Мой любимый преступник

Современный Сеул. Город, который никогда не спит: неоновые вывески переливаются на стеклянных фасадах, в воздухе смешиваются запахи жареного кальмара и дорогого парфюма, а по подземным переходам спешат тысячи людей, каждый со своей историей. И одна эта история, обычного парня, из неблагополучной семьи. Это был обычный вторник для Чимина, каких у него были сотни. В кабинете был приглушенный свет, который падал на силуэт парня делая его более изящным. Пахло недавно выкуренной сигаретой и в воздухе ещё висел оставшийся дым. Адвокат пил холодный американо и просматривал очередное дело — богатого извращенца, который на этот раз зашёл слишком далеко. На столе, среди кипы бумаг и стикеров с заметками, зазвонил личный телефон. Тот самый, номер который знали только проверенные люди: Мама, младший брат Чонгук, друг Хосок и пара очень важных людей из тех кругов, о которых лучше не говорить вслух. Чимин взглянул на экран — незнакомый номер. Парень удивился, но почему-то его руки сами потянулись к нажатию зеленой кнопки, как будто им кто-то управлял. Обычно он сбрасывал такие вызовы, ведь это личный номер, но не в этот раз. — Адвокат Пак Чимин слушает, — произнёс он своим обычным деловым тоном — вежливым, но холодным, с той самой ноткой, которая давала собеседнику понять: время дорого, переходи к сути. В трубке повисла пауза, а затем низкий, чуть хрипловатый голос произнёс — Меня зовут Мин Юнги. Мне сказали, ты единственный, кто не боится грязи. Чимин хотел было ответить привычным: «Запишитесь на приём через секретаря», — но парня остановил блаженный чужой голос, что даже по телу Пака пробежали мурашки от этого тембра — он прозвучал в каждой мышце, каждой косточке, даря Чимину самое максимальное наслаждение. Внутри парень слышал что-то усталое, сломанное, но при этом опасное, как затаившийся зверь: – У меня проблема. И ты мне нужен. Он сделал глоток кофе и задумался на мгновение, прежде чем чётко ответить — Завтра в десять. Я приеду. Ждите, — И повесил трубку, даже не спросив имени того, кто его порекомендовал. — Мин Юнги, — тихо прошептал он, пробуя имя на вкус. — Где-то я о нём уже слышал. Чимин откинулся в кресле — кожаном, купленном на гонорар от дела. Колесики закрутились, отвозя его ближе к окну. Он смотрел на своё отражение в стекле — бледное красивое тело, в дорогом костюме, лицо с мягкими чертами и пухлыми губами, которые расплывались в ехидной улыбке. И вдруг поймал себя на том, что его собственное отражение смотрит на него с любопытством, с живым интересом, которого не было уже очень давно. — Ладно, — сказал он сам себе и резко развернул кресло обратно к столу. — Посмотрим, кто ты такой. Пак открыл браузер на рабочем компьютере и вбил в поисковую строку: «Мин Юнги». Экран загрузился мгновенно. Первая ссылка — новостной портал с жёлтой шапкой и заголовком, от которого у Чимина сами собой приподнялись брови: «Финансовая пирамида «Элизиум». «Финансовый гений? Мин Юнги — теневая рука сеульского дна». Новостной портал «Инсайдер». Имя Мина Юнги долгое время было известно только узкому кругу финансовой элиты. Консультант, аналитик, теневой архитектор — его называли по-разному. Но суть одна: Юнги помогал самым богатым людям страны прятать деньги, уходить от налогов и отмывать доходы через сложнейшие цепочки. Всё изменилось два месяца назад, когда в результате совместной операции прокуратуры и финансового надзора была раскрыта схема отмывания средств через инвестиционную компанию «Элизиум». По версии следствия, именно Мин Юнги разработал эту схему и лично курировал её исполнение в течение последних трёх лет. Общая сумма ущерба государству оценивается в 15 миллиардов вон. Юнги распространял мошенничество в особо крупном размере, создание финансовой пирамиды, отмывание денег, пособничество в уклонении от уплаты налогов и организацию преступного сообщества. Сам Юнги вину не признаёт. Его адвокаты один за другим отказываются от защиты — по неофициальным данным. Кто следующий — неизвестно. Но одно ясно: дело Юнги станет самым громким процессом этого года. Одна, из малоизвестного независимого издания, называлась: «Мин Юнги: спаситель или предатель?». В ней рассказывалось, что несколько лет назад по анонимному доносу, который связывали с именем Юнги, закрыли подпольный приют для нелегальных мигрантов, где их держали в рабских условиях. Владельцы приюта получили сроки. Рабочих освободили. В статье не было прямых доказательств, только намёки. Поэтому его закрыли. — Интересно, — протянул Чимин, отодвигаясь от экрана. Он потёр переносицу — привычный жест, когда мозг работал на пределе. Он закрыл вкладку за вкладкой, но образ Юнги не исчезал. Наоборот — становился объёмнее, сложнее, противоречивее. Мерзавец, которого все ненавидят. Гений, которого боятся. И — возможно — человек, который что-то скрывает. Что-то гораздо более важное, чем украденные миллионы. Пака очень заинтересовала данная картина, что он был готов, прям сейчас поехать к парню в СИЗО, очень это всё уж будоражило. — Что-то в тебе есть, — вслух сказал Чимин, открывая глаза и глядя в потолок. Белый, стерильный, ни одной трещины. — Что-то неправильное. Он ещё не знал, что это дело только что запустило механизм, который разберёт на части его выстроенную жизнь — его спокойствие, его цинизм, его веру в то, что он всё контролирует. Но это будет завтра. Он допил свой кофе — горький, как его жизнь — и на секунду замер, глядя в окно. Дождь застучал. Капли стекали по стеклу, искажая огни ночного Сеула. Где-то внизу, в двадцати этажах под ним, мокли под фонарями редкие прохожие, курили таксисты, шли к метро офисные работники, которые только освободились и спешили домой. В ушах всё ещё звучал низкий, хрипловатый голос парня: «Меня зовут Мин Юнги». И в этой тишине, под шум дождя, Чимин впервые за долгое время улыбнулся — не дежурной улыбкой для клиентов, не холодной усмешкой для прокуроров, а по-настоящему. Завтра он поедет в СИЗО. С вопросом, который не давал ему покоя: — Кто ты на самом деле, Мин Юнги?