Точка покоя

***

Дома у Юнги пахло не табаком и не кофе, как могли ожидать многие, а чистым бельём, ванильной свечой и чем-то неуловимо тёплым — запахом жизни вдвоём. Это был аромат Чимина: пледы, развешанные с заботой, крем для рук на тумбочке, утренние открытые окна и чашки с недопитым чаем, оставленные в самых неожиданных местах. Сегодня квартира тоже хранила уют. Но уют не всегда умел спасать. Юнги вошёл тихо, скинул обувь у двери и сразу почувствовал — что-то не так. Не играла музыка, не горел свет в гостиной, не звучал голос Чимина, который обычно встречал его жалобами на усталость или восторгом от новой песни. Вместо этого — тишина. В коридоре полоска холодного света тянулась из кухни. Чимин стоял перед открытым холодильником, будто забыл, зачем пришёл. Лоб прижат к дверце, плечи напряжены, пальцы вцепились в столешницу, дыхание резкое, неровное. — Чимини-я, — тихо позвал Юнги. Тот вздрогнул, но не обернулся. Юнги подошёл ближе, оставив пространство для выбора. — Хочешь, чтобы я ушёл? Чимин мотнул головой — маленькое, беспомощное движение. Юнги осторожно коснулся его локтя. — Тогда я здесь. И Чимин рухнул на него, пряча лицо у шеи. Юнги обнял крепко, но мягко. — Всё нормально. Я поймал. — Прости… — выдохнул Чимин. — За что? — За всё. За себя. За то, что опять… — Даже не начинай, — мягко остановил его Юнги. — Ты не обязан извиняться за то, что тебе тяжело. Он закрыл холодильник, и кухня погрузилась в полумрак. — Дыши со мной. — Не получается. — Тогда слушай меня. Юнги ладонью вёл по его спине, задавая ритм дыхания. Постепенно Чимин начал успокаиваться. — Сегодня всё было не так, — пробормотал он. — На репетиции, на съёмке… Я смотрел на себя и думал, что снова недостаточный. — Ты веришь тревоге, а не реальности, — сказал Юнги. — Но она врёт. Чимин зажмурился. — Можно я просто постою так? — Сколько угодно. И они стояли, пока дыхание не стало ровнее. --- В гостиной Юнги усадил его на диван, сам сел позади, укутал пледом. — Удобно? — Да, хён. Юнги взял его холодные руки, начал разминать пальцы. — У тебя волшебные руки, — пробормотал Чимин. — Это руки человека с больной спиной. — Не разрушай момент. — Ладно. Тогда волшебные. Он поцеловал его в висок. — Скажи ещё что-нибудь хорошее. — Ты красивый. — Сейчас нет. — Сейчас особенно. — И любимый. Чимин замолчал, но дыхание стало спокойнее. Позже они перебрались на ковёр. Чимин лежал головой у него на коленях, Юнги перебирал волосы. — Недостаточно, — сонно потребовал Чимин. — Ты ненасытный. — По части любви — да. Он заснул прямо в споре, и Юнги улыбнулся. Иногда любовь выглядела именно так — как человек, сидящий неудобно, лишь бы другому было мягко. Когда Чимин проснулся, стало темнее. — Мне лучше, — сказал он. — Но можно ещё чуть-чуть побыть слабым? Юнги без слов раскрыл руки. — Вот так? — Именно так. И они сидели долго, пока тиканье часов и шум города за окном становились фоном их маленькой тишины. — Пойдём спать? — предложил Юнги. Чимин крепко взял его за руку. — Только не отпускай. — Даже когда ты ешь мой чизкейк? — Это отдельный случай. — Всё равно не отпущу. Они легли лицом друг к другу. — Спасибо, — пробормотал Чимин. — За то, что делаешь мир меньше. — Это как? — Когда страшно, он огромный. А рядом с тобой помещается в комнате. Юнги ничего не ответил, только крепче обнял. За окном шумел город, а внутри их темноты всё наконец стало спокойно.