мордашку. Джим застонал от бессилия. Вокруг уже происходило то, что в ночном кошмаре не представишь. С мужчин-зверолюдей срывали одежды кидали их на стол или кровать. Особо ретивым раздавали пощечины или хватали за шею. Вот, справа от кошкомальчика тройка воительниц, держа за руки и за ноги его друга, погодку Алена, разложили прямо на столе и скинули с себя портки. Одна села ему своей грязной задницей на лицо, а другая, схватив его за яйца, усиленно слюнявила член, причмокивая губами. С другой стороны две здоровячки, держа на весу одного из мальчиков-щенков, погружали член в вагину одной, пока другая игралась у него пальцами в анусе. Всюду слышались крики, визги жертв и гогот насильников. Пухлая, наконец, дотащила Джима до кровати и бросила его на постель. Мальчик только-только начал полностью осознавать, что его ожидает, глядя на то, что творилось вокруг. — Госпожа, прошу, не надо. У меня никогда не было женщины. Я не хочу, чтобы это произошло так. — Ха! Вот так везение! Ничего, сопляк, сегодня ты узнаешь, каково это, быть настоящим мужиком! Стражница отложила алебарду, сняла кожаный доспех, рубаху и спустила свои штаны, оголяя внушительных размеров грудь и задницу, при виде которых у Джима округлились глаза. Она же просто задушит его! «Только не это! Кто-нибудь, пожалуйста помогите». Элжи схватила одной рукой за оба запястья свою жертву, а другой стала срывать с неё одежды, оголяя его мальчишескую тощую грудь и покрытую пушком промежность. Затем больно сжала яйца, прижавшись потным телом к нему. После она широко открыла полный слюней рот и приготовилась заглотить главное сокровище кошкомальчика. Язык бешено работал, разгоняя кровь и увеличивая мясную палку в размерах. Вот и конец. Сейчас эта женщина закончит облизывать ему промежность, затем опустится на него своей влажной дыркой и поглотит его член, забрав девственность. Но вдруг (естественно, в самый последний момент) раздался жуткий грохот и двустворчатую, дубовую дверь просто сорвало с петель. На пороге стояла зеленокожая, гигантская баба с мечами наперевес и крупным клыком, торчащим изо рта. — Доброй ночи, мальчики и девочки. Извиняйте, что без стука. Надеюсь, не помешали? Комендант Кора как раз пытала лицо особо упёртого пёсика в свою мокрую вагину, но, застыв на секунду, оглянулась на грохот. — Кто ты, демон тебя возьми, такая, и что ты тут делаешь? Орчиха вместо ответа взмахнула мечом, перерубив сразу двух стражниц, стоявшивших рядом с ней, пополам. Те даже не успели понять, что случилось, умерев прямо в полете. — Вперед, девки. Наведём порядок в этом свинарнике. За спиной двухметровой орчихи раздался дикий рев, и в разбитые двери одна за другой влетали новые орки с гиганьем и ором. Следом в помещении разбились все окна, через которые с улюлюканьем во внутрь попали сразу десяток гоблинш. Зеленокожие набросились на ошалевших стражниц и принялись устраивать в казарме мясной фарш. Во все стороны полетели отрубленные руки и головы. Забрызгали литры крови. Брошка шла вперёд через коридор, как дорожный каток. На орчиху налетело сразу пять полуголых воительниц с мечами и алебардами, атаковав одновременно. Но бой-баба играючи отбила их выпады мечом, перерубила две алебарды вместе с владелицами и разрубила пополам мечницу одним ударом от головы до задницы. Сделав это, Брошка нахмурилась. — И это всё, что вы можете? Да у нас орчихи-щенки в яме и то более яростно сражаются. Тьфу. Как будто куриц в курятнике на убой рублю. Тут здоровенная молодуха ощутила слабый удар в спину, которую защищал грубый доспех и, оглянувшись, ухмыльнулась. — Ааа… Вот и одна из командирш этих шавок. Сзади, судорожно сжимая меч, оказалась Кора. — Я-я-я убью тебя, мерзкая тварь! — Ну, попробуй, соплячка. С криком комендант бросилась в атаку, но её удар мечом был играючи отбит, да ещё с такой силой, что тот вылетел у неё из рук. — Ну что же ты? Попробуй ещё раз. Кора подбежала к своему оружию и, схватив его, снова встала в стойку. - Помоги мне, Марс! Новый взмах мечом, который был сразу остановлен крупной лапищей. Брошка показала Коре крупный клык, растянув рот в ужасающей улыбке, и рубанула своим клинком по оружию противника, от чего то просто раскололось надвое. Комендант выронила оставшийся в руках эфес, а глаза её округлились от ужаса. Громко завопив, она бросилась бежать, подставив спину врагу. Но тут же, споткнувшись о чью-то отрубленную руку, растянулась на полу. Спасая свою шкуру, она, рыдая в истерике, попыталась двигаться на четвереньках. — Э нет, козявка. Так просто ты не убежишь! Брошка схватила рядом стоящий дубовый стол и выломала его ножку. Затем широким шагом догнала, пытающуюся уползти от неё в слезах и соплях коменданта, и подняла её за наспех натянутые портки. — Теперь твоя очередь быть чьей-то сучкой! С этим словами, орчиха наполовину вогнала дубовую ножку стола прямо в задницу коменданту. Отпустив шиворот своей жертвы, подняла её одной рукой, как куклу, держась за палку, и громко заревела. Зеленокожие подхватили её рев и ещё более остервенело стали рубить стражниц. Пухлая алебардистка явно не ожидала, что её так нагло прервут в самый ответственный момент. - Никуда не уходи, мелкая дрянь. Я с тобой ещё не закончила. С этими словами женщина спрыгнула с кровати, схватила алебарду и, сверкая голой задницей, умчалась к камрадам. Джим, естественно, слушать её не стал. Кое-как запахнув на теле свои разорванные одежды и прикрыв член с задницей, он бросился к всё ещё лежащему в крови отцу. Мужчина уже не подавал признаков жизни, кажется силы покинули его. Возможно, сердце не выдержало всего случившегося за один день. На глаза Джима навернулись слёзы, но грудь сразу же пронзила ненависть к этим вонючим, мерзким и злым созданиям, которые называют себя людьми. Люди... они всегда и везде одинаковы. Если какие-то их действия останутся безнаказанными, они не будут сомневаться ни секунды, выпустив все свои животные желания наружу. И после этого Джим называется зверолюдом? Да ведь это очевидно, что настоящие звери как раз люди! Даже у зверей нет столько ненависти и жестокости! Мальчик углядел рядом с собой стол, на котором лежал столовый нож и решение стало ясным, как дважды два. Пропала боль, отчаяние, страх, грусть. Теперь его наполняла лишь безумная ненависть. Поле зрения сузилось лишь до пухлой спины, которая мелькала у входа. Всё остальное стало как в тумане. Разбились стёкла, везде начались сражения. Но парень просто шёл прямо, не обращая внимания. Он даже не видел, что дважды мимо него пролетали копья, а один раз какая-то гоблинша, подпрыгнув, успела перехватить топор летевший Джиму прямо в голову. Наконец, его цель в непосредственной близости от удара. Не думая больше ни секунды, парень воткнул кухонный нож насильнице в спину куда-то под рёбра. Элжи, стоявшая позади основной линии обороны, совершенно не ожидала удара в спину и, выронив алебарду, заверещала, как резанная свинья, пытаясь достать руками рукоять, торчащую из её спины. Но тут пара гоблинш, набросились на неё, свалив на землю и стали наносить удары своими клинками. Пухлая воительница дёргалась и пыталась сбросить гоблинш. А Джим всё также безэмоционально обошёл её, взялся за выроненную ей алебарду, поднял её над головой и просто опустил лезвием прямо в ненавистную морду. Оружие было довольно тяжёлым. Но зверолюды были вполне способны поднимать такие орудия. Хотя, полноценно сражаться у них вряд ли бы вышло. Свинячий визг замолк и пухлое тело распласталось на полу, забрызгав кровью юного мстителя, который всё ещё не выпустил оружие, бывшее просто огромным для него. Джим поискал глазами новую жертву и, никак не откомментировав произошедшее даже у себя в голове, двинулась дальше. Алебарда волочилась по земле, слишком тяжёлая, чтобы нести её в руках.