Сырный скандал

Астарион думал, что соблазнить хомяка легко. — Это же хомяк, — сказал он себе. — У них мозг размером с горошину. Или даже меньше. Им и личинка не нужна. Он достал из кармана кусок сыра. Не простого — из Глубоководья. Выдержанный, пахнущий так, что даже вампир захотел бы откусить. Астарион купил его у торговца за двадцать золотых — втридорога, но он был уверен: этот сыр растопит любое сердце. Даже хомячье. Бу сидел на плече Минска и грыз кусочек солнцедыни. Сочный, сладкий, пахнущий летом и солнцем. Бу был счастлив. Минск сидел на бревне и смотрел на звёзды. Он думал о великом — о справедливости, о добре, о том, как хорошо, что звёзды не падают на голову. Бу думал о солнцедыне. Астарион подкрался бесшумно, как он обычно делал, когда хотел совершить что-то не совсем законное, и протянул зверьку ладонь с лежащим на ней сыром. — Псс, хомяк! Тебя ведь Бу зовут, верно? Бу повернул голову. Чёрные бусинки его глаз с любопытством уставились на сыр. Маленький носик пару раз шмыгнул, втягивая воздух. Астарион улыбнулся. Шире, чем обычно. Своей лучшей улыбкой — той, от которой растаяли сотни сердец по всему Побережью Мечей. — Хочешь? — ласково прошептал он. — Лучший сыр Глубоководья. Только для тебя. Бу посмотрел на сыр. Потом на Астариона. Потом снова на сыр. Затем отвернулся и продолжил грызть солнцедыню. — Что?! — возмутился белокурый эльф. - Ты отвергаешь меня? Бу даже ухом не повёл. Но Астарион не унимался. — Это же сыр! — он потряс злосчастным куском перед носом хомяка. — Ты понимаешь? Из Глубоководья! Он стоит двадцать золотых! Бу чихнул, схватил свой кусочек солнцедыни и быстро перебежал на другое плечо Минска — подальше от назойливого вампира. Астарион застыл с сыром в руке. Его лицо медленно перекрашивалось в цвет, близкий к свекольному. — Ты... ты отказываешься? — голос его дрожал. — От меня? От сыра? От сыра из Глубоководья? Бу повернул мордочку и показал Астариону свой крохотный красный язычок. Возможно, просто облизнулся, но обиженный эльф уже записал этот жест на свой счёт. — Он показал мне язык! — закричал он на весь лагерь, забыв про всякую осторожность. — Вы видели? Я к нему со всей душой, а он мне язык! В этот момент в разговор вступил Минск, о существовании которого Астарион почему-то забыл. Следопыт медленно повернул голову. Его глаза — большие, честные, слегка безумные — уставились на эльфа. — Астарион, — произнёс Минск. Голос его был спокоен. Очень спокоен. Так спокоен, что Гейл отложил книгу, а Карлах перестала точить топор. Все ждали развития этой драмы. — Что? — отозвался тот, незаметно отступая на шаг назад. — Ты пытался украсть Бу. — Я не пытался его украсть! — Астарион сделал еще один шаг назад, на этот раз открыто. — Я пытался его... эээ... заинтересовать. — Сыром. — Сыром из Глубоководья. Это совсем другое! Минск медленно встал. Его рост был два с половиной метра, но Астариону показалось, что все три. Мышцы — как канаты. Кулаки — как кузнечные молоты. Взгляд — как у человека, который только что решил, что этот вампир больше ему не друг. — Минск не любит, когда кто-то пытается заинтересовать Бу, — сказал следопыт. — Я не... - запнулся незадачливый хомячий ухажёр. — Минск любит Бу. Бу любит Минска. Сыр не нужен. Солнцедыня — да. Сыр — нет. — Я понял, — быстро сказал Астарион, пятясь назад. — Я всё понял. Сыр убираю. Он попытался спрятать кусок за спину. Но Минск уже завёлся. — Бу расстроен, — сказал следопыт. — Он думал, что вы друзья. А ты хочешь купить его за сыр. Но Бу не нужен сыр. У него есть солнцедыня. И Минск, - с этими словами следопыт показательно стукнул себя кулаком в грудь. Бу жалобно пискнул и прильнул к широкой, надежной шее своего компаньона, посмотрев на Астариона с таким укором, что у вампира заныло под ложечкой. В лапках у хомяка всё ещё был кусочек солнцедыни. — Я не хотел его покупать! — взмолился Астарион. — Я просто... проверял его лояльность. — Проверял, — Минск кивнул. — Теперь Минск проверит твою лояльность. — Что ты имеешь в виду? — У тебя есть ноги? — Да... — Беги. Астарион побежал. Он бежал так быстро, как не бегал даже от охотников на вампиров. Сыр выпал из рук где-то на полпути к лесу, но Астарион не остановился. Потому что за спиной он слышал тяжёлые шаги. Или ему только казалось, что он их слышал? Минск не стал бежать за ним вслед. Он просто стоял у костра, скрестив руки на груди, и смотрел, как вампир с диким визгом улепётывает в темноту. — Бу, — сказал Минск, садясь обратно на бревно. — Ты поступил правильно. Никогда не бери сыр у незнакомцев. Бу пискнул в ответ. Спустился вниз по плечу и улёгся, свернувшись калачиком, на коленях Минска, прижимая к себе остатки солнцедыни. — Минск гордится тобой, — сказал следопыт, осторожно поглаживая хомяка одним пальцем. — Ты — лучший хомяк в мире. Бу не стал спорить. Он знал.

***

      Астарион вернулся через час. Расстроенный, мокрый и без сыра. Он сел у костра, стащил с себя единственную рубашку, которую безумно любил и в которой считал себя неотразимым, и принялся отжимать её прямо в огонь. Лицо у него при этом было мрачнее тучи. Проходившая мимо Карлах дружески хлопнула его по плечу. — Не переживай, красавчик. Бу у нас хомяк принципиальный. Меня он тоже сначала невзлюбил. — Шутишь? — недоверчиво посмотрел на неё Астарион. — Конечно, шучу — заливисто захохотала Карлах. — Я ему сразу понравилась. Но обаяние — это у меня в крови. — Если кто-то уже состоит в отношениях, не стоит лезть к нему со своим сыром, — нравоучительно изрекла Шэдоухарт откуда-то из темноты. — Ой, всё! Я пошла, — заторопилась Карлах. — Такие споры не для меня. И ушла, оставив вампира в ещё более безрадостном расположении духа. Вид у него был такой страдальческий, что Гейлу тоже захотелось его утешить. Он подсел рядом и многозначительно произнёс: — Возможно, дело не в тебе. — Что? — Астарион пытался понять, к чему он клонит. — Вообще-то, хомяки не едят сыр. Их пищеварение не приспособлено к молочным продуктам. Бу, скорее всего, просто инстинктивно отказался от пищи, которая вряд ли была бы ему полезна. — То есть, — медленно произнёс Астарион, и в голосе его возрождалась утерянная вместе с сыром надежда, — я пытался соблазнить хомяка тем, что он не может есть? Потрясённый этой мыслью, он замолчал и долго смотрел на огонь. В голове отвергнутого эльфа начал созревать новый план. — А что же они едят? — наконец спросил он у Гейла. — Овощи, фрукты, зерно. Теоретически ещё печенье — но только без шоколада. Шоколад для них вреден. У Гейла вдруг возникло нехорошее предчувствие. — Астарион, ты же не собираешься снова... — Именно, — просиял вампир своей самой лучезарной улыбкой. — Завтра вечером я намерен взять реванш. Астарион и Бу — мы станем новой легендой! — Если только ещё раньше ты не станешь отбивной, — с сомнением добавил Гейл. — Но не могу не пожелать тебе удачи!