Мечта.

Лоэн начал замечать странности в поведении Варки ещё в Мондштадте. Взрослый, статный мужчина после долгого сидения неизменно хватался за поясницу, выгибал спину и принимался разминать затекшие мышцы. Порой казалось, что он перенял эту привычку у Джин: их движения были идентичны, а позы, в которых они сидели за рабочим столом, походили друг на друга как две капли воды. Лоэн наблюдал. Наблюдал с той холодной, почти болезненной одержимостью, которая со временем превратилась в его единственную потребность. В его ноздрях постоянно стоял тонкий, неуловимый аромат Варки: волчий крюк, смешанный с одуванчиками и чем-то тёплым, солнечным, похожим на летний луг. Этот запах сводил с ума, заставлял сердце биться чаще, хотя сам Лоэн источал мяту, холод и лёгкую нотку железа, как клинок, только что вынутый из ножен. Он замечал, как в самые тяжёлые дни месяца Варка мягко поглаживает низ живота, словно его беспокоят судороги. Пару раз Заяц осторожно спрашивал у Мики, который мог часами просиживать в кабинете магистра, не знает ли тот причину такого поведения. Парень лишь пожимал плечами и беззлобно предполагал: "Может, возраст? Магистр уже не молод, кто знает, что у него там болит". Всем своим видом Варка излучал уверенность альфы. Даже сам Лоэн, невысокий и тонкокостный, которого порой ошибочно принимали за омегу, при более близком знакомстве быстро развеивал это заблуждение. Но Варка... Варка для жителей города был эталоном: альфа, который обожал детей, помогал простым горожанам и никогда не давил ни феромонами, ни авторитетом, в отличие от иных бессовестных представителей своего типажа. Пять лет, проведённых в экспедиции бок о бок с Великим Магистром, открыли Лоэну лишь одну истину: этот мужчина, статный, породистый, почти комично глупый в своей всепрощающей доброте, вовсе не тот, кем хочет казаться. С каждым днём в голове Зайца крепли смутные, почти крамольные мысли: перед ним омега. И дело было даже не в запахе или внезапной течке. Всё решали детали: мягкие, округлые бёдра, которые так соблазнительно обтягивала форма, и мясистая, тяжёлая грудь. Варка, когда думал, что за ним никто не наблюдает, что он в палатке один, разминал её ладонями, словно антистрессовую игрушку. Это движение, лёгкое, рассеянное, почти неосознанное, повторялось раз за разом, и Лоэн каждый раз впивался взглядом в то, как длинные пальцы сжимают эту пышную плоть, точно мягкую, только что выпеченную булку. И сейчас, на закате, Магистр лежал в своей палатке почти полностью обнажённым. Полог был плотно затянут, лишь маленькое вентиляционное отверстие в крыше оставалось открытым, узкий лаз, в который невозможно было ничего разглядеть, не забравшись на соседнюю скалу с подзорной трубой, но Лоэн забрался и теперь смотрел. Варка лежал навзничь, его крупное, по-альфачьи тяжёлое тело расслабленно распласталось на тонком матрасе. Лоэн залюбовался им, с холодным хищным любопытством, тем, как плавно перетекают мышцы под смуглой кожей, как при каждом движении колышутся мягкие бока и полная, налитая грудь. Это тело не было поджарым и жилистым, как у большинства альф. В нём чувствовалась сытость, здоровье и скрытая сила. Лоэн ждал этого момента дни и ночи, следя за тем, как напрягаются мышцы Варки, как сжимается его челюсть, как он всё чаще принимается за свою бессмысленную, на первый взгляд, разминку. Признаки приближающейся течки были очевидны для того, кто умел читать их. В подзорную трубу было видно, как пальцы Варки проходятся по груди, уже не рассеянно, а целенаправленно, почти болезненно сжимая и разминая набухшие соски. Это больше походило на массаж, но слишком откровенный и слишком чувственный. Бёдра мужчины мелко подрагивали, но он будто тянул время, наслаждаясь собственной мукой, пока на рельефный живот не упала тяжёлая капля смазки с напряжённого члена. Лоэн перестал дышать. Соски, которые Варка наконец отпустил, были красными, опухшими, неестественно крупными для "альфы". Заяц повидал в своей жизни немало тел, омег, альф, бет, но такой налившейся груди он не встречал ни разу, возможно дело было в возрасте омеги. К ней хотелось припасть ртом, сжимать губами, впиваться зубами, чувствуя, как под языком набухает твёрдый сосок. Когда рука Варки скользнула ниже, Лоэн заметил, как судорожно сжались его габаритные, мясистые бёдра. Сердце Зайца пропустило удар, он видел, как магистр, покусывая губу, вводит в себя пальцы, сначала один, потом два, и его бёдра призывно раздвигаются. Смазка текла по запястью, а дыхание Варки становилось всё чаще, всё отчаяннее. Он явно представлял кого-то. Кого-то, чьи руки сейчас должны были быть на его талии. Ощутив, как горячая волна незнакомого ему стыда и возбуждения накрывает его с головой, Заяц с трудом оторвался от окуляра. Внизу живота тянуло, пахло мятой, холодом и железом, его собственные феромоны взбесились от близости желанного омеги. Лоэн выдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он ушёл убивать Дикую Охоту, потому что в голове уже созревал план того, как завоевать это сердце и это тело по-настоящему, без принуждения, но с полной, безраздельной властью. На следующее утро Рыцарь Борея расслабленно тренировался на поляне, когда перед ним возник Лоэн с самой прилежной, почти невинной улыбкой. — Доброе утро, Лоэн, — Улыбка Варки была столь искренней, что могла бы заменить собой солнце. Его феромоны, волчий крюк, одуванчики, тёплый мёд, разлились в воздухе, и Лоэн с наслаждением вдохнул этот запах. — Доброе утро, Магистр, — Лоэн шагнул вперёд и раскрыл объятия, прижимаясь лицом к широкой груди старшего. Как бы невзначай он уткнулся прямо в мягкую, податливую плоть и почувствовал, как Варка, удивлённый, но тронутый такой нежностью, осторожно погладил его по голове. Лоэн прильнул к нему, словно ласковый кот, и внутренне усмехнулся: грудь под щекой была горячей и набухшей. У Варки вот-вот должна была начаться течка. Он старательно пил травяные отвары, заглушал запахи духами, но от столь тесного контакта с альфой в носу защипало, а внизу живота началась судорожная пульсация, вызванная феромонами. Там, глубоко внутри, мышца, которая никогда не знала члена альфы, вдруг жадно сжалась и заныла от пустоты. С возрастом желание завести щенков становилось всё сильнее, росло вместе с аппетитом, а Варка, верный данному себе слову, всю жизнь соблюдал целибат, не подпуская никого к своей постели. Но сейчас, в объятиях этого молодого альфы с холодными глазами и горячим сердцем, он почувствовал, как рушатся все запреты. Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и осторожно высвободился из объятий младшего. — Давай разомнёмся вместе, — предложил он, и голос его прозвучал хрипловато. Всю тренировку Лоэн не давал магистру покоя. Он прижимался, тёрся, скользил своим телом вдоль его спины и бёдер, настолько естественно, что Варка не мог бы упрекнуть его в намеренности. Однако к концу занятия магистр раскраснелся, тяжело дышал и сбежал в свою палатку, даже не попрощавшись. Ему казалось, что он сходит с ума: его собственное тело предавало его, требуя близости именно с этим альфой. Так повторялось изо дня в день. Лоэн подбирался всё ближе, касался всё откровеннее, дразнил и разжигал, и Варка ловил себя на том, что всё чаще думает о Зайце по ночам. А когда его рука скользила вниз, перед глазами неизменно вставало тонкое лицо, острый взгляд и аромат мяты, смешанной с железом. Однажды утром Варка проснулся от того, что его тело пылало. Течка накрыла с невиданной прежде силой: простыни промокли насквозь от смазки, обильно вытекающей из пульсирующего отверстия. Он лежал, раскинувшись, тяжело дыша, и понимал: больше нельзя терпеть это. Дверь палатки откинулась, и на пороге появился Заяц. Варка не удивился, он уже давно догадывался, что за ним наблюдают, но думал, что это ощущение создаёт дикая охота, которая в последнее время подутихла, а не его подчинённый. — Лоэн… Уйди... — выдохнул Магистр, и в его голосе не было приказа уйти, была лишь мольба. Лоэн медленно приблизился, впитывая запах течки: волчьий крюк смешанный с одуванчиками и солнцем. Его собственные феромоны взметнулись в ответ, мята, холод, железо, и окутали их обоих, создавая невидимый кокон. — Магистр, — тихо сказал Лоэн, останавливаясь у края кровати. — Я знаю, чего вы хотите. Повернитесь ко мне задницей. Варка покраснел до корней волос, но не отвел взгляда. Его глаза, влажные, полные желания, встретились с холодными глазами Лоэна, старший послушно перевернулся, подставляясь альфе. Это было именно то, чего Лоэн ждал все эти годы. Не принуждение, не боль, а добровольная, выстраданная капитуляция. Он наклонился и поцеловал Варку в губы, мягко, почти нежно, хотя внутри всё кипело от торжества. Лоэн начал медленно, почти благоговейно. Он стянул с Варки остатки одежды, и перед ним предстало всё это тело, мясистое, округлое, аппетитное. Он провёл ладонями по широким бёдрам, сжимая мягкую плоть, затем поднялся выше, к животу, чуть выпуклому, податливому, и наконец добрался до груди. Налитые, тяжёлые полушария идеально ложились в ладони. Лоэн сжал их, чувствуя, как соски твердеют под его пальцами, и тихо засмеялся от удовольствия. — Какой ты у меня сочный, — прошептал он, наклоняясь и беря сосок в рот. Варка выгнулся дугой, вцепившись в плечи Лоэна, и застонал, громко, не стесняясь. Молоко ещё не пришло, но грудь была настолько чувствительной, что каждое прикосновение отдавалось сладкой искрой внизу живота. Лоэн не торопился. Он ласкал Варку долго, терпеливо, подводя его к грани, но каждый раз отступая. Он целовал его шею, живот, внутреннюю сторону бёдер, вдыхал запах течки, смешанный с потомв. И когда Варка уже почти плакал от нетерпения, Лоэн наконец вошёл в него. Медленно и плавно, позволяя привыкнуть и принять его до конца. Варка вскрикнул, от полноты, от неожиданного счастья, от того, что наконец-то внутри него то, чего он так долго желал. Лоэн замер, давая омеге время освоиться, а потом начал двигаться, ритмично, глубоко, каждый раз задевая самое сокровенное место. — Ты такой тёплый, Магистр, — выдохнул Лоэн, утыкаясь лицом в ложбинку между грудями. — Такой мягкий, что я бы остался в тебе навсегда. Варка обхватил его ногами за талию, притягивая ближе, и застонал в ответ: — Останься... Оплодотвори меня... Пожалуйста... Лоэн ускорился. Его движения стали резче, но не грубее, он всё ещё контролировал себя, хотя каждый нерв кричал о разрядке. Он сжимал мясистые бёдра Варки, оставляя на них красные отпечатки пальцев, и чувствовал, как внутренние стенки сжимаются вокруг него, призывая и вымаливая семя. — Сейчас, — прошептал Лоэн, чувствуя приближение оргазма. — Сейчас я наполню тебя. Узел набух, запечатывая выход, и Лоэн излился глубоко внутрь, горячей струёй орошая матку Варки. Тот вскрикнул, выгибаясь, и кончил следом, сжимаясь вокруг члена альфы в серии судорожных спазмов. Они лежали, тяжело дыша, сплетённые воедино, и Лоэн чувствовал, как его семя остаётся внутри, что тело Варки принимает его. — Ты теперь мой, — тихо сказал Лоэн, целуя влажный висок омеги. — И твои щенки будут моими. Варка улыбнулся сквозь слёзы, не зная от чего они, удовольствия от оргазма или омежьего счастья и кивнул. — Да. Твоими. По возвращении в Мондштадт Варка первым делом отправился к врачу. Течка не наступала слишком долго, но он уже знал ответ ещё до того, как целитель открыл рот. Он сидел в кабинете, сияющий, положив руку на живот, и слушал заключение с растущей радостью. — Поздравляю, Магистр, — мягко сказал лекарь. — Вы носите под сердцем ребёнка. Судя по всему, здорового и крепкого.