Jealous

Джордж просыпается от скрежета будильника и недовольно выключает его, падая лицом на подушку. Он лежит так пару минут и всё-таки встает с мягкой кровати. Двадцатиоднолетний Рассел идет в ванную комнату умываться и чистить свои идеально ровные тридцать два зуба. Афигеть, ему теперь двадцать один. Очень тяжело привыкнуть к тому, что ты еще на один год ближе к смерти и написанию диплома. Хотя, в общем, это синонимы. У Джорджа с самого детства был строгий распорядок дня, особенно учитывая, что в прошлом он профессиональный спортсмен. Так что у него сформировалась рутина: проснуться, повозмущаться, почистить зубы, поесть овсяной каши, попутно выпивая горсть витаминов, проверить сумку, надеть заранее приготовленный комплект одежды и выйти из дома в университет. А по дороге в ВУЗ в его наушниках идет подкаст. Сегодня это «Теория установки нового мирового порядка». И этот день был бы таким же обычным, как и все остальные, если бы не одно «но». Почему-то все на него глазеют. Нет, серьезно. Пока голос в наушниках рассказывает про теорию, согласно которой Triatelar commission является инструментом элит для создания тоталитарного мира, прохожие, обычно никогда не смотревшие на Джорджа дольше пары секунд, натурально пялятся на него. И его теория, в отличие от теории диктора, подтверждается в университете, когда все смотрели прямо на Рассела, хотя обычно никому до него не было дело. Будто бы он голливудская звезда или, как в тупых американских ромкомах, разослал всему университету глупое сообщение. Джордж сильно тушуется, честно не понимая, почему к нему такое внимание. Так же сильно не понимает, почему все смотрят на него и о чём-то перешептываются, как и веру людей в теорию про установку «New World Order». Что он уже успел натворить? Рассел немного сутулится, делает потише подкаст и идет в свою аудиторию, пытаясь выглядеть уверенно, хотя это далеко не так. Практически у самого кабинета его останавливает Макс Ферстаппен. Ака красавчик университета, командир бейсбольной команды, третий год подряд выигрывает кубок штата для университета. В общем краш всех первокурсниц. Джордж хлопает ресницами и недоуменно смотрит на парня, который ниже его на пару сантиметров — точно на сколько Рассел не знает, он об этом никогда не задумывался, поэтому это тайна, о которой, может быть, узнает через куратора. — Джорджи-я, привет! Хотел бы у тебя уточнить сегодняшнее расписание, — уверенно спрашивает Макс, не давая Джорджу даже и шанса войти в аудиторию, перекрывая вход своим массивным телом, как будто он Великая Китайская стена. — Ферстаппен, не знаю, может быть тебе на тренировке мозги пришибли, но напомню, мы учимся на разных факультетах и я вообще не в курсе, какие сегодня у тебя занятия. Тебе стоит спросить у своего старосты Ландо, а теперь дай мне пройти, — он пытается отодвинуть Макса от входа, но тот и вправду как Китайская стена, или может быть Рассел без постоянных тренировок сдал свои позиции, но сдвинуть его у него не получилось. — Ладно, ладно, не злись, я просто хотел узнать, когда у тебя заканчиваются занятия, — говорит это Ферстаппен со своей хитрой заносчивый улыбочкой, от которой у Рассела кровь кипит, вызывая желание взять что-то тяжелое и врезать ему. — Просто дай мне пройти, пока нас обоих не отстранили от учебы за драку, — Боже, как же сильно Рассел ненавидит сегодняшний день. Что, твою мать, случилось, что все сегодня так к нему липнут? — Хорошо, я отойду если ты дашь мне свой номерок, — кажется, за все три года обучения и каких-либо контактов с Максом, сегодня он его вымораживает и удивляет больше всего. Не успевает Джордж остроумно что-то сказать, как в их диалог встревает сам Шарль Леклер, хватая его за руку и тихо извиняясь перед Максом. — Что ты творишь? — Это я должен тебя спрашивать, Рассел, какого хуя мы с тобой поменялись ролями?