Наложник

Солнце Налира стояло в зените, превращая воздух в раскалённое марево. Стены столицы, некогда родные и гостеприимные, теперь казались чужими под тёмно-синими стягами Севера. У главных ворот стоял патруль — рослые северяне в кожаных доспехах, изнывающие от непривычного зноя и потому особенно злые. Караван савиров медленно приближался к арке. Лэн сидел на первой телеге, понурив плечи и лениво покачивая ногами, как обычный молодой весовщик, уставший от долгой дороги. На нём был лёгкий, пыльный халат савиров. Прямо за его спиной, среди мешков с крупной солью, сидел Кад. Тяжёлая сабля сокола лежала на его коленях, скрытая складками грубой ткани. Каддариан накинул на лицо литим, оставив лишь узкую щель для глаз, и внимательно следил за каждым движением Лэна, готовый в любую секунду выскочить из своего укрытия. — Стой! — гаркнул стражник на северном наречии, преграждая путь первой телеге древком копья. — Кто такие? Что везёте? Телеги со скрипом остановились. Лэн поднял голову, изобразив на лице угодливую, чуть испуганную улыбку. Он заговорил на их языке — чисто, без южного акцента, — которому его обучили домашние наставники. — Милость богов вашему дому, почтенные воины. — Лэн спрыгнул на землю, слегка поклонившись. — Везём соль из южных копей и овечью шерсть для ткачей. Наш старейшина заплатил налог на прошлой стоянке, вот свиток с печатью. Стражник брезгливо вырвал пергамент из его рук, пробегаясь глазами по строчкам. Лэн краем глаза заметил, как из-под телеги справа чуть высунулся носок грубой сандалии одного из воинов Ралха. Сердце Лэна пропустило удар. Если северянин опустит взгляд — всё кончено. Чтобы отвлечь внимание, Лэн шагнул ближе к стражнику, закрывая собой обзор, и достал из кармана небольшую горсть сушёных сладких ягод, которые так ценились на холодном Севере. — Возьмите, господин. Дорога была долгой, но ягоды хороши. Порадуйте себя в этот жаркий день. Северянин хмыкнул, забирая угощение, и его суровое лицо на миг смягчилось. Он обернулся к напарнику, что-то довольно буркнув, а затем махнул рукой в сторону города. — Проезжайте, черви. Но чтобы к закату ваших телег на площади не было. — Слушаюсь, господин, — Лэн снова поклонился и быстро вскочил на козлы. Телега тронулась, въезжая под прохладную, тёмную арку ворот. Как только последняя, двадцатая повозка поравнялась с тяжёлой кованой решеткой, Лэн резко натянул вожжи. — Ой! — громко вскрикнул он на весь проход. — Ось! Ось лопнула! Телега накренилась и с грохотом осела, намертво блокируя проход прямо под опускающимся механизмом решётки. Стражники на воротах мгновенно почуяли неладное. — Что ты делаешь, щенок?! Убирай эту рухлядь с дороги! — заорал начальник караула, хватаясь за рычаг. Но было поздно. Складки мешков позади Лэна взметнулись, и из них, как карающий дух пустыни, вырос Каддариан. Одним мощным движением он сбросил с себя халат, оставаясь в сверкающей броне Песчаного легиона. Его сабля со свистом рассекла воздух, и голова кричащего стражника покатилась по каменным плитам. — Налир! — громовым голосом взревел Кад. — К оружию! Остальные девятнадцать воинов Ралха мгновенно сбросили маскировку. Началась короткая, яростная резня в надвратной башне. Лэн, выхватив спрятанный кинжал, прижался к стене телеги, прикрывая спину Када, пока тот прорубал им путь к механизму ворот. А далеко за барханами, услышав призывный рог Ралха, в сторону открытых ворот уже неслась, поднимая пыль, лавина Песчаного легиона.