Лучший фильм, который мы с тобой не смотрели

Когда Стив выходит во двор кампуса, уже полдень, и октябрьское солнце еще радует ярким светом, хотя тепла от него уже мало. Стив любит это время — середина осени, разгар семестра, и сессия нескоро. Ему еще нужно заскочить в библиотеку, чтобы полистать ту древнюю энциклопедию по истории искусств, которую расхваливал профессор Эрскин на лекции, но он решает дождаться Баки. Между парами они обычно пересекаются около кофейных автоматов, но набежавшая толпа студентов, вырвавшихся на свободу, оттесняет Стива, так что он отходит и присаживается на скамейку в начале аллеи, откуда хорошо видно университетский дворик. Можно было бы сделать парочку набросков в скетчбуке. Например, вот этой замечательной лепнины на фасаде библиотеки, которые бы пригодились для курсового проекта… но Стиву совсем не хочется. Ко второму курсу он уже научился ловить эти редкие моменты студенческого штиля, недолгого затишья между привычным хаосом и безумной гонкой за дедлайнами, когда пальцы еще не сводит от скетчей и пятой за день чашки ядреного эспрессо. Стив достает из кармана завалявшийся чупа-чупс с любимым апельсиновым вкусом, разворачивает фантик и с удовольствием засовывает конфету в рот. Первый красавец среди так называемых «уголовников» — Баки Барнс — выныривает из толпы студентов  со своей привычной лениво-хищной грацией, в расстегнутом строгом пиджаке поверх черной водолазки, в стильных джинсах и кроссовках. Рюкзак с ноутбуком перекинут через одно плечо. Волосы растрепаны, на щеках легкая щетина. Баки выглядит невыспавшимся и раздраженным, как типичный студент-криминалист, который полночи провел за изучением каких-нибудь там протоколов вскрытия или баллистической экспертизы, но при взгляде на него у Стива рот наполняется слюной, и дело совсем не в чупа-чупсе со вкусом апельсина. Рука сама собой тянется взъерошить волосы, когда Баки замечает Стива и направляется к нему. — У тебя такое лицо, будто высматриваешь, кого бы пристрелить, Бак, — сглотнув слюну и перекинув палочку чупа-чупса в уголок рта, говорит Стив, когда Баки тяжело опускается на скамейку рядом. Баки фыркает, морщинка между бровей разглаживается. — Стив, у меня был четырехчасовой семинар по доказательственному праву у профессора Пирса, к которому я всю ночь готовился. Если я еще раз услышу кодовое слово «процессуальный», то предоставлю улики, что Кеннеди убил я, собственной персоной. Стив смеется и забрасывает руку ему на плечо, прижимаясь к его боку достаточно близко, чтобы почувствовать тепло тела, но и не привлекать излишнего внимания к ним. — Тогда у меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — Стив легонько толкает Баки плечом в плечо. — Старк где-то раздобыл проектор на вечер. Наш гений заявил, что, цитирую: «моя инженерная мысль прозябает без качественного визуала». Завтра же выходной. Короче, мы собираемся вечером в общем холле общаги на нашем этаже. В программе какой-то классический старый боевик, море вредной еды и пива. А также очень много воплей Тони на тему поругания законов физики в Голливуде. Баки приподнимает бровь, и в его глазах загорается тот самый огонек, который Стив так любит наблюдать, но никак не приловчится переносить на бумагу. — Как заманчиво и привычно. Много народу будет? — Будет Наташа. Обещала проконтролировать уровень интеллектуального и морального падения. Еще Роуди, Беннер, Клинт... Передай Сэму, кстати. Тор грозился привезти пару ведер крылышек из его любимой забегаловки. Может, братец его явится, Локи... помнишь его? Если не зависнет в своем драматическом кружке. Баки будто случайно прижимается своим бедром к бедру Стива и задумчиво облизывает губы. — Отличный план, Роджерс. Мне определенно нужно отвлечься, чтобы разгрузить поплавившиеся мозги после Пирса. К тому же... пока все будут заняты фильмом и дурацкими спорами, я бы не прочь позажиматься в темном уголке холла с одним талантливым парнем из комнаты №17. Стив чувствует, как лицо начинает гореть, а в груди разливается приятное тепло. — Ты так вкусно сосешь, я тоже хочу, — с ехидной улыбкой Баки тянется рукой к палочке чупа-чупса, вынимает его изо рта Стива и засовывает себе в рот. На мгновение весь шум вокруг — смех и болтовня студентов — затихает, Стив не может оторвать взгляда от губ Баки, которые ласкают блестящий шарик,  и шумно сглатывает сладкую слюну. — Договорились, — хрипло отвечает Стив. — В восемь. И не опаздывай, а то Тони с Роуди займут лучшие места на диване. — Ну, можно поспорить, где лучшие места. — Баки подмигивает ему. — Но ради того, чтобы подраконить Старка, я приду пораньше, — он поправляет лямку рюкзака и, прежде чем направиться в сторону корпуса, на секунду задерживает руку на предплечье Стива. — До вечера, Стиви. Стив смотрит ему вслед, на широкий разворот плеч и крепкую задницу, понимая, что сегодня вечером его меньше всего будут волновать классические боевики, законы физики в Голливуде и вопли Тони Старка.

***

— Нет, ну вы это видели, видели?! — орет звезда инженерного факультета (и просто звезда по жизни) — Тони Старк — и тычет банкой пива в экран. — Законы термодинамики дружно покинули чат! Его друг Роуди, развалившийся рядом с ним на диване в обнимку с огромным ведром попкорна,  подначивает: — А тебя не смущает, что этот вертолет должен был рухнуть еще полтора часа назад? — Парни, расслабьтесь. С точки зрения баллистики тут всё еще хуже, — Сэм Уилсон, будущий судебный эксперт,  скептически качает головой. — Судя по траектории, пуля должна была войти под углом в сорок пять градусов… — А парень отлетел так, будто его сбил поезд, да? — перебивает его Тони, смачно хрустя крылышком. — Барнс, как тебе такое? Наташа Романофф, почти выпускница факультета международных отношений, отвечает за Баки: — В этом и прикол, — её голос звучит отрезвляюще спокойно в этом балагане. — В кино, как и в международной политике,  главное — создать иллюзию большого «пшика». Если хорошо постараться, никто и не заметит, что у тебя кончились патроны. Это же классика. На экране снова что-то происходит, и Тор, огромный парень с факультета метеорологии (и по совместительству звезда университетской сборной по американскому футболу), смеется так громко, что дребезжат пустые банки пива вокруг него на полу. — Ха! Достойный удар! Баки, Стив, вы видели? Это напоминает мне наши маневры на игре в прошлую субботу! В ответ тишина. На экране медленно расцветает гриб ядерного взрыва, все замирают. — Роджерс, вот ты как художник, скажи — взрыв нарисован паршиво даже для девяностых. — Господи, Тони, заткнись и жуй попкорн, — лениво бросает Клинт Бартон, сидя в кресле-мешке у ног Наташи. — Тут главное не физика и спецэффекты, а тестостерон и крутые фразы. — Роуди, ну хоть ты меня поддержи! — Я поддерживаю идею того, чтобы ты заткнулся, — Роуди со смешком бросает в Тони горсть попкорна.  Брюс Беннер, студент третьего курса факультета биохимии, снимает очки и протирает их стекла краешком задротской рубашки. — Между прочим, с чисто биологической точки зрения, его сердце должно было отказать еще на пятнадцатой минуте фильма. А то, что он до сих пор бегает с простреленным легким... — Брюс, ты зануда. Барнс, Роджерс, чего притихли? Вообще не поддерживаете нашу научную дискуссию. Вы там сосетесь, что ли? — орет Тони, не поворачивая головы от экрана. — Мы же договаривались! Вы тут единственная парочка, имейте совесть! — Да не сосутся они, уймись, Старк, — Наташа стучит Тони по голове своим пустым ведерком из-под попкорна. — А что они делают? О нет, ничего не хочу знать. Или хочу… Тони оглядывается в дальний угол холла. На большом двуспальном матрасе, который специально притащили для вечера, спят Стив и Баки. Они лежат в обнимку, свернувшись клубком, словно два подобранных друг к другу паззла. Баки устроился спиной к груди Стива, его голова покоится на сгибе его локтя. Другой рукой Стив обнимает его за талию, и их пальцы расслабленно переплетены на обнаженном из-за задравшейся водолазки животе Баки. — Ох, — выдыхает Тони. — Ну надо же. Роуди оборачивается вслед за ним и молча кивает, словно не увидел ничего неожиданного. Наташа разводит руками: — Стив засиделся допоздна в библиотеке, а Барнс после бессонной ночи четыре часа доказывал Пирсу, кто убил Кеннеди. Нелегко им пришлось. Брюс мягко улыбается, поправляя очки: — Тони, я бы не советовал их будить, если не хочешь проверить на себе рефлексы невыспавшегося криминалиста. Тони что-то ворчит про «скучных людей, которые не ценят магию кино», но убавляет громкость на пульте. Фильм продолжается. Взрывы на экране сменяются погонями, а погони — пафосными монологами. Но атмосфера в комнате меняется. Все говорят чуть тише, смеются чуть сдержаннее, будто рядом кто-то спит. Кто-то, кого не хочется будить. Наконец фильм заканчивается. Громко хрустя последним крылышком, Тор что-то угрюмо бормочет про Локи, который снова его продинамил и не пришел — а еще брат называется, Брюс и Сэм вполголоса спорят об аэродинамике падающего самолета, а Наташа берет с дивана клетчатый плед и осторожно укрывает спящих. — Мой уровень IQ упал до критической отметки, — мрачно констатирует Тони, качая головой. — Нужно перед сном полистать какую-нибудь наукометрическую базу. Брюс, что у вас там новенького вышло по биоинженерии? — Все, я спать, — Клинт поднимается первым, потягиваясь до хруста в суставах. — Меня вполне устраивает мой критически низкий уровень IQ. — Мы тоже пойдем, — Роуди хлопает Тони по плечу. — Только срач надо убрать. Собрав пустые ведерки из-под попкорна и крылышек, банки и прочий мусор в пакеты, компания потихоньку расходится. На пороге Тони останавливается, смотрит на Баки и Стива. — Они выглядят... умиротворенными, — шепчет он Роуди. — Это называется «счастливыми», Тони. — Я знаю, как это называется, — фыркает Старк. — Просто никогда не думал, что вечно хмурый Барнс может так выглядеть. Он делает шаг, потом возвращается и накрывает их вторым пледом, который берет с кресла-мешка. — Это не я, если что, — шепчет он Роуди. — Конечно, не ты. Бросив последний взгляд на обнявшуюся пару, Тони щелкает выключателем проектора. Комната погружается в густую, синеватую темноту, разбавляемую только светом фонарей с улицы. Дверь закрывается с тихим щелчком. Проходит несколько секунд, и воздух в центре гостиной едва заметно колеблется, словно марево над раскаленным асфальтом. Из этой зыбкой тени с зелеными искрами проявляется высокая фигура. Локи делает шаг и замирает, заложив руки за спину. — Я, между прочим, никого не динамил, брат, — говорит он, обращаясь то ли к спящим, то ли к самому себе. — У меня был спектакль. Чехов. Очень сложная роль. Мог бы и спросить. Локи скрещивает руки на груди и смотрит на Стива и Баки сверху вниз. Свет фонарей за окном ложится на его лицо, выхватывая резкие скулы и странную, почти нежную полуулыбку. — Забавно. В одной вселенной вы спите в обнимку под теплыми пледами, укрытые заботливыми друзьями. А в другой... Он замолкает и смотрит на них долгим, тяжелым взглядом. На спутанные волосы Баки. На расслабленное лицо Стива. На их переплетенные пальцы, которые даже во сне не разжимаются. — В другой, — голос его становится совсем тихим, почти неслышным, — ты семьдесят лет спишь во льдах, а ты — семьдесят лет живое оружие в чужой руке, пока случай не сведет вас снова вместе. Ну хоть в этой вселенной все сложилось сразу, как надо. Локи делает шаг назад, и воздух вокруг него снова начинает сгущаться и переливаться изумрудными всполохами. Зеленая вспышка — и Локи исчезает. Будто его и не было. Стив шевелится, но не просыпается, инстинктивно прижимая Баки к себе. Тот бормочет что-то неразборчивое и гладит его пальцы.

***

Стив просыпается от того, что ему жарко, кто-то укрыл их двумя пледами. Он медленно открывает глаза. Экран проектора погас, ТВ-приставка моргает красным огоньком. Приятный запах шампуня Баки щекочет ноздри. У Стива немного затекла рука, на которой лежит голова Баки, но он не хочет шевелиться. Другая рука лежит на животе Баки, там, где водолазка задралась во сне. Стив чувствует, как под его ладонью медленно поднимается и опускается живот в такт дыханию. Кожа горячая, чуть влажная от сна, и Стиву кажется, что он мог бы лежать так вечность — просто чувствовать, как Баки дышит под его рукой. Ему приятно. До дрожи в пальцах, до тянущего, сладкого тепла внизу живота. И он запускает  руку под водолазку, проводит ладонью по мышцам живота, груди, по соскам, и зарывается носом в затылок Баки, вдыхая его запах полной грудью. — М-м-м, Стиви, какой ты горячий, — сонно мычит Баки. — Все ушли? — Угу, — голос у Стива хриплый. — Я отлично выспался под вопли Тони. — И я. Но мы всё проспали, Бак. И падающий самолет, и неубиваемый вертолет, и даже послетитровую сцену. Баки наконец поворачивается, и в полумраке Стив видит его лицо — расслабленное, без привычной маски усталости и раздражения. Самый красивый парень в мире, думает Стив, лениво лаская его кожу под водолазкой. — Что? — шепчет Баки, замечая его взгляд. — Ничего, — Стив притягивает его ближе. — Это был лучший фильм, который мы с тобой не смотрели. Баки смеется низким бархатистым смехом. — Еще бы пососаться, Стиви. Стив улыбается и рывком перекатывает их, оказываясь сверху, целует губы Баки горячо и жадно. В конце концов, у них есть еще немного времени до утра.