Мой любимый преступник

Лифт поднимался на сорок второй этаж слишком медленно. Чимин стоял у панели с кнопками, сжимая портфель так, что костяшки побелели. Юнги застыл у противоположной стены, прислонившись спиной к зеркальной поверхности, и рассматривал спину адвоката с ленивым любопытством. Юнги выглядел расслабленным — слишком расслабленным для человека, который только что вышел из тюрьмы и теперь едет в квартиру к почти незнакомому человеку. Он даже руки в карманы засунул. Как к себе домой. — Из правил: Не трогайте мои вещи, — отчеканил Чимин, чтобы сразу выставить границы. — Не шумите по ночам. И не задавайте лишних вопросов. — Лишних — это каких? — усмехнулся Мин. — И хватит выкать, Чимин.  Пак с нарастающем раздражением проигнорировал слова Юнги, при этом едва заметно закатив глаза. После чего двери лифта открылись. Чимин вышел первым, прошёл по широкому коридору с мягким ковролином и остановился у двери в конце прохода. Пак открыл защитную крышку и электронный замок тихо запищал.  — Футуристично, — прокомментировал Юнги, выглядывая из-за спины хозяина апартаментов. Чимин приложил палец к сканеру отпечатка на замке, дверь щёлкнула и они вошли. Квартира встретила их тишиной. Огромная, панорамная, минималистичная. Белые стены, серая мебель, стеклянный стол. Ни одной лишней вещи. Ни одной фотографии. Холодильник, в котором, судя по звуку, работал только лёдогенератор. В зале стоял огромный стеллаж, на нем красовались награды и медали за хорошую работу адвоката.  Юнги медленно прошёлся по гостиной, заложив руки за спину, как экскурсант в музее. Провёл пальцем по столешнице. — Стерильно, — сказал он. — Как в операционной. — Мне нравится порядок, — ответил Чимин, сбрасывая туфли у порога и проходя вглубь. — Порядок — это когда вещи на своих местах, — Юнги обернулся. — А у тебя нет вещей. Это не порядок, Чимин-а. Это пустота. Чимин слегка поёжился. Попал в точку.. — Твоё спальное место тут, — сказал он, игнорируя комментарий и кивнув в сторону черного дивана. — Ванная комната прямо по коридору, у меня своя в спальне, так что можешь пользоваться без очереди. Постельное принесу. — А ты щедр, — протянул Юнги и послушно направился к дивану. Чимин не ответил. Он прошёл на кухню, открыл холодильник, посмотрел на пустые полки и закрыл. — Еды нет, — тихо констатировал он, обращаясь скорее к себе, чем к парню. — Я так и подумал. Ты вообще ешь? — донёсся голос с гостиной. — Иногда. Когда вспоминаю. — безразлично ответил Чимин. Юнги повернулся, уже сидя на диване и скрестил руки на груди. Его взгляд снова стал тем самым — тяжёлым, прожигающим, с искорками в глазах. — Ты странный, Пак Чимин, — сказал он. — Самый богатый нищий, которого я встречал. — Я не нищий, —  Чимин открыл шкаф и достал новую кружку. Вторую за много лет. — У меня есть деньги. — Деньги не греют, — тихо сказал Юнги. — Еда греет. Люди греют. Чимин резко обернулся. В его глазах вспыхнуло что-то — злость, страх, отчаяние. Но он быстро погасил это, натянул привычную маску холодного профессионала. — Твоя задача — сидеть здесь, не высовываться и дождаться суда. Моя задача — сделать так, чтобы тебя не посадили. Всё остальное не важно. Ты меня понял? Юнги смотрел на него несколько секунд. Молча. Потом медленно кивнул. — Понял, — сказал он. — Но ты ошибаешься. Всё остальное — это и есть главное. Через время Пак выдал Юнги подушку, одеяло, пожелал спокойной ночи — сухо, как будто речь шла о деловой командировке, а не о человеке, который будет спать под одной крышей достаточно долго. Юнги лёг на диван, укрылся с головой и затих. Так и прошло несколько дней. Они стали привыкать друг другу, понемногу. Чимин уже стал смиряться с тем, что в его квартире есть кто-то ещё. Звук шагов по утрам, запах кофе, который варил Юнги, к его наглым комментариям и к тому, что холодильник больше не был пустым — Юнги, пользуясь тем, что Чимин оставил ему карту для доставки продуктов, заказал еды на неделю вперёд. — Ты как будто собираешься жить у меня вечно, — возмутился Чимин, глядя на гору пакетов в прихожей. Не вечно, — ответил Юнги, разбирая продукты. — До суда. А это, между прочим, как минимум два месяца. Два месяца без нормальной еды — это смерть. Твоя смерть, потому что я сдохну от голода и ты пойдёшь под суд за убийство подзащитного.  Чимин тихо прищёлкнул языком, но спорить не стал. Потому что Юнги готовил вкусно. Потому что впервые за долгое время он ел не готовую еду, а нормальную домашнюю. И потому, что это было... приятно. Возвращаться домой, где тебя ждёт не пустота и холод, а тёплый свет на кухне и запах жареного лука. Но ночи оставались для Пака тяжёлыми. Чимин часто просыпался в три-четыре утра, ворочался, сбивал одеяло, не мог найти удобную позу. В голове крутились дела, клиенты, стратегии. А за стеной, в гостиной, иногда было слышно, как Юнги тоже не спит — переворачивается, вздыхает, иногда что-то бормочет во сне. В какую-то из ночей Пак услышал шаги. Тихие, осторожные, босые ступни по паркету. Дверь в спальню была закрыта, но не заперта — Чимин никогда не имел надобности запираться. Шаги затихли у двери. Тишина. Секунда. Другая. Чимин затаил дыхание. Дверь медленно открылась. В проёме стоял Юнги — в футболке Чимина и растянутых домашних штанах, которые он стащил непонятно где и когда. Взлохмаченный. Сонный. И какой-то... маленький. Без своей обычной напускной маски — просто уставший человек. — Чимин-а, — тихо позвал он. — Ты спишь? Чимин не ответил. Притворился, что спит — задышал ровнее, закрыл глаза плотнее. Но сердце колотилось где-то в горле. Юнги постоял немного, будто ожидая или раздумывая, а потом всё же шагнул внутрь. Чимин почувствовал, как прогнулась кровать. Юнги лёг рядом — поверх одеяла, на самый край, спиной к Чимину. Свернулся калачиком, поджав колени к животу.  — Диван жёсткий, — сказал он в темноту, оправдываясь. — Просто... не могу уснуть. Чимин не ответил. Дышал. И чего-то ждал. — Ты меня выгонишь? — спросил Юнги с тихой и почти детской неуверенностью.  Он развернулся к Паку лицом, дыша ему прямо в затылок — так близко, что Чимин чувствовал влажное тепло на своей шее, и от этого по коже пробежали мурашки. Чимин молчал несколько секунд. Потом открыл глаза, повернул голову и посмотрел в глаза Юнги — в них была нежность или ему так хотелось.  — Нет, не выгоню, — сладко, с осторожностью прошептал он. Они смотрели друг на друга в темноте, освещённой только тусклым светом уличных фонарей за окном, пробивавшимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Чимин потерял счёт времени. Он просто смотрел и не мог оторвать взгляд, словно эти карие глаза держали его на коротком поводке, не давая уйти, спрятаться, притворяться, что ничего не происходит. Юнги первым прервал молчание. Его губы изогнулись в лёгкой, почти в сонной улыбке — не бесячей, а какой-то по-домашнему тёплой. — Спокойной ночи, Чимина-а, — произнёс он так же сладко, почти мурлыча. Он аккуратно достал одеяло из под себя и молча отвернулся, укрываясь. Просто взял и отвернулся. Уткнулся носом в подушку и натянул одеяло до ушей. Чимин, так и не успев ничего понять, промолчал и тут же резко отвернулся к стене, пытаясь скрыть то, что творилось у него на лице. Потому что щёки горели. Потому что сердце выпрыгивало из груди. Потому что он впервые за много лет чувствовал себя не гениальным адвокатом, а просто растерянным парнем, у которого подкосились колени, даже если он лежал. Он смотрел в стену и слышал, как Юнги дышит за его спиной. Спокойно. Ровно. Уже спит, судя по всему, не мучается, не ворочается, просто спит, потому что рядом оказалось безопасно. «Спокойной ночи, Чимин-а», — крутилось в голове. — «Чимин-а». — Спокойной ночи, — прошептал он в темноту, когда Юнги уже не мог его услышать.

***

Чимин проснулся от того, что Юнги уже не было рядом. Он лежал один в постели, но другая половина кровати все ещё хранила тепло.  Он встал, принял душ, оделся, вышел на кухню и застал идеальный порядок. Кофе уже сварен, стол накрыт. Рядом с кружкой записка: «Ушёл в душ. Ешь, не жди. P.S. Молоко в холодильнике, не ленись его греть». Чимин усмехнулся. Убрал записку в ящик — почему-то не хотелось её выбрасывать. Выпил кофе, съел тост и уехал на работу, думая, что сегодня будет обычный день, как и всегда. Что они сделали шаг вперёд, и теперь всё пойдёт гладко. Что он перестанет бесить. Перестанет нарушать границы. Перестанет... Отработав на автономном режиме, Чимин вернулся домой уставший — длинные переговоры, два отклонённых ходатайства, три часа споров с прокурором по телефону. Хотелось только одного: упасть на свою мягкую кровать, закрыть глаза и не думать ни о чём хотя бы полчаса. Он открыл дверь, сбросил туфли, повесил пиджак. Прошёл в гостиную. И замер. На его диване, раскинувшись так, будто это была его собственная квартира, сидел Юнги. Одна его нога была закинута на другую, рука с сигаретой расслабленно свисала с подлокотника. Пепел падал на его чистый пол. Рядом с ним, буквально вжимаясь в его плечо, сидел какой-то парень. Стройный крашенный блондин, с тонкими и мягкими чертами лица, но с острыми и выразительными глазами, он сидел в обтягивающей чёрной футболке, на шее красовалась серебряная цепочка, пальцы все были в кольцах, широкие джинсы с рваными коленями, на поясе висело два ремня и цепь сбоку. Молодой парень с флиртующей улыбкой и руками, которые уже тянулись к поясу штанов Юнги. Его пальцы практически заползли под край футболки, поглаживая голую кожу. — О, Чимин-а, ты рано, — сказал Юнги, выпуская клуб дыма в потолок. Ни тени смущения. Ни капли вины. Будто так и надо. — Это Тэхён. Мой друг. Парень поднял голову, окинул Чимина ленивым взглядом с ног до головы и, не убирая рук с тела Юнги, лениво протянул: — Привет. А ты тот самый адвокатишка, да? Юнги мне о тебе рассказал. Чимин открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Сказать, что он был в культурном шоке — ничего не сказать. Он ахуел. В голове распространилась какая-то красная пелена, смесь то ли ярости, то ли ревности. Его квартира. Его диван. Его футболка на Юнги. И какой-то тип, который лезет под неё прямо у него на глазах. — Что. Здесь. Происходит? — Чимин произнёс это ледяным тоном, от которого обычно прокуроры начинали заикаться. Но Юнги только лениво улыбнулся и потянулся за новой тяжкой. — Расслабься, Пак. Мы никого не убиваем. Просто разговариваем. — На моём диване. С руками в чужих штанах. Интересные у вас разговоры, — Голос Чимина стал тихим — опасным. Он шагнул в комнату, и его тень упала на обоих. — Мин Юнги, я тебя на минуту оставляю одного — ты уже приводишь посторонних в мой дом. — Ты не сказал, что нельзя, — парировал Юнги и глазом не моргнув. — Кстати, Тэхён-и, познакомься, это Пак Чимин. Мой адвокат, тюремщик и временный сожитель. — Очень приятно, — мило улыбнулся парень и наконец убрал руки от Юнги. Но как-то неохотно. Не сразу. — Юнги говорил, что у тебя красивая, просторная квартира. Не врал. Чимин чувствовал, как у него дёргается глаз. Он посмотрел на пепел на полу. На сигарету в руках Юнги — тонкую, с длинным фильтром. На его расслабленную, наглую позу — голова откинута на спинку дивана, глаза прищурены в предвкушении скандала. Чимин выдохнул. Медленно, глубоко, как учил себя когда-то в университете перед самыми сложными экзаменами. Посчитал до десяти. — Дай мне сигарету, — промолвил он, протягивая руку. Голос — ровный, почти спокойный. Только в глубине глаз плескалась та самая холодная злость, которую он обычно приберегал. Юнги очень удивился. Его бровь медленно поднялась вверх. Он явно ожидал крика, скандала, может быть, даже того, что Чимин вышвырнет этого блондина вон вместе с диваном. Но не этого. Не спокойно протянутой руки. Он не стал ничего говорить. Просто сунул руку в пачку, вытащил тонкую, белую, почти невесомую сигарету и подал Чимину. Вместе с зажигалкой. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Чимин взял сигарету. Зажал между губ. Щёлкнул зажигалкой. Прикурил. Затянулся. Дым ударил в лёгкие, он не курил уже лет пять, с тех пор как понял, что это не для него. Но сейчас ему было плевать. Сейчас ему нужно было занять руки.  Он сел на диван. Рядом с Юнги. С другой стороны. Немного откинулся на спинку дивана, повторяя позу парня. Сигарета свисала с пальцев — дымная ниточка тянулась к потолку, смешиваясь с запахом Юнги и парфюмом Тэхёна. Чимин смотрел на пепел, который только что сам уронил на свой идеально чистый пол, и думал о том, как же всё это абсурдно. Тэхён не выдержал тишины и заговорил.  — Слушай, адвокат, — начал он, крутя кольцо на пальце. — Ты выглядишь так, будто сейчас кого-то убьёшь. Мы правда ничего такого не делали. Я просто зашёл проведать старого друга. — Проведал, — глухо отозвался Чимин, выпуская дым в потолок. — Теперь можешь идти. — Ну ты жёсткий, — безразлично усмехнулся Тэхён. — Юнги-я, твой адвокат всегда такой дружелюбный? Юнги молчал. Он тоже смотрел на Чимина — но по-другому. Не с вызовом, как минуту назад, а с каким-то новым, изучающим выражением. Будто видел его впервые.  — Тэхён, иди, — сказал Юнги тихо. — Правда. Мы потом поговорим. — Но я только пришёл, — театрально промолвил блондин, как ребёнок.  — Потом, — повторил Юнги. Тэхён вздохнул, поднялся, поправил цепочку на шее и направился к выходу. Секунда и дверь захлопнулась.  Чимин молча затушил сигарету об стеклянный стол с хрустом. Встал. Прошёл в свою комнату, захлопнул деревянную дверь и закрыл её на замок, не желая видеть сейчас Юнги вообще.