Инициация

— Не иди, если не уверен, что готов отдать всё, — предупредил старик в белой рясе. Его лицо было скрыто капюшоном, но голос трещал, как костёр, и Драко не знал, как эта ветошь ещё держится среди ветров шотландской долины. Она была зажата между двумя хищно торчащими хребтами, вся покрытая зелёными кустарниками и травой не выше голени, а в центре — холм, поросший огромными дубами, как зверь, предупреждающе оскалившийся. Низкие серые облака цеплялись за горные вершины, тяжело падая вниз густым туманом и ручьями, выцарапанными в скалистых выступах. За спиной Драко стояли отец и мать. — Крайне несимпатичное зрелище, — прошептал Люциус на грани слышимости. — Не могу с тобой согласиться, дорогой. Очень живописно, но этот пригорок и правда выглядит как-то нелепо... — Пойдёшь наверх, скажет тебе Сила, от чего вперёд избавляться. Слушайся и выбрасывай как можно далеко, — продолжил друид, показывая на одежду младшего Малфоя. — Что это значит?! — вмешался отец. Старик даже не посмотрел на него, продолжил трещать в сторону Драко: — Снимешь всё, что велят. — Вы требовали парадного облачения, чтобы его снять? — снова спросил Люциус. — Тише, дорогой, пускай... Драко смотрел на узловатые пальцы друида, в которых он держал чёрную рубаху и маленький глиняный горшочек. Под его ногтями виднелась тонкая полоска забившейся грязи, у Драко они были чистыми и ухоженными. И всё равно он не мог побрезговать стариком. Тот хотя бы обладал магией. Низменной, требующей поклонений и молитв, даруемой только за достойную жертву, но магией. Драко своей лишился почти два года назад. И лучшие колдомедики, которых отец отыскивал, как вымирающих сниджетов, разводили руками — сквибы ближе к колдовству, чем сын Малфоев. Делиться информацией с общественностью им мешал обет, но Люциус всё равно бесконечно паниковал и, в конце концов, запер Драко в мэноре, даже не дав проститься с друзьями. Но до сих пор он носил палочку в футляре на поясе, спросонья мог щёлкать пальцами и раздражаться, почему зубная щетка не реагирует. Всё ещё ощущал пустоту там, где раньше была магия. Но тут, в скалистой пасти Шотландии, в её долинах, где жила еще бесконтрольная, дикая сила, случались чудеса, которые колдомедики не могли объяснить. — Тревоги оставь, — сказал друид, протягивая Драко рубаху и горшочек. — Тут, — указал он пальцем, — краситель духов. Они подскажут, что рисовать. Отец хмыкнул на периферии. — Готов если — иди. Помни об уважении только, чужой это дом, пришёл ты просить, мальчик. И Драко посмотрел на широкие стволы дубов. Между ними вились кусты можжевельника и тонкие осины, но выглядели они, будто Малфоя никакая сила там не ждёт. Повернулась к нему острыми ветвями, равнодушная. — А где тропинка? — спросил он, сглотнув. — Хе, — хрипло выдохнул друид, — ты иди. Видеть не захочет тебя если, поймёшь. Драко оглянулся на родителей. Мама с огромными несчастными глазами смотрела прямо на него, а отец — куда-то в сторону, но сын увидел в его поджатых губах и тревогу, и надежду, которой он пытался не дать разгореться из-за непривычки к хорошему. А потом наследник рода Малфоев развернулся и сделал шаг к невысокому холму. Траву пригладил тут же лёгкий ветерок, и Драко прикрыл глаза. А когда открыл, зелень под ногами расступилась, оголяя тёмную земляную тропу. Он ступил на неё. Драко дёрнулся, когда ему кольнуло ногу. Обернулся, испугавшись, но за спиной уже никого не было. Только пустая долина на сотни метров вокруг. И он продолжил идти, а жгучая боль росла с каждым шагом, пока он не упал, прижимая к груди рубаху и горшочек. Он судорожно стянул ботинки, уже в голос крича, и приготовился увидеть израненную плоть. Но боль стихла. Обе стопы, бледные и чистые, выглядели как обычно. Он потянулся к ботинкам, чтобы взять их с собой, но ветер резким порывом прибил его к земле, едва не выжимая из легких весь воздух. Драко лежал, прижавшись ко мху, и дышал через широко раскрытый рот. А потом поднялся и пошёл дальше босым. Влажная, холодная земля застревала между пальцами, мелкие камешки царапали нежную подошву. Он вошёл под покров древнего живого леса. Теперь тот выглядел гораздо дружелюбнее, чем внизу: кусты можжевельника будто причесались, дубы крепко держащиеся за руки-ветви подбадривающе зашелестели листвой. — Эй, привет, — Драко увидел на ветке, совсем близко, чёрную птичку с белыми боками. Её крылья блестели глубокой синевой. — Тц-тц-тц, — позвал он, протягивая ладонь. Птица смотрела на него настороженно, вертела из стороны в сторону головкой, оценивая его то одним, то другим глазом, но на руки не шла. И не улетала. — Ну и не надо, — фыркнул Драко и собрался уже идти дальше, как птица вдруг сорвалась с ветки. Он дёрнулся, пряча лицо в сгибе локтя, но пернатая и так вцепилась в волосы. Дёрнула когтистыми лапами и, кажется, даже клюнула. — Эй! — Она вернулась на ветку, недовольно хлопая крыльями. — Дурная птица. Но уже не спешил двигаться. — Ну чего тебе надо? — он развёл руками. И птичка насторожилась, приподняла длинный чёрный хвост, заскакала по ветке. Драко посмотрел на руки. — Ну, конечно... Сорока. Кольца хочешь? Он стянул и собрал в ладони два тонких кольца и перстень с изумрудом, птица закивала черной головкой, затопталась беспокойно на ветке. Драко размахнулся и швырнул драгоценности так далеко, как смог. Сорока внимательно проследила их путь. Но снова повернулась к нему. — Могу идти? — Она предупреждающе развела крылья. — Мордред бы тебя побрал... Ну чего ты хочешь?! Сорока не ответила. Только указала клювом Драко в грудь. — Это не украшение, — он прижал ладонь чуть выше сердца. Проверил — мантия закрыта, шея до самого подбородка затянута тканью. — Это печать фамильная, понятно? — и он вытянул подвеску. — Цепочку бери, но печать не отдам. — Тогда иди домой! — рвано прокричала сорока. Её хриплый, нечеловеческий голос прогремел и завис в высоких кронах, ещё и разлетался зловещим эхом. У Драко затряслись колени, но он склонил голову. Не только чтобы показать уважение, но и успеть найти лицо. — Прошу прощения, я не п... — Иди домой. И снова покатилось эхо. — Мордред, я не могу, это... — он огляделся, обращаясь уже и к лесу, и к каждому в отдельности дубу, и к камню, и к хитрой лисьей морде, которую до этого не замечал. — Это важно, это мне отец дал! — убеждал он лису. Но она только посмотрела наверх, где на ветвях мостились уже четыре сороки. — Тогда иди домой! — прогремели они. Драко согнулся вдвое, ладонями закрывая уши. Горшочек с красителем выпал. Малфой видел, как медленно выплывает из него густая синяя жижа, но не мог поднять. Крик птиц превратился в нескончаемый гром, бьющий по барабанным перепонкам, как колотушка по диску гонга. Бум. Вибрация расходится по костям. А жижа всё вытекала и вытекала, исчезая в земле. — Стойте, прошу! — взмолился Драко. — Берите! Только замолчите! Он упал на колени, лбом прижался к земле. Ухо зажал плечом, а освободившейся рукой сдёрнул с шеи цепочку с фамильной печатью. Она выпала из дрожащих рук. Бум. Затряслась земля. Драко поднял голову, следя за зверями. Но птицы замерли с распахнутыми клювами. Лиса продолжала смотреть, улыбаясь. «Выбрасывай как можно далеко». Малфой скривился — самому придётся, если пройти хочет. Даже последнее. Когда он размахнулся, чтобы избавиться от цепочки, голову будто раскололо новым раскатом грома. Мир замер.