Не воспоет больше песнь падший ангел

Государственный мятеж, восстание потомков прошлой династии, преследования всех неугодных и гражданская война — вот то небольшое по количеству, но, очевидно, огромное по значимости, от чего Рерир бежал в снежную страну. Он знал так мало о ледяных крепостях, отражающих мощь региона, и морозных временах, которые, казалось, не закончатся никогда, однако это никак не смогло остановить мужчину. Единственное, в чём Рерир был точно уверен — в Снежной его никто не найдёт. Государство Каэнри'ах, милый дом, всегда представлялось для народа, как пик цивилизации, самый развитый регион со своими технологиями, однако как только Рерир столкнулся с суровой реальностью, он уже не был столь уверен в этом убеждении. Ведь его родина скрывалась ото всех на огромной глубине, далеко под землёй, и то Светило — Чёрное Солнце — что возвышалось над их головами каждый день совершенно не походило на солнце и луны, освещающие мир. А каменный купол, мерцающий от лучей огромного кристалла, ни разу не повторял красоту закатов и рассветов, коих уже несколько раз повстречал мужчина. Небо никогда не повторялось над его головой, Рерир не мог понять, когда хлынет вода сверху, а когда подует сильный ветер. Сейчас он понимал, насколько неподвластна природа, и насколько глупой была идея их короля создать сверхчеловека, который бы смог управлять целым устройством мира. Но теперь правитель мёртв, расплатившись за ошибки, а Рерир бежал от собственного наказания за убийства потомков Алой Луны. Ничтожный человек хоть и слаб против Небесного порядка, но вечно хочет выжить, хочет комфорта и спокойствия. И Рерир не был лишён этого желания, его крохотное сердце гулко билось в груди, согревая массивное тело в лютую снежную бурю. Облака и тучи закрыли солнце, и дорога совсем перестала быть видной. Кутаясь в лёгкий, развивающийся от сильного ветра плащ, мужчина втянул голову в плечи и боком пытался идти вперёд, преодолевая летящие навстречу хлопья снега. Впереди малость проглядывалась лесная чаща, сосны и ели там росли близко друг к другу, и это должно было помочь скрыться от непогоды. Рерир прошёл лишь немного вглубь дебрей и привалился к шершавому стволу. Мужчина совсем не чувствовал пальцев на ногах и руках, ему сильно жгло брови, нос и подбородок от мороза и метели, глаза слезились и, он очень хотел спать. Сил не оставалось, и Рерир надрывно взвыл, глотая ком в горле от подступающей истерики. Он не хотел умереть, он так не хотел остаться один в холодном лесу — не познать счастья, о котором часто твердили другие, не увидеть огромный мир, ранее скрытый от глаз народа Каэнри'аха, не почувствовать свободы, не испытать любви... Бюря бушевала за окраиной чащи, внутри было тихо, но разум истошно кричал, вторя вьюге: «Вставай!» «Иди!»

«Иди вперёд, дальше!»

И мужчина, превозмогая слабость, на трясущихся ногах медленно побрёл, держать за стволы деревьев. Сосны и ели окружали его повсюду — они уходили далеко вперёд, неожиданно появлялись сбоку и под ногами, — им не было конца и края, пока неожиданно в лесу не возникла мощеная дорожка из темного камня, уводящая куда-то в неизвестность. В сумерках путь не освещался даже только что взошедшими лунами, но здесь, в центре густой чащи, земля будто сама сияла изнутри. Небольшая наледь искрилась и переливалась, словно огранённый алмаз, и сквозь снег изредка проглядывали необычные цветы, а ветер совсем перестал быть слышным. Всё погрузилось в оглушающую тишину и жизнь на мгновение остановилась. Рерир вдруг резко ощутил сковывающий и леденящий первобытный страх. Он понимал, что в этом месте сейчас безопаснее всего — здесь нет диких животных, не стонет вьюга и не слышен топот погони. Но то спокойствие, что накрыло большую поляну перед ним, совсем не даровало чувство защищённости, наоборот, Рерир ощущал необъяснимое желание укрыться, обороняться, несмотря на боль и бессилие. Мужчина стоял неподвижно, пытаясь хоть что-то разглядеть в этом пространстве кроме тёмной дороги и низеньких цветов. Он то и дело тер лицо руками, пытаясь прогнать марево или призрачную дымку, но ощущение нереальности места не исчезало. Словно маленький снежный десерт, накрытый стеклянным куполом... Рерир опустился на колени прямо на дорожке, ноги вмиг стали мокрыми. Руками он сильнее натянул плащ, пряча нос в высокой стойке воротника, и медленно вдыхая ртом сладковатый запах мороза и чего-то незнакомого. Силы совсем покинули мужчину, глаза медленно закрылись, и Рерир заснул совсем ненадолго, так и оставшись сидеть на коленях. *** Небо над головой очистилось, ни одно облачко не затмевало три яркие луны и сверкающие звёзды. Искрящийся снег мерцал и переливался разными цветами будто северное сияние, и блики отражались в синих глазах. Ночной небосвод был не менее красивым, чем красные закаты и желтые рассветы, прелестное зрелище для неискушённого взгляда. Уже какое-то время Рерир брёл вдоль мощеной дорожки, задирая голову вверх. Когда-то он услышал, что по звёздам можно найти ориентир, но эти знания оказались ничтожными перед тем, что мужчина видел. Рерир не мог разобрать созвездия и совершенно не понимал, как из такого скопления миллионных точек кто-то сумел составить очертания животных, людей, птиц. Звёзды и есть звёзды, зачем их группировать..? Рерир моргнул от неожиданности того, что потревожил ногой что-то внизу. Он наклонил голову, и его губы тут же растянулись в немом крике. Это было тело человека, замерзшее, безжизненно серо-синее, с пустыми глазницами и окровавленным ртом и шеей. Одежда была разорвана в клочья, красные пятна проступали через тонкую ткань рубашки. Мужчине стало тошно, он прикрыл ладонью рот и поспешил подальше от трупа, но не пройдя и пары метров, вновь наткнулся на бездыханного человека. — Боги, — осторожно прошептал Рерир, отшатываясь назад. Ясное звёздное небо на долгое время захватило внимание мужчины, отвлекая от развернувшегося хаоса и смрада на земле. Трупы были беспорядочно разбросаны, порой устроенные друг на друге, снег под ними пропитался кровью, а тела источали гнилостный запах. Вот почему вдалеке пахло сладко... И во всем этом мраке и ужасе проступало очертание возвышающегося за́мка, острые шпили которого уходили высоко в небо, пронзая купол. Перед Рериром внезапно возникло возможное его спасение, но и вероятная погибель. На большой поляне, теперь усеянной цветами и мертвыми телами, не было ни намёка на то, что могло убить их всех. И возможно это «что-то» скрывалось в за́мке. Мужчина, аккуратно обходя кучи трупов, приблизился к небольшой круглой площади перед зданием. В самом её центре лежал ещё один человек. Его руки были раскинуты по бокам, губы окровавленны, тело припорошило снегом, но земля под ним чиста и невина, не окроплена багровым. Этот юноша выглядел так, словно ненадолго уснул после изнуряющего дня, сладостно позабывшись в собственном небытие. Рерир прищурил глаза и смог разглядеть лёгкую улыбку на лице, будто человек наконец почувствовал облегчение от своих страданий. Снег не впитывал кровь от темных пятен на одежде, белоснежная перина лишь укутала бездыханное тело. Что-то блеснуло на воротнике кафтана, и Рерир присел осмотреть, более не замечая сковывающего холода. Лежащий юноша был таким красивым, таким неземным, с утонченными чертами лица: угловатым подбородком, прямым, чуть вздернутым к кончику носом, тонкими бровями и пышными рядами ресниц. Мертвенная бледнота лишь подчёркивала всю аристократичность и лёгкую худобу, а не вызывала приступа тошноты. На белоснежно-серой шее у высокой стойки воротника поблескивал и переливался в свете трёх лун аметистовый цветок в серебряной огранке. Его черные лепестки хищно выгибались наружу, скрывая ужасающую сущность. На дне этой броши будто был выгравирован ещё один символ, но Рерир не успел его разглядеть, потому что голова юноши неожиданно повернулась, и воротник кофтана скрыл украшение. Мужчина замер, задержав дыхание, и широко раскрыл глаза от страха и удивления. Пышные темные локоны чёлки мягко легли на бархатную щёку юноши, оттеняя скулу, и весь образ превратился в фарфоровую куклу. Мёртвую фарфоровую куклу, которая ни при каких обстоятельствах, душой давно покинув этот мир, не должна двигаться. Грудь не вздымалась от дыхания, не было румянца от холода на лице, но будоражащее чувство, будто перед Рериром живая плоть, не покидало мужчину. На самом деле, парадоксально, но Рериру действительно казалось, что только этот юноша мог быть живым среди остальных трупов, заснеженной поляны и мёртвой тишины. В лесу не слышно было никакого скрипа деревьев и хруста от лап животных, птичьей трели или уханья. Рерир даже не слышал собственных шагов, ступая по дорожке из камня и снега. Мужчина отошёл на шаг от лежащего юноши и рукой схватился за голову, ощущая внезапный раздирающий звон, то ли в ушах, то ли от пространства, где сейчас находился, то ли совсем извне. Отвратительный звук нарастал, сдавливая виски и вызывая боль в затылке. В глазах начало темнеть, но сквозь кровавую пелену Рерир увидел, как падающие мелкие снежинки стали складываться в какие-то символы, непонятные ему письмена, сияя лунным светом. Надписи собирались из снега и тут же разлетались, соединяясь в новые, впервые издавая звук, который был похож на сыпящийся из рук сахар. А потом снежинки полетели высоко вверх, к лунной колеснице. Рерир поднял голову и своими глазами увидел, как небо сменяет водная гладь, а вместо мерцающих звезд появилась рябь, будто какой-то ребёнок с обратной стороны кидал камушки и забавлялся. — Что.., — прошептал мужчина. В Каэнри'ахе были люди, изучающие астрологию. Они рассматривали звёзды в их отражении, записывая свои наблюдения ночи напролёт. У Рерира был ограниченный доступ к этим знаниям, но ни одно наблюдение, зафиксированное в тех астрологических свитках, не рассказывало о небе, становящимся океаном. Казалось, пройдёт ещё немного времени, и над головой проплывут рыбешки, виляя хвостом и плавниками. Теперь свет проникал в этот маленький мир через толщу воды, еле доходя своими лучами до земли. Рябь то и дело разливалась тенями, рисуя круги на поверхности. Слышен был далёкий прилив, и Рерир опустил голову, обнаружив под ногами улыбающегося юношу с открытыми глазами. В них спрятались прежние луны, нежно отливая желтоватым сиянием. Мужчина тут же подскочил, выставляя руки впереди себя. — Кто... Кто ты? — растеряно спросил он. Желтые глаза, не моргая, смотрели будто внутрь тела, что-то для себя ища. Юноша хмыкнул и, опираясь на выставленные ладони, с непривычной грацией поднялся, а затем, заложив одну руку за спину, поклонился. — В этих краях уже довольно давно не было гостей, — начал юноша, выпрямляя спину, — простите меня за такое неподобающее приветствие. Рерир стоял неподвижно, нервно теребя край плаща. Ему казалось, что сейчас он моргнёт и всё станет прежним, но проходило несколько секунд, и ничего не менялось. Над головой разливались круги воды, а впереди стоял юный джентльмен с окровавленными улыбающимися губами.