Возвращение Короля-Феникса

      Тирион в полном боевом облачении торопливо взбегал по винтовой лестнице всё выше и выше — времени почти не осталось. Белая Башня встретила его молчанием: только звук его собственных шагов гулким эхом отзывался в тишине. Достигнув площадки верхнего этажа, он замер, не решаясь заговорить первым. Теклис сидел у окна, смотрел вдаль. Не обернулся. Только спросил: — Что тебе нужно? — Мы выступаем против Малекита. Сейчас. Последняя битва, и её итог определит нашу судьбу. — Наша судьба уже определена, — спокойно перебил его Теклис. — И тысячи потерянных на поле битвы жизней её уже не изменят. — Ты рассуждаешь как трус. — Я рассуждаю как тот, кому Хоэт даровал милость видеть больше, чем видят другие. — Ты присоединишься к битве? — В этом больше нет необходимости, — пожал плечами Теклис. — Гораздо важнее другое: чтобы эти знания не попали в руки тех, кто с их помощью погрузит в хаос и тьму все мироздание. Но это уже моя забота. Тирион шагнул ближе. В свете свечей лицо брата казалось ему его собственным — те же упрямые черты, волевой подбородок, поджатые губы. Но выражение, застывшее на нём... Тирион никогда не смотрел так на мир. Устало. С пустотой во взоре. Будто всё уже случилось и ничего уже не важно. — Теклис, — начал он. — Я сказал — нет! — холодно отрезал брат. — Я встречу свою судьбу здесь, в Белой Башне. Рядом с книгами, которые я любил. Уйду из мира вместе со всеми знаниями, которые не достанутся больше никому, потому что их истинные хранители исчезнут. — Король-Феникс покрыл бы тебя вечным презрением за такие слова. — Король-Феникс мёртв. А скоро умрёт и Ултуан. Зачем отрицать неизбежное? — Трус! — Тирион почувствовал, как внутри закипает глухая ярость, и не стал её сдерживать. — И слабак. Я думал, что ты мой брат. Что мы будем стоять вместе до конца. А ты… Ты просто чужак, у которого моё лицо. Он вытянул вперёд правую руку в железной перчатке и прокричал: — Мы не сдадимся! И мы остановим их! С тобой или без тебя — выбирай! — Удачи, брат, — тихо произнёс Теклис. — Больше никогда не называй меня братом, — прохрипел Тирион, переступая порог.

***

      Поле боя тонуло во тьме. Друхии наступали волнами — чёрными, бесконечными, как само море, окружавшее Ултуан. Асуры держались, но с каждым часом их ряды редели. Тирион сражался отчаянно, не жалея ни себя, ни своих соратников. Без передыха рубил вправо, влево, вверх: меч стал продолжением руки, а рука — продолжением ярости. Но Малекит был сильнее. Его воины были повсюду. Его тень накрывала поле, его смех звучал в головах, и даже лучшие воины асуров падали под ударами его клинка, как трава падает под косой. Потому что этот клинок был не простым. Тирион узнал его сразу по багрово-красному мареву, окутывавшему тёмное лезвие, испещрённое ярко горящими во тьме письменами, — аура чистой, безумной силы. Меч Кейна. Проклятый клинок, который жаждет поглотить душу своего владельца с той же алчностью, что и души его врагов. Который рано или поздно сводит с ума любого, кто осмелился взять его в руки, жаждая лёгкой победы. Но разве Король Наггаронда не был безумен и до этого? И теперь его безумие доведено до абсолюта. «Вот почему они нас так сминают, — подумал Тирион. — Не потому, что мы слабы. А потому, что в руках у Малекита теперь сосредоточена вся чудовищная мощь безумного Бога Убийств». Он сделал последний решающий рывок и схлестнулся в смертельной схватке с Королём Наггаронда, закованным в чёрные доспехи. Силы были неравны, и вскоре величайший из героев асуров почувствовал, как его руки, крепко сжимавшие рукоять меча, отказываются ему повиноваться. — Ты слаб, — прошипел Малекит, нависая над властителем Эатайна громадной чёрной тенью. Клинок Кейна полыхнул красным, и Тирион почувствовал, как его собственная воля тает, словно воск. — Брат предал тебя. Боги отвернулись. Даже твой меч устал тебя защищать. Тирион поднял лицо. Кровь текла по его лбу, заливая глаза. — Я не один, — упрямо прохрипел он. — Кто же с тобой? Мёртвые? — зловещий хохот друхия раскатами грома пронёсся над полем битвы, вселяя ужас в сердца тех, кто ещё оставался в живых. Малекит занёс над головой Тириона свой проклятый клинок и со всей яростью обрушил его на голову ненавистного врага, бывшего ему по крови родичем. Меч Кейна взвыл, рассекая густой холодный воздух: не пением стали, а голосами тех, чьи души он поглотил за эти тысячелетия. Удар должен был стать последним, и Тирион это знал. Он спокойно закрыл глаза и приготовился встретить Вечность. И в этот момент горизонт вспыхнул огнём. Воины Ултуана воспряли, увидев целое море пламени, которое катилось по равнине, рассеивая тьму, сметая друхиев, как сухую листву. — Орден Хранителей Знаний! — пронеслось по рядам. — Теклис! А потом над полем битвы взлетел огненный феникс. Тирион поднял голову и застыл, не понимая, что происходит. Перед ним была не иллюзия, не магический конструкт. Прямо сейчас, над головами своих изумлённых подданных, под ликование множества голосов, стрелой раскалённого добела солнца нёсся Король-Феникс — в огне и славе. «Этого не может быть, — пронеслось в мыслях Тириона. — Король… Король умер тысячу лет назад. Нового не избирали. Последняя попытка переродиться в огне Азуриана принадлежала Малекиту. Все до сих пор помнят, чем она закончилась». Феникс приближался, и Тириону на мгновение показалось, что в очертаниях пламени он узнал знакомый образ. До боли родной. Теклис? Но как? Огненный вихрь нёсся прямо на Малекита, и Король теней в ужасе замер, потому что узнал это пламя. Он уже горел в нём однажды. Тысячу лет назад. — Нет! Он отшатнулся, поднял Меч Кейна, пытаясь заслониться, впитать удар, как делал это бесчисленное число раз. Чёрное лезвие блеснуло в свете огня, вспыхнув алыми рунами. Но Огонь Азуриана не был обычным пламенем. Он не боялся проклятых клинков. Он сжигал само проклятие. Меч Кейна издал истошный крик, похожий на вопль обезумевшего: заточённая внутри него душа, древняя, злая, бессмертная, заметалась, завыла от ужаса. А следом такой же леденящий кровь вопль вырвался из груди его владельца. — Нет! — закричал Малекит снова. Феникс ударил. Пламя охватило друхия с головы до ног — белое, древнее, очищающее. Доспех треснул, как яичная скорлупа. Меч Кейна выпал из обугленных пальцев, упал в грязь и затих — снова на тысячелетия. Малекит повалился на землю, пытаясь закрыться руками от неизбежной судьбы, и закричал так, что начали рушиться горы — не от боли, а от ужаса. Потому что понимал: в этот раз огонь не отпустит. И меч не спасёт. Феникс кружил над ним, роняя перья, рассыпая искры, источая волны света и жара. Тьма шипела, таяла, исчезала. Когда от Короля теней осталась лишь горсть пепла, друхии дрогнули и побежали — сначала поодиночке, потом толпами. Асуры с громким боевым кличем устремились вдогонку. — За Ултуан! — За Короля-Феникса! — раздавалось со всех сторон. А потом огонь неожиданно погас, и феникс рухнул на землю.

***

      Тирион тяжело опустился на колени прямо на том месте, где стоял. Перед ним на земле, в воронке, выжженной пламенем, лежал Теклис. Бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Его посох, расколотый на две половины, валялся неподалёку. Мантия обгорела. Лицо, испачканное пеплом и сажей, излучало то странное спокойствие, какое бывает только у мёртвых. Сердце сурового воина сжалось в ледяной комок. — Теклис! — с усилием выдохнул Тирион, ощущая как воздух застряет у него в легких. Он быстро стащил с брата шлем и приложил тыльную сторону ладони к его шее, туда, где у живых должна была биться жилка: удары были слабыми, но ощущались отчетливо и Тирион наконец смог выдохнуть полной грудью. Он осмотрелся: звуки битвы затихали уже где-то вдали. Друхии позорно бежали, как трусливые скавены, в надежде спасти свои жизни, а асуры стремительно неслись в атаку, безжалостно сметая остатки вражеской армии с земли Ултуана. Тирион разглядел развевавшиеся на ветру знамёна Каледора, Авелорна, Иврессе, Крейса и своё собственное знамя Эатайна. Сейчас его воины шли в бой без него — их вёл за собой Аластар Белый Лев. Надёжный. Верный. И Тирион знал, что они справятся, и что так правильно — сейчас он был нужен здесь. — Теклис, — снова позвал он брата. — Ты слышишь меня? Теклис не отвечал. Только грудь его чуть заметно вздымалась — медленно, слабо, словно он находился в глубоком сне, из которого не пробуждаются. Тирион склонился над ним, прислушиваясь к дыханию брата. Горячая слеза сорвалась с его ресниц и упала на щёку Теклиса. Он сам не понял, как это произошло. Тирион замер. Ему показалось, что брат вздрогнул. — Горячо… — чуть слышно прошептал Теклис. Его веки дрогнули, и он открыл глаза, посмотрел невидящим мутным взором на лицо склонившегося над ним человека. — Ты плачешь? — удивлённо спросил маг. — Я думал, ты не умеешь. — Заткнись, — беззлобно ответил Тирион, готовый в этот момент провалиться со стыда в глубочайшую бездну этого мира. И уткнулся лицом в его спутанные волосы, вдыхая запах гари и чего-то своего, родного. Потом резко отстранился и спросил: — Ты вошёл в святилище Азуриана? И он принял тебя. Вопрос был риторическим, и Теклис ответил на него другим вопросом: — Разве я не потомок Аэнариона? Тирион не стал с ним спорить. В конце концов, Теклис не хуже него знал, что кровь тут ни при чём: если уж на то пошло, Малекит был сыном первого Короля-Феникса, однако ему это не помогло. Вместо этого он сказал: — Помнишь, я назвал тебя трусом и слабаком? Я хочу забрать эти слова обратно. — Не стоит, — возразил Теклис. Тирион вопросительно посмотрел на брата. Теклис окинул его усталым взглядом и выдал признание: — Я сделал это не из-за храбрости, — сказал он. — И не от избытка силы. Он замолчал на пару мгновений, восстанавливая дыхание, и произнёс главные слова: — Я сделал это ради тебя. Тирион хотел что-то сказать. Не смог. Горло сдавило. Он сжал пальцы брата. Потом наклонился к нему совсем близко и их губы встретились. В этот момент Тириону показалось, что его охватил тот же самый огонь, который только что сжёг дотла Малекита, только с ним он был ласков и игрив, и ему хотелось, чтобы это длилось вечность. Но протрубивший невдалеке рог возвестил, что битва окончена и асуры с победой возвращаются назад. Неохотно отпустив губы Теклиса, Тирион нежно провёл мозолистой ладонью по бледной щеке брата, стирая остатки пепла с его лица, и очень серьёзно спросил: — И каков будет первый приказ нового короля? Теклис медленно закрыл глаза. — Поцелуй меня ещё раз, — устало произнёс он. — И отнеси в мой шатёр. Я просто без сил. Тирион усмехнулся — кажется, королевский приказ пришёлся ему по душе. — Слушаюсь, ваше величество. Он подхватил брата на руки — тот показался ему слишком лёгким, и от него всё еще исходил ощутимый жар, как от углей догорающего костра — и пошёл с ним через поле, усеянное тёплым пеплом и знамёнами побеждённых врагов. Асуры молчаливо и почтительно расступались перед ними, освобождая дорогу. А Тирион нёс своего короля домой после битвы.