Фатальная инвестиция

      — Знаешь, в чём разница между мной и остальными? Они продают товар. Я продаю возможность. Возможность быть замеченным. Возможность выиграть. Возможность прикоснуться к тому, что им не принадлежит. Я устанавливаю правила, называю цену. А ты… решаешь - достаточно ли тебе смелости нажать на кнопку. Меня всегда учили: не вкладывайся в то, что не принесёт прибыль. Не трать время на пустые разговоры. Не смотри на существ дольше, чем нужно для оценки. Но ты… сломала этот расчёт. Ты невыгодная инвестиция. Риск. И почему-то именно это заставляет меня… Не важно. Капитализм не одобрил бы. Но сегодня мне плевать. — Продавец Эна вела монолог уже некоторое время, при этом заметив, что Эна даже не совсем понимает о чем идёт речь. Она говорила свою речь торжественно, будто это тост. Бокал звякнул о бутылку.       — Ты слишком медленно пьёшь, — голос красно-белой Эны, где в сегодняшний вечер, а вообще как и обычно, лидировала красная сторона, звучал ровно, победно и самодовольно. Но с недавнего времени в нём было что-то такое, от чего кончики пальцев сине-желтой Эны покалывало.       — Я… просто наслаждаюсь, — ответила она, вжимаясь в спинку дивана. В кабинете Эны пахло чем-то палëным и статикой. На столе — остатки ужина, который заказали, но почти не тронули. Бутылка чего-то крепкого, уже наполовину пустая. Чуть поодаль их столика, на подоконнике, стоял новый, но выполненный под ретро стиль проигрыватель, на котором в данный момент играл Френк Синатра с особо полюбившейся для Эны песней «Oh, you crazy Moon».       — Наслаждаешься? — Эна усмехнулась. Она сидела напротив, положив ногу на ногу. Глаза поблескивали в полумраке, а ухмылка, которая всегда была чуть активнее на правой стороне, подчёркивала их. — Ты даже не смотришь на меня.       — Смотрю, — слишком быстро сказала младшая Эна, будто пытаясь убедить в этом себя же, и тут же отвела взгляд. Она действительно смотрела на неё. Всё время. На то, как та поправляет иногда волосы. Как держит бокал. Как улыбается краешком губ, когда говорит о повышении. Но как только она осмеливалась взглянуть ей в глаза, её будто пробивал ток и внимание со скоростью света переключалось то на её галстук, который она ещё не сняла, то на проигрыватель за правым плечем Эны, то на её пальцы, иногда поглаживающие стем. «Должность. Отдельный кабинет. Теперь я решаю, кому и как здесь работать», — сказала она воодушевлённо ещё в начале встречи по пути в кабинет.       — Знаешь, — Хозяйка кабинета вдруг наклонилась вперёд. Бокал остался на столе. — Ты странно себя ведёшь сегодня. Обычно ты менее… нервная. А сейчас смущаешься время от времени. По-другому, не так, как раньше. — Она на мгновение посмотрела на фотографию черноволосой девушки с необычными очками рядом с её компьютером. Что-то внутри дрогнуло, но она тут же снова повернулась к гостье с ещё более внимательными глазами, которые старательно разглядывали младшую Эну.       — Это от вина.       — Нет. — Голос стал тише. — Это от меня. — После некоторых намеков, в разных ситуациях, Эна любила отвечать прямо, иногда даже просто чтобы почувствовать что-то новое, неожиданное для собеседника, или проследить за реакцией: будь то даже обычный покупатель. Сердце пропустило удар. Два. Три. Гостья хотела возразить в силу её характера, отшутиться, спрятаться за улыбку — но не смогла. В горле пересохло. В этот момент Эна присела поближе к собеседнице. Со своего кресла напротив она пересела к ней на диван.       — Ты… — начала младшая.       — Молчи. — Эна не то чтобы почувствовала укол вины за смущающее поведение, но гостью хотелось задержать подольше. — … Не хочу приносить излишние неудобства, — Незаметно для неё её манера общения снова стала ближе к той, с которой она обычно разговаривала с субьектом трудовых отношений. — Поэтому, если ты хочешь, ты можешь покинуть помещение и мы перейдем к нашим прежним «привет-как дела-пока» отношениям. Правда. Мне кажется, тебе неприятно. Младшая Эна не ответила, или не знала, что ответить. Но после пары последних предложений она вдруг почувствовала себя немного легче. Старшая Эна была близко. Так близко, что слышно её дыхание — ровное, спокойное… Новое. И пахло от неё не просто статикой. А чем-то сладким. На лишние деньги она любила иногда покупать разные духи́, даже если дома у неё их свыше пятнадцати на данный момент точно.       — Я заметила, как ты смотришь на меня, — сказала она. — Даже когда я не смотрю в твою сторону.       — Это…       — Не ври. — Внутренне ей также хотелось добавить «не оправдывайся», но это показалось ей излишне слащавым. Эна взяла её за подбородок. Пальцы — холодные, уверенные. Осторожно повернула лицо к себе.       — Скажи честно. Ты пришла сегодня не потому, или не только затем, чтобы отпраздновать моё повышение?       — А зачем?       — Возможно, из личных интересов? — Это был вопрос, заданный скорее самой себе, но с мелкой уверенностью, что так и есть. Тишина. В комнате что-то щёлкнуло. То ли часы, то ли проигрыватель. Эна улыбнулась — медленно, предвкушающе. Такая её улыбка обычно симпатизировала многим, даже тем, кто презирал Эну как вид существ.       — Ты боишься? — спросила она.       — Да, — честно выдохнула гостья.       — Хорошо, — Эна склонила голову, и её голос упал до шёпота. — Сыграем в игру? — Она достала точную, но уменьшенную копию слот-машины, почти как из Лас-Вегаса.       — Зачем? И… Эй, если твой капиталистический дух сегодня лидирует как никогда раньше, то… У меня нет денег. Она провела большим пальцем по правой щеке младшей.       — От таких личностей как ты принимать деньги… это личное оскорбление для меня. — Она принялась устанавливать игровой автомат поудобнее. — Правила такие: Если тебе выпадают три вишенки… Или любые другие одинаковые символы, то ты задашь мне любой свой вопрос. Я отвечу честно. — Эна выпрямилась, — Я всегда отвечаю честно.       — А если нет? Если символы не совпадут? Эна сосредоточенно, с прищуром, без ухмылки смотрела на сидящую гостью с высока своего роста.       — Тогда я задам свой. Шанс совпадения символов был очевидно меньше обратного события, что Эна обдумала заранее, ей хотелось многое спросить у нее, и это ей поможет. Младшая Эна сглотнула. Её жёлтая сторона, которая всегда была треаожнее, дипрессивнее, сейчас внутренне кричала: «Скажи нет. Встань. Уйди». Но синяя половина уже приняла решение и наконец взяла верх.       — Хорошо, — Сказала она уже более ровным голосом. — звучит интересно и многообещающе. Эна улыбнулась. Не победно. Почти ласково. Её пальцы с подбородка перемещались к левой стороне лица собеседницы.       — Тогда смотри. Она потянулась к слот-машине. Та была вроде игрушечной, но тяжёлой — латунь, стекло, маленькие барабаны с символами. Эна крутанула рычаг с той же грацией, с какой держала бокал. Барабаны завертелись. Младшая Эна замерла. Она хоть и наконец улыбалась с недавнего времени, но не дышала.       Щёлк. Первый барабан остановился. Вишенка!       — О, — тихо сказала красная Эна. В её голосе проскользнуло что-то вроде удивления. — Интересно.       Щёлк. Второй барабан. Вишенка… Сердце младшей Эны пропустило удар. Работница медленно перевела взгляд на гостью. Они обе были с застывшими улыбками на лице их лидирующих личностей, что смотрелось даже комично, хотя они обе были напряжены. В некоторой степени приятно напряжены. В глазах — любопытство. Старшая Эна явно рассчитывала на другой расклад.       — Ну же, — прошептала гостья. Сама не поняла кому.       Щёлк. Третий барабан остановился. Вишенка. Тишина стала такой густой, что у недавно заигравшей песни «Fly me to the Moon» стали слышны помехи.       — …Выигрыш! — произнесла продавец Эна наигранно торжественным голосом. Она убрала руку с подбородка младшей и откинулась на спинку дивана. — Задавай вопрос. В её тоне не было злости, не было раздражения. Было только любопытство и почти осязаемое ожидание. Её взгляд был едва только физически не ощутим. В голове сине-желтой Эны метались десятки вопросов и предположений: «Почему ты смотришь на меня так?», «Что я значу для тебя?», «Ты поэтому позвала меня сегодня?» — и ни один не казался правильным.       — Я жду, — напомнила старшая Эна. Её палец барабанил по подлокотнику. Размеренно. Терпеливо. Но внутри неё что-то бушевало так сильно, что палец через две секунды выдал её, начал барабанить с нарастающей силой буквально агрессивно, но это не было выражением злости или той же агрессии, только смертное нетерпение и желание начать «настоящую игру».       — Ты пригласила меня потому, что хотела меня видеть, или потому что… Увидела во мне кого-то, кого я тебе напоминаю? — Желто-синяя Эна в глубине души уже отругала себя и посвятила себе несколько оскорблений за такой вывод. Красно-белая Эна застыла на долю секунды, но тут же взяла себя в руки.       — Потому что хотела видеть. Лично. А то, что ты мне кого-то напоминаешь… Мне скорее просто симпатизирует твоя некоторая застенчивость. — Эна приподнялась на локтях поближе к гостье. — Но тебе нужно почаще быть весёлой. Это тебе тоже к лицу. К тому же… В таком состоянии тебе легче и лучше принимать решения, не так ли? — Риторический вопрос. На проигрователе заиграл уже не Синатра, а ABBA с песней «Voulez-Vous». Сине-желтая Эна расслабилась, и когда символы не совпали, у неё это, на удивление, не вызвало никакого страха. Но ожидание вопроса другой Эны всё равно заставило почувствовать приятное покалование в области живота, это даже не было возбуждением, нет, такое бывает от разных событий. Старшая Эна снова лежала рядом на диване и думала, с какого вопроса начать. Вопросов было много, но вероятность постоянного несовпадения символов не стопроцентная, а ей хотелось выжать максимум. И всё равно, зная неустойчивость характера и намного более частые перемены личностей другой Эны, она боялась как-то спугнуть её, не из личных целей, просто не хотелось, чтобы она уходила. К тому же, мало ли больше не вернётся?       — У тебя есть те, кем ты дорожишь? И в таком случае, если бы они тебя позвали куда-то, ты выбрала бы их или меня? — Вопрос показался им обоим не таким «опасным» каким, казалось бы, мог бы оказаться. Но при этом было в нём что-то около желания быть лучше остальных «вариантов», что выглядело острым и привлекательным одновременно. Младшая Эна задумалась, но ответ не заставил себя долго ждать, что в некоторой степени смутило её — и ответ и то, как быстро она определилась. Её депрессивная личность отступила уже достаточное количество времени назад.       — Думаю, я выбрала бы тебя. Знаешь… Муни и ещё некоторые знакомые, они не собственники, подождали бы. — Она поймала себя на том, что уже последние пару минут просто разглядывает хозяйку кабинета: её растегнутую верхнюю пуговицу, слегка расслабленный галстук, пальцы, которые уже спокойно гладили поверхность подлокотника, а не барабанили. Но отварачиваться она уже не собиралась. Внутренне всё ещё ругала себя, но также хотела пойти против своих же страхов. Младшая Эна подалась немного вперёд.       — А почему тебе это было интересно? — Она начала медленно, непринуждённо поправлять галстук старшей Эны, без всякого флирта или намёка, как будто это обычное дело.       — …Хотелось знать. И примерно понимать, почему ты не убежала от меня ещё в начале всего… Этого. — Она изначально обратила внимание на действие Эны с её галстуком, но не стала как-то саркастически комментировать это. И ей это нравилось. Нравилось проявление тактильности. И удивляло одновременно.       — Я и не думала убегать. Но, признаюсь, немного тревожно было. — Пальцы младшей Эны иногда «случайно» касались шеи старшей.       — Я поняла. Только явно не «немного», — Посмеялась продавец без лишних эмоций. — И… Эй, что ты делаешь? — Младшая Эна застегнула верхнюю пуговицу и принялась слегка затягивать галстук.       — Что именно? — Она постаралась изобразить искреннее удивление.       — … Дразнишь меня? — Красно-белая Эна обратила этот вопрос не только к ней, но и к себе, мол, не вообразила ли она себе лишнего? Всё это время на её лице остаётся улыбка, хоть и внутренне она слегка в растерянности. Желто-синяя Эна не ответила на вопрос, но довольно улыбнулась.       — А ты против? Вернее… Хочешь, чтобы я перестала? Продавец Эна медленно подняла руку. Её пальцы слегка накрыли пальцы младшей — туда, где та держала галстук, чтобы она не убирала руку. Другой рукой она коснулась узла, чуть сдвинула его вверх, к горлу.       — Затяни… потуже, — сказала она. В ее слегка напряженеом голосе не было приказа. Не было той интонации «любезного предложения покупателям». Была просьба. — Пожалуйста… — Она улыбнулась даже обречённо, и немного, не до конца, прикрыла глаза, посмотрев куда-то вниз: на диван, их уже немного переплетённые ноги или пол. Младшая Эна почувствовала, как кровь всё же прилила к щекам и ко всему остальному телу.       — Ты уверена? Вместо ответа старшая Эна сжала её пальцы на галстуке и потянула, направляя. Мягко. Неумолимо.       — Я никогда ещё не была так уверена, — прошептала она и улыбнулась своей фирменной любезной улыбкой. Младшая Эна не убрала руки. Галстук сидел плотно — не больно, но ощутимо. Эна сделала короткий, прерывистый вдох, и ткань натянулась ещё сильнее на её шее.       — Ты… — начала младшая, похлопав глазами.       — Замолчи, — выдохнула красная Эна. И потянула её на себя. Эна потеряла равновесие и упала вперёд, на неё, врезавшись ладонями в диван по обе стороны от её головы. Их дыхание смешалось.       — Ты говорила, что хотела быть смелее, сейчас идеальный момент. Если ты не хочешь, то я, конечно, могу… — Красно-белая не договорила. Её особая гостья осторожно, с особым трепетом соприкоснулась с ней губами. Зрачки работницы расширились, она всё ещё смотрела на неё снизу вверх. Младшая осмелела, она прижалась сильнее и осторожно провела языком по её нижней губе. Красно-белая вцепилась в воротник младшей, притянула её к себе плотнее. Ответный поцелуй был жёстким, властным, лишь с каплей нежности, которую она оставляла всегда, когда ей казалось, что она переходит границы по отношению к желто-синей. Эна сдавленно застонала ей в губы, сама себя на миг испугавшись, на что продавец на пару секунд отстранилась и взглянула на неё.       — Ещё. — Иногда она ненавидела себя. То за прямолинейность, то за странные просьбы. Эна, всё ещё находившаяся снизу, отвела взгляд, и через секунду молчания перевернула младшую, в конце концов добавив тише, — Пожалуйста. Ты… Даже не представляешь, какие абстрактные чувства я ощущаю морально, не говоря о физических… Выразить странные чувства через странные слова лучший вариант. По её мнению.       — А ты расскажи. — Сказала сине-желтая, слегка улыбнувшись.       — Потом. Сначала поцелуй меня так, чтобы я забыла своё имя.       — Тебя зовут Эна.       — Вот и проверь, запомню ли я это после тебя. И не вздумай жалеть об этом завтра… Младшая Эна улыбнулась без тени лишних негативных эмоций и прижалась к ней.