Пара минут

Тобирама вздохнул и натянул черную латексную обувь. Каблук был среднего размера, достаточно широкий, чтобы было удобно бежать. Она едва доходила до колена, но, впрочем, суккубу не в первой быть в открытой одежде. Проверив крепление браслетов с шипами и такой же чокер, Тобирама кивнул себе. В этом не должно быть ничего сложного. Дело пары минут. Главное найти источник, который насытит. На меньшее он не согласен. Возможно, отчасти поэтому Тобирама всё ещё был девственником. Применив простое дзюцу, он слился с тенями. Чакры было слишком мало для полноценной маскировки. Ну, вряд ли какой сенсор тогда заметит его. Охота началась.

***

Тобирама вылетел из очередной палатки, раздражённо дёрнув хвостом. Всё не то. Он не зря выбрал именно Учиха. Для катона, которым они славятся, нужно приличное количество чакры, чем не все шиноби могут похвастаться. Как оказалось, они сами тоже. Он, конечно, мог бы попытаться проникнуть в сам клан, а не рыскать по временным лагерям шиноби на миссии, но он не самоубийца. Чакры оставалось всё меньше. Маскировка требовала немного, но сейчас и это казалось энергозатратным. Если он не найдёт хороший источник в ближайший час, придётся довольствоваться тем, что есть. Тобираму такое не устраивает. Если уж и терять девственность, то с тем, кто насытит его на месяцы, если не года.

***

Луна выглядывала из-за горизонта и гор, обещая светлую ночь. Мадара устало прищурился, последний раз провожая взглядом закатное солнце. В висках стрельнуло. Он вздохнул и повернулся к лошади. Учиха запрыгнул на седло одним плавным движением. Черно-белый жеребец фыркнул и послушно поскакал в нужном направлении. В последнее время стычки на границах увеличились. Кочевые кланы, странствующие шиноби или бандиты — все словно решили проверить их на прочность. Хикаку просил присоединиться к их отряду — Хьюги, эти высокомерные ханжи, стали наглее, желая себе кусок их территории. Оставлять клан на Изуну было привычным, но немного нервным делом. Пальцы побаливали от многочасового письма. Мадара надеялся, что хотя бы в бою сможет сбросить накопившееся напряжение.

***

Ощущение чужого взгляда билось на краю сознания, но Мадара слишком устал, чтобы обращать на это достаточно внимания. Хьюга не настолько наглые. И тупые. Возможно это просто паранойя. Он закрыл измученные глаза и выдохнул. Сверчки убаюкивали. Шум ветра пел свою колыбельную — не слишком громко, давая ушам заслуженный отдых от громких и визгливых голосов. На живот легла непривычная, тёплая тяжесть. Мышцы напряглись, тело работало на рефлексах. Он заломил незваного гостя, шаринган вспыхнул алым, прорезая сонливость и любое возможное гендзюцу. … Лучше бы это было гендзюцу. Мадара пару раз моргнул, убирая замыленность взгляда и разглядывая уже осознанно, внимательно. Это был… суккуб? Черные крылья и хвост указывали именно на это. А ещё одежда. Точнее до безобразия открытая одежда. От удивления даже стальные мышцы ослабли, чем и воспользовался суккуб, ловко вырвавшись из хватки. Он размял уже посиневшие от хватки запястья, словно это не на него направлено додзюцу. Хмурый взгляд прошелся по нему, будто сканируя. — Пойдет. — сказал он серьезным тоном и завалил Учиху обратно на футон, стянув с него штаны. Именно это вытянуло Мадару из недоуменной прострации. Схватив мужчину за запястье, он перевернул их, оказавшись сверху. — Какого черта? — Учиха звучал больше устало и недоуменно, чем раздражённо. Даже шаринган потух, чтобы не перенапрягать глаза. Мужчина слегка поморщился от повторной хватки и посмотрел на него как на идиота. — А ты не понял? — Ты… — прошипел Мадара, а после завис. — Э-э… — Учиха до этого не сталкивался с суккубами. Да и не особо интересовался ими. — Охочусь. А теперь прекрати мельтешить и сделай свое дело. — Какое ещё дело? — Мадара глупо моргнул, краем сознания уже зная ответ. Только не признавая. — Трахни меня, идиот, — суккуб закатил глаза, всем своим видом показывая исключительно раздражение. Какой абсурд. — Я думал, суккубы соблазняют, — у Учихи дернулся глаз. — А тебе моего вида недостаточно? Какой раздражающий. Мадара осмотрел его. Тело было… действительно горячим. Крепкое, подтянутое. Одетое в облегающую черную одежду под цвет хвоста и крыльев. Было бы, правда, прекрасно, если бы владелец этого тела не смотрел на него как на дерьмо. — Ну? — мужчина выжидающе впился в него взглядом. У Мадары дернулся второй глаз. Выкинуть бы этого наглого нарушителя сна. Но с другой стороны… Если он не сбросит напряжение в течении пары дней, то его голова просто взорвется. А битва с Хьюгой не факт, что будет. Наглые трусы. — Ладно, — он перевернул его на живот и заломил руки над головой. Суккуб пару раз дернулся в его хватке и, используя нижнюю часть тела, перевернулся обратно. И так по кругу. Несколько чертовых раз. — Да лежи ты смирно! — рыкнул Мадара. Оба уже были на полу палатки. Он был не особо приятным, явно не смягчающий камни и землю, но этот придурок сам виноват. — Никакого уважения… — Зачем ты меня переворачиваешь? Это не имеет смысла, — перебили его. И снова этот раздражающий взгляд. — Чтоб лица твоего не видеть! — А что с моим лицом? — недоуменно повел тонкими бровями он. Учиха сквозь зубы выдохнул и вгляделся. Ну. Всё так. Красивое, мужественное и при этом странно притягательное. Даже раздражающие глаза были подобно шарингану. Мадара вздохнул. Дареному коню в зубы не смотрят. Он сдёрнул с него черные шорты, если их вообще можно так назвать. После развязал оби и выпустил свой полустоящий член. Юката скользнула в сторону, открывая вид на его торс. И только в эту секунду его настигло осознание отсутствия смазки. — Да бля, — выдохнул он. Переться в чужие палатки было бы, как минимум, странно и невежливо. — У тебя есть смазка? — Смазка? — Не смотри на меня так, будто я тут ересь сказал. Мужчина отвернулся, не ответив. Вдруг в голову пришла мысль: это же суккуб. Их тело создано для секса. Значит… Его ладонь скользнула по рёбрам, прессу, вызывая мурашки, и остановилась на вялом, и всё же огромном члене. Он заинтересованно вздернул густую бровь. Это у всех суккубов такие размеры или ему уникум достался? Немного движений вверх-вниз — и смазка уже вытекает, а член твердеет. Суккуб жмурится, прикусывает губу, румянец расползается по щекам, но его хмурое выражение не стирается даже так. Пару раз покружив большим пальцем по головке, намеренно дразня и получая в ответ дрожь, ладонь опускается ниже, ко входу. Он не стал церемониться — сразу один палец, до второй костяшки. Суккуб выгнул спину и зашипел. Смазка и там была, растекаясь по пальцам. — Что ты делаешь? — сквозь зубы выдохнул он. — Подготавливаю тебя. Не смотри на меня так удивлённо, — повторил он и вдруг понял: — Ты что, девственник? Молчание было громче слов. Недоумение Мадары росло вместе с похотью. Да где же это видано?.. Бедра суккуба дернулись, когда добавился второй палец. Дрожь пробежала по сильному телу, пальцы ног сжались. Какой чувствительный. Другой рукой он поглаживал бедро мужчины, успокаивая и дразня одновременно. С последним изгибом пальцев он вышел. Мужчина вздрогнул. — Как тебя звать то хоть? — пробормотал Мадара, кратко смазывая свой стояк. Чистой же рукой он откинул густую гриву, что липла к вспотевшему лицу. — Зачем тебе это? — тише обычного выдохнул мужчина. — Ну не звать же мне тебя просто «суккуб», — проворчал он. Молчание. Красивое лицо искажается, прежде чем он нехотя выдаёт: — Тобирама. — Отлично, Тобирама. Будь готов, потому что я не особо нежен, — это было последнее предупреждение. Он вошёл. Горячая плоть поддавалась исключительно из-за смазки, обхватывая его сильно, почти жёстко. Идеально. — Черт, так туго… — выдохнул он дрожаще и застыл на несколько секунд, позволяя Тобираме приспособиться. После же вошёл до конца. Сначала темп был медленным, словно смакующим. Шлепки бедер и едва слышный шорох ткани о кожу были единственными звуками, которые перекрывали их общее тяжёлое дыхание. Чёрт. У него слишком давно не было секса. Тобирама под ним подрагивал. Его ноги обхватили широкую талию Мадары, и Учиха не сомневался, что может быть убит вот так. Струйка крови текла из-под прикушенной тонкой губы. Кончики ушей горели вместе с лицом. Ни одного стона. Чертов упрямец. Мадара увеличил темп и почувствовал, как его чакра вытекает к Тобираме. Ну, это же суккуб. Они питаются ею. Смесь озона, пота и секса кружила голову. Мадара плыл. Пошлые звуки отдавались в ушах вместе с прерывистым дыханием Тобирамы. Тело горело. Он схватил толстый, влажный член в руку и размашистыми движениями провел по нему несколько раз. Тихий стон вырвался из суккуба, бедра дернулись вверх. Густая сперма окрасила его руку, капая на голый торс Тобирамы. Мадара запрокинул голову, его член внутри сжимали так жестко-сладко. Воздух был спертым, душным. Лёгкие горели. Всё смешалось в одно вязкое удовольствие. Последний раз дёрнув тазом навстречу, он кончил следом. Белая вспышка опустошила голову, оставив лишь ощущения. Всё тело стало тяжёлым, неподъёмным. Он завалился на Тобираму. Грудь упёрлась в рёбра, потная кожа к потной коже. Тобирама недовольно крякнул и заерзал, латексная одежда тихо скрипела. — Можешь высунуть, я закончил, — сказал суккуб ровным тоном, не выдававшим дрожь в конечностях. Не получив ответа, он ударил его пяткой по икре. — Да подожди ты, — прошипел Мадара. Он вышел. Струйка спермы капала из прохода вместе со смазкой. Тобирама раздражённо фыркнул, кое-как присел и потянулся за тряпкой. Которой оказались спальные штаны Учихи. Придурок. У него не был сил злиться. Кратко вытеревшись, суккуб кинул ему испорченную ткань. Мадара, ворча, тоже вытерся и натянул фундоши обратно. — Результаты были удовлетворительными, — сказал Тобирама, поднимаясь с характерным хрустом позвоночника. Мадара только вздохнул. Сладкая пустота в голове ещё присутствовала, конечности казались свинцовыми. Он лениво проследил за тем, как суккуб одевает то немногое, что на его теле было, и поворачивается к выходу. — Есть вероятность, что мы встретимся снова. Постарайся не нападать на меня. — Снова? — прохрипел Мадара, наблюдая, как фигура скрывается за выходом из палатки. Мадара выдохнул. Внезапная тишина казалась странной. Звуки сверчков — непомерно далёкими. Запах секса было единственным подтверждением тому, что это не сон. Ну, вместе со спальными штанами, которые лучше засунуть куда-нибудь вглубь или вообще сжечь. Мадара подполз и увалился на футон. Простынь охлаждала горящую кожу. Очаг чакры тянуло, как после неплохой битвы. Он повернулся боком, спиной ко входу. Мысли тянулись вязко подобно меду. Он не знал, ожидает ли следующей встречи или опасается ее. Всё-таки, не раз суккубы высасывали человека досуха. Но одно Мадара знает точно: он ни за что не откажется от вызова. Даже такого раздражающего.